Пустошь (СИ) - "Ishvi" - Страница 295

***

Третья сигарета дымилась в пальцах.

Если так пойдёт дальше, то придётся выскребать мелочь по карманам и идти к табачному ларьку в надежде, что на курево хватит.

Зажав сигаретный фильтр зубами, Саске засунул руки в карманы и прошёлся по небольшой площадке. Здесь, рядом с парком, было немноголюдно, но и те прохожие, что редко останавливались, дабы сфотографироваться на фоне небольшого медного памятника, нервировали.

Отойдя в тень раскидистой акации, Учиха прислонился спиной к шершавому стволу, игнорируя укоризненный взгляд сидящих на лавочке мамочек с детьми. Им не нравилось, что какой-то мрачный тип отравляет воздух сизым дымом, но для прогулки они отчего-то выбрали место рядом с проезжей частью.

Нервов не было. Скорее всего это что-то отдалённо похожее на нетерпение, когда поскорее хочется поставить жирную точку в некотором затянувшемся деле.

В какой-то момент Саске не заметил, как прекратил следить за прохожими. Взгляд, расфокусировавшись полностью, подарил совершенно сюрреалистичную картину из ярких красок и солнечных бликов. Захотелось стянуть тонкие квадратной формы очки, но что-то в голове подсказывало - не поможет. Рука вновь потянулась к голове, в инстинктивном порыве нащупать тот шрам, который стал немым доказательством - ты жив, ты в этом мире.

- Саске?

Голос сбоку вернул парня в эту реальность. Повернувшись, Учиха моргнул пару раз прежде, чем картинка приобрела чёткость. Перед ним застыл Джирайя. Старик выглядел так, словно прибыл с другой планеты. Даже обычная одежда, которая на других смотрелась совершенно серым фоном, на нём выглядела чуждо. Тёмные джинсы, вместо его потёртых светлых с вытянутыми коленями и обшарпанным поясом, просторная светлая рубашка сменила цветастую футболку и в завершении аккуратно стянутые в недлинный хвост седые волосы.

Но, не смотря на все старания Цунаде, Джирайя всё равно выглядел, как старый индеец посреди цивилизации. Он иногда косился на прохожих, а люди откровенно пялились на бывшего лесного отшельника, словно нутром чуя его отличие от большинства.

- Старик, - хмыкнул Учиха.

Он никогда не испытывал к Джирайи злости или чего-то вроде того. Скорее, лёгкую настороженность, но в последнее время это чувство стало сквозить всюду.

- Ты один?

Джирайя, подойдя, огляделся, словно бы ожидая, что Наруто вот-вот выпрыгнет из-за дерева в его глупой манере позволять себе детские шалости. Но как не надеялся беловолосый увидеть крестника, перед ним продолжал стоять лишь Саске, пристально смотря в глаза мужчины.

- Я по поводу Наруто, - без обиняков начал парень. - Он приезжал сюда вчера.

- Узнал всё-таки, - сощурился Джирайя и, отвернувшись к играющимся у клумбы детям, добавил: - Всё узнал?

- Думаю, да, - кивнул Саске. - Или есть что-то, что мне ещё нужно знать?

- Если тебе не сказал Наруто, то не думаю, что разумно пытаться выведать это у меня.

От Джирайи повеяло почти осязаемым холодом. Саске показалось, что ему дали ощутимый щелчок в нос, поставили невидимую стену между ним и всем, что касается Узумаки.

Склонив голову, брюнет окинул отшельница спокойным взглядом и неожиданно улыбнулся:

- Почему вы ненавидите меня?

Услышав такое заявление, Джирайя даже перестал наблюдать за умильно смеющимися детьми и вновь повернулся к нему. В некогда тёплых карих глазах сверкнуло нечто отдалённо похожее на неприязнь вперемешку с недоумением. Такое бывает, когда человек изо всех сил пытается натянуть на себя привычную шкуру доброжелательности, но внезапно осознаёт, что она уже давно мала и теперь трещит по швам, показывая то, что раньше скрывала.

- Вам было бы лучше, если бы меня не стало тогда, - продолжил Саске, с неким странным удовольствием наблюдая, как лицо Джирайи всё сильнее и сильнее теряет краски. - Тогда…у Наруто был бы шанс стать…каким? Нормальным?

Внутри начинало подрагивать, хотя привычной злости всё ещё не было. Саске испытывал что-то вроде удовлетворения, вытаскивая по одной нитке из спутанного клубка правды. И видел, что прав, видел, как отшельник опускает глаза, избегая его взгляда. Когда шкура добродетели становится маленькой, становится стыдно: голую сущность уже нечем прикрыть.

- Тогда он бы вернулся домой, - с жёсткой улыбкой продолжил парень. - Восстановился бы в институте, нашёл девушку и забыл свою тягу к мальчикам?

- Не говори так, - чуть нахмурился Джирайя. - Я принимаю его выбор…

Шкура затрещала ещё сильнее. Отшельник поднял глаза, безбоязненно встречаясь ими с чёрными провалами.

- Только не принимаю тебя. Будь на твоём месте кто угодно - я бы и слова не сказал.

- Вот, значит, как, - хмыкнул Саске и достал из кармана чуть помятую пачку сигарет. Задумчиво прижал губами выдвинутый из рядка фильтр и хмыкнул.

- Вам плевать, с кем будет спать ваш крестник. Но лишь бы это был не я.

- Ты убиваешь его, Саске, - устало вздохнул Джирайя. - Ты довёл его сердце до…до того состояния, в котором оно сейчас.

- Как высокопарно, - фыркнул Учиха, чиркая зажигалкой, но пальцы на удивление мелко дрожали.

«Сердце»…

Перед глазами вновь вспыхнули кровавые лилии, а по пальцам заструились багряные полосы. Зажигалка чиркнула, и маленький огонёк торопливо ухватился за сигарету.

- Наруто очень переживал и переживает за тебя.

Переживает…

Дымок вырвался на свободу под неодобряющими взглядами мамочек, которые Учиха буквально чувствовал на себе.

Наверняка, почувствовав свою силу умудрённого жизненным опытом старца, Джирайя словно бы выпрямился и раздался в плечах. На миг Саске показалось, что отшельник заслоняет собой всё пространство. Его стало слишком много.

- А ты…

- А я? - раздражённо шикнул брюнет, вскинув глаза на мужчину. - Что я? Наруто не маленький ребёнок. Я к себе его наручниками не приковывал и не держал. Не заставлял таскаться за собой. Он сделал свой выбор. Смиритесь уже.

Джирайя слушал молча, лишь чуть прищурившись, будто бы сигаретный дым неприятно лез ему в глаза.

- Слушайте, - выдохнул Саске, рукой проводя по лбу и стирая холодную паутину злости. - Я хочу знать - что с ним, насколько это опасно и чем грозит.

- Сердце у него не в порядке, - ровным тоном сказал отшельник. - Болезнь противная, но не смертельная, если не запускать и избегать сильных стрессов и больших физических нагрузок.

- Это лечится?

Теперь уже Саске смотрел на клумбу. Ребёнок во всю обдирал оранжевые ромашки, и их лепестки яркими бабочками поднимались невысоко над тротуаром.

- Со временем болезнь может затихнуть.

- Нет, значит, - кивнул Саске, стряхивая с сигареты пепел. - Значит, ему с этим жить.

Отлипнув от акации, Саске вновь убрал руки в карманы и медленно зашагал прочь от Джирайи.