Вернуться в сказку (СИ) - "Hioshidzuka" - Страница 266

В королевском дворце для принцессы Марии и её свиты уже выделены комнаты. Прекрасные комнаты, нужно сказать. Орандор был достаточно гостеприимен. Принцесса позволила себе дотронуться рукой до роскошного балдахина, до прекрасных расшитых золотыми и серебряными нитями занавесок, до узорных подлокотников кресел. Тут было красиво. Впрочем, вряд ли пристрастие к роскоши можно считать добродетелью — мать девушки всегда старалась воспитывать дочь в строгости, без особых излишеств, — а Мария поклялась искоренять в себе всё, что нельзя было бы назвать добродетелью. Она не позволяла себе — и своим служанкам, разумеется, тоже — громко смеяться, заставляла себя и их усердно молиться каждые утро и вечер, ходить на утреню каждый день, а каждую среду и пятницу — и на вечерню тоже. Но клир Ерин всё равно продолжал смотреть на неё с какой-то затаённой грустью. Должно быть, всех стараний Марии было совершенно не достаточно для того, чтобы оказаться достойной того неба, которое было обещано людям после их смерти… Но принцесса обязательно продолжит стараться и дальше. Мать её была очень набожна. Когда-нибудь Мария тоже сможет стать такой — столь же религиозной и столь же сильной и гордой.

Королевству Орандор суждено стать новым домом для кайеримской принцессы. Наверное, это было даже хорошо — Орандор издавна славился силами своих традиций. Это королевство до сих пор жило по законам Священной Алменской империи. Быть может, здесь было несколько мрачнее, чем в Кайериме, но ведь люди и не должны быть слишком обеспокоены телесным…

Мария переоделась из дорожного платья в своё обыкновенное бархатное чёрное платье. Так она чувствует себя намного привычнее. Привычка дарит спокойствие. А спокойствие — то, что приближает человека к раю. Принцесса садится на краешек стула и берёт в руки книгу — сказания о святой деве Анне. Девушка сама не понимает, зачем ей нужно было это сделать. Но с этой книгой как-то спокойней находиться здесь. Посидев немного так, принцесса Мария встаёт и выходит в комнату, где сейчас должны быть дамы из её свиты. Девушке очень хочется побыть с ними подольше. Пусть — скоро прибудут в Орандор её родители, пусть — в этот раз её ждёт всего лишь помолвка, пусть — до свадьбы ещё есть время… Мария боится оставаться в этом королевстве одной. Как бы хорошо девушка не знала язык людей, среди которых ей придётся жить, в королевстве Орандор совершенно другие традиции. Кто знает — сможет ли принцесса когда-нибудь привыкнуть к ним. Говорят, её мать, королева Рэйна, долго не могла привыкнуть к традициям Кайерима… Кто знает — сколько не сможет привыкнуть к традициям Орандора Мария?.. Тут даже не было привычных девушке соборов… Как она сможет жить здесь, если не сможет даже молиться так, как привыкла? Девушка выходит в комнату, где сидят дамы из её свиты и присаживается рядом с одной из них. Здесь есть старые придворные дамы из свиты её матери. Королева Рэйна говорила дочери, что ей будет спокойнее, если за девочкой будут приглядывать столь почтенные и благородные женщины. Марии самой было намного спокойней — казалось, будто её мать постоянно была рядом с ней, разве что вышла на несколько минут в другую комнату, разве что сидит за одной из ширм и вышивает или молится…

— Ваше Высочество, — сказала ей одна из тех старых придворных дам, что знала её с самого детства, — будьте осторожны — молодой король горяч и думать будет, скорее всего, только о своих желаниях.

Пожилая дама в пурпурном бархатном платье — милая и добрая женщина, живущая так безукоризненно соблюдая религиозные традиции и обычаи. Быть образцом для подражания во всём — это самое достойное, чего только может добиться в своей жизни человек. Соблюдать старые традиции — даже тогда, когда все на свете начинают считать, что всё, что было создано и выстрадано раньше совершенно бесполезно и не нужно — это самое достойное, что может сделать человек.

Эту даму зовут Эрна Норгтон, кажется, она была в свите ещё покойной королевы Эллен — матери короля Джона, который был отцом Марии. Даме этой уже за шестьдесят. Она достойная жена своего мужа, достойная мать и даже бабушка. Эта леди всегда была примером для подражания маленькой Марии. Всегда безукоризненно почтительная, неплохо образованная, скромная и прилежная — это именно те качества, которые король Джон и королева Рэйна старались воспитать в своей единственной дочери. Девушка очень уважала эту женщину. Разве можно было не уважать её? Очень набожная, очень умная, очень почтительная и вежливая, воспитавшая восьмерых детей, трое из которых отдали свою жизнь за королевство Кайерим. Разве можно было не уважать старую леди Эрну?

— Да, разумеется, мадам Норгрон, — улыбается Мария как можно более почтительно. — Разумеется, я буду очень осторожна. Я дочь короля. Я прекрасно знаю рамки того, что мне дозволено.

Пожилая женщина устало кивает, и принцесса понимает, что придворной даме сейчас нужно немного отдохнуть — её почтенный возраст сказывался на её самочувствии. Нужно уважать эту леди и дать ей время подремать в кресле, подремать с вязанием в руках… И Мария старается больше не беспокоить леди Норгрон. Принцесса старается как можно более тихо отойти в сторону, чтобы пообщаться с кем-то ещё…

Марии, пожалуй, хочется как можно скорее оказаться дома, в Кайериме, рядом с родителями и никуда не уезжать… Многие принцессы выходят замуж позже. Марии тоже хочется подождать ещё хотя бы несколько лет. Клир Ерин как-то сказал ей, что считает, что для принцессы лучше всего выйти замуж именно сейчас. Девушка не понимает — почему. Но она никогда не позволит себе сомневаться в словах священника. Должно быть, ей, действительно, лучше стать женой именно сейчас. Её отец слишком сильно переживал по поводу отсутствия наследника мужского пола. Быть может, если Мария выйдет замуж, он сможет стать несколько спокойнее?

Помолвка с королём Альфонсом должна состояться очень скоро. Гораздо скорее, чем девушке бы этого хотелось. Она лишь сегодня сможет увидеть этого человека в первый раз в своей жизни. Впрочем, возможно, это, наоборот, лишь лучше — шанса отказаться от брака с Альфонсом Брауном, каким бы человеком он не являлся, у неё всё равно нет. Принцесса Мария не имеет права оспаривать волю своих родителей. Так что, наверное, действительно, лучше всё ускорить — чтобы не ждать чего-то совершенно ужасного и неизбежного. Ожидание почти всегда бывает мучительным. Наверное, именно поэтому терпение считалось добродетелью — оно, как и прочие добродетели, давалось бесконечным трудом. Разве может что-то считаться хорошим, если к нему не приложено усилий. Марии хотелось бы, чтобы всё прошло как можно быстрее. И одновременно ей очень хотелось, чтобы ничего не происходило, чтобы всё оставалось таким же, как и раньше…

— Дорогая, — говорит ей мадам Рауззи, — я знаю, что ты вылитая мать в этом же возрасте — умная и осмотрительная, что тебе совершенно не нужно напоминать о том, что ты должна делать.

Мадам Екатерина Рауззи была подругой королевы Рэйны. Говорили, она прибыла в Кайерим вместе с Рэйной. А ещё она была женой герцога крови Рауззи и крёстной матерью принцессы Марии. Эта женщина была, пожалуй, несколько более импульсивна и порывиста, чем пристало леди, но она была настолько добра, настолько терпелива, настолько щедра, что все её вероятные недостатки были полностью оплачены этим. Леди Екатерине было сорок лет, и она была матерью двух мальчиков — шестнадцати и пяти лет. Мадам Рауззи была бесконечно добра ко всем, кто её окружал. Она была очень светлым человеком. И очень ярким — вечно в жёлтых, ярко-голубых, ярко-розовых платьях, словно молоденькая девушка, а не женщина, не мать. Мария обожала свою крёстную. Та, правда, несколько не подходила под описание той женщины, которой принцесса всегда хотела бы стать, но зато она была самым близким человеком для принцессы после её матери королевы Рэйны. К леди Екатерине всегда можно было обратиться — она никому и никогда не отказывала, эта высокая седая дама с нежным, как у ребёнка лицом, на котором так мало было морщинок.