Дикие розы (СИ) - "duchesse Durand" - Страница 210

Нет, определенно, они ничем не заслуживали такой щедрости со стороны хозяйки, разве только тем, что делали свою работу так хорошо, как только могли.

========== Глава 60 ==========

Оставшаяся до отъезда неделя обещала пройти спокойно, потому, как Ида не намерена была больше покидать «Виллу Роз», а нанести визит им мог разве что Клод. Но Ида, уже привыкшая к тому, что ничто в последнее время не происходило так, как нужно было ей, с некоторым замиранием ждала событий, которые не позволят ей покинуть Вилье-сен-Дени. В том, что произойдет что-то, что опять заставит её отложить отъезд, она не сомневалась. Особенно, потому что утро шестнадцатого августа было особенно безмятежным и неподвижным. В ярком и высоком голубом небе неподвижно висели редкие белоснежные облака, совсем не заслонявшие яркий солнечный свет. Темные контуры птиц, паривших в вышине, на этом светлом фоне очерчивались особенно четко. Листья на деревьях и розовых кустах слабо трепетали, словно перешептываясь. Можно было без преувеличения сказать, что с сегодня пейзажи Марны могли служить прекрасными естественными декорациями для постановки одного из тех посредственных романов, от которых Ида старательно пыталась освободить свою библиотеку в это утро. К книгам виконтесса Воле всегда относилась с особым, почти уважительным, трепетом и тщательно следила за тем, что попадало на её книжные полки. Теперь, когда Моник была не намерена более появляться на «Вилле Роз» виконтесса Воле намеревалась освободить библиотеку от всех тех трогательных и глупых драм, которыми младшая Воле наводнила ее.

— Давно не было столь прекрасного утра, — произнесла Жюли, отворачиваясь от окна и глядя на Иду, которая сосредоточенно пролистывала очередную книгу.

— Любое прекрасное утро может закончиться ужасным днем, — отозвалась Ида, не отрывая головы от книги. Жюли вздохнула и, отойдя к дивану, устроилась там, раскрыв лежавшую на столике рядом книгу.

— Ты слишком несправедлива к миру, — наконец произнесла она, поднимая голову и глядя на сестру.

— Я отвечаю ему взаимностью. Это ли не залог самых крепких отношений? — Ида поставила книгу на полку и обернулась. Маркиза Лондор покачала головой и снова опустила глаза на книгу, хотя не пыталась прочесть и одного предложения.

— В моем положении не приходится ждать ничего хорошего. В любой момент в дверь могут постучаться и принести ещё более худшие новости, — продолжила Ида и, словно в подтверждение её слов раздался сдержанный, но настойчивый стук дверного молотка. Ида и Жюли одновременно посмотрели на дверь библиотеки, за которой раздались быстрые и легкие шаги Жака, спешившего встретить нежданного гостя.

— Только этого ещё не хватало, — прошептала Ида, прижимая узкую ладонь ко лбу и, хоть резкость стука и выдавала чужого, добавила: — Я надеюсь, что это Клод, потому как больше некому наведываться к нам с дружескими визитами.

В следующее мгновение дверь библиотеки приоткрылась, и в нее проскользнул Жак. Как всегда спокойно, с присущей только ему невозмутимостью, он доложил так, словно делал подобные доклады каждый день, и в этом визите не было ничего необычного:

— К вам Жозефина де Лондор, госпожа виконтесса. Настоятельно просит вас принять её.

Ида и Жюли удивленно переглянулись. Визит юной маркизы де Лондор никогда, а особенно после всего случившегося, не сулил семье Воле ничего хорошего. Виконтессе Воле вспомнились и те дни, когда все были заняты обсуждением смерти Антуана и его завещания, и тот день после рождения Дианы, когда «Виллу Роз посетила маркиза Лондор… Этих воспоминаний было достаточно, что Ида не позволила Жозефине переступить даже границу своих владений, не то что выслушать то, что она желает ей сказать. Но после этого были и похороны Жерома, и бесконечные часы, проведенные в гостиной Клода, и тот разговор на главной улице Вилье-сен-Дени, когда мадемуазель Лондор приняла её руку.

— Ну что ж, послушаем, что она скажет нам. Проси, — кивнула Ида, к немалому удивлению Жюли, которая ожидала, что Ида потребует посетительницу немедленно удалиться. Жак, ничем не выразивший своего удивления, если и испытал его, кивнул в ответ и распахнул дверь, пропуская в библиотеку Жозефину де Лондор.

***

Жозефина не уверенно переступила порог библиотеки и огляделась так, словно желала разглядеть сразу каждую мелочь обстановки. Когда она шла на «Виллу Роз» намереваясь поговорить с виконтессой Воле, она не рассчитывала на то, что та согласиться принять её и выслушать, не смотря на то, что их последний разговор был на удивление спокойным. Поэтому, хотя Жозефина и знала, что она хочет сказать Иде, она не знала, как следует сказать это так, чтобы виконтесса Воле поняла её правильно. Учитывая то, насколько Ида была горда, убедить её правильно понять то, что Жозефина хотела ей сказать, было так же трудно, как и убедить выслушать. Виконтесса Воле вполне могла понять слова юной маркизы, как насмешку и, Жозефина признавала это, её поступок действительно мог выглядеть так в свете последних событий, и Ида могла бы вполне справедливо ответить на честность Жозефины издевкой.

Увидев сидевшую на диване Жюли, Жозефина смутилась еще больше. С ней, с женой своего горячо любимого брата, она тоже намеревалась поговорить, но она совершенно не думала о том, что, возможно, ей придется говорить с обеими сестрами сразу, Жозефина не думала.

— Я, пожалуй, пойду, — Жюли, почувствовав смущение Жозефины и, поняв, что смущение вызвано её присутствием, поднялась и направилась к дверям. — Мне нужно к дочери.

— Нет, прошу вас, останьтесь, — решительно проговорила Жозефина, легко, но ощутимо, удерживая Жюли за локоть. — Я хочу поговорить и с вами тоже.

Жюли замерла в дверях и, приподняв тонкие брови, с изумлением, смешанным с недоверием, взирала на Жозефину сверху вниз, однако, не пыталась освободить руку. Весь её вид говорил о том, что она не имеет ни малейшего желания задерживаться здесь и, уж тем более, выслушивать то, что намерена сказать ей сестра её мужа.

— Жюли останься, раз мадемуазель де Лондор просит, — с улыбкой проговорила Ида, откладывая в сторону книгу, которую держала в руках. — Я думаю, она желает сказать нам что-то важное и нам обеим стоит это услышать.

Маркиза Лондор нехотя вернулась на место и, опустившись на диван, с показной тщательностью расправила юбки своего темного платья, и сложила руки на коленях, выжидательно глядя на Жозефину, показывая тем самым, что она соглашается выслушать её не из уважения к ней, а из уважения к сестре.

— Что ж, мы вас внимательно слушаем, — Ида подошла ближе и остановилась в нескольких шагах от Жозефины, сцепив руки на животе. Жозефина молчала, глядя на стоявшую перед ней виконтессу Воле. В этой женщине было что-то, что заставляло её уважать, не смотря на то, что она сделала. Жозефина могла бы назвать это силой духа, воли и характера, которыми она столь восхищалась и которые в её понимании были присущи лишь мужчинам, и оттого хрупкая женщина, не намного старше её самой, обладавшая этими качествами внушала почти непроизвольный и почти благоговейный трепет. В эту минуту она как никогда ясно понимала, за что Клод так любил и уважал свою сестру.

— Я слышала, что вы покидаете Вилье-сен-Дени, — наконец произнесла Жозефина, оглядывая библиотеку так, словно желала найти что-то, за что можно было бы зацепиться взглядом. Но ни за что, кроме ковра, которому, наверное, уже наскучило то, что ему приходилось быть невольным свидетелем и участником всех драм, выпавших на долю этой семьи, взгляд не цеплялся.

— Да, — просто и как можно мягче ответила Ида, в упор глядя на внезапную визитершу, отчего та испытала ещё большее смущение.

— Я… — юная маркиза на мгновение запнулась, но затем, переведя блестевшие толи от наворачивавшихся слез, толи от возбуждения глаза, на Иду, горячо проговорила: — Я хочу извиниться перед вами и перед Жюли, за все, что я говорила о вас. Я была очень груба и дурно себя вела. Мне стыдно и горько от того, что я не могла понять этого раньше.