Полет над бездной (СИ) - Махомет Анастасия - Страница 70

― Я что-то вчера ляпнул?!

― Да! — Но резко развернулся. — Ты вчера заявил, что мы глупые очкастые нахлебники, обязанные всем кому-нибудь. Мы слабаки, а ты наш король!

― Я…

Сэт тяжело дышал, чувствуя, как бешено колотиться от ужаса сердце.

― Я это сказал?

Кор кивнул.

― Простите, я так не думаю, правда, — виновато шептал Сэт. — Я не…

― Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке!

― Нор…

― Отстань!!!

― Может вы и очкарики, может и слабее меня, но не хуже. Я никогда не считал вас плохими людьми. Я уважал вас всегда и… да тьма меня знает, почему я этот бред нес! Может потому, что хотелось быть незаменимым, нужным, полезным, хоть кому-нибудь. Понимаете?

― Я не обижен, — тихо шепнул Кор. — Мы тебе многим обязаны.

― Это унизительно!

― Я понимаю, — прошептал Сэт и тихо, подобно избитой собаке поплелся прочь.

― Сэт! — крикнул ему вслед Кор, но его уже не слышали, сквозь пелену мыслей.

Как он оказался у кабинета Ильи он и сам не знал, видимо слишком сильно задумался. Дверь показалась ему безмерно неприступной и пугающе великой. Ужас охватил его сознание, волнение овладело им, в животе что-то вскипело и стало невыносимо дурно. Он быстро покинул коридор, чувствуя, как его выворачивает…

Вернувшись, через пару минут с горечью на губах, он вновь застыл у этой двери. Он долго думал, а затем его кулак почти коснулся равнодушного дерева, но то ускользнуло. Дверь открылась. Перед виноватым измученным уже ребенком стоял сам Илья Николаевич Вересов.

Сэт не смог поднять голову, виновато глядя в пол, боясь гнева и не зная нужных слов.

Учитель не сказал ни слова. Он вышел из кабинета, закрыл дверь и, не обращая ни малейшего внимания на Сэта, пошел прочь по коридору.

― Илья Николаевич, — простонал Сэт, шокировано испуганно и отрешенно, с нескрываемой мольбой глядя учителю вслед.

Вересов сделал вид, что ничего не слышит.

― Илья Николаевич!

Сэт догнал наставника, почти со слезами на глазах, упал на колени и, ловя его руку, взмолился:

― Пожалуйста, простите меня… Я…

― Ты неблагодарный мальчишка! — заявил Вересов, вырывая свою руку. — Чего тебе еще не хватает?!

Сэт молчал, закрыв глаза, сдерживая слезы и не смея поднимать голову, понимая, что достоин лишь сидеть на полу и молиться, что ему дадут шанс.

― Мое терпение лопнуло! Встань!

Сэт медленно встал на ноги и несмело посмотрел на учителя. Он боялся его гнева, сильнее чего бы то ни было в этом мире, потому что он боялся его потерять, как последнее, что вообще у него было, но если уж так вышло, что разгневал Вересова, то он хотел принять его достойно!

Илья Николаевич посмотрел в тусклые глаза ученика, полные и раскаянья и верности, но даже видя все это сурово отвел взгляд и вынес вердикт:

― Убирайся!

Сэт сразу и не понял всего значения этого слова, стоя на месте и боясь спросить хоть что-то, боясь дышать и верить.

― Мне не нужен воспитанник-алкоголик, так что собирай свои вещи и выметайся из моего дома! Сегодня же!

― Илья Николаевич, — дрожащим голосом прошептал Сэт, — но…

― Никаких «но»!

Вересов решительно и холодно посмотрел на Сэта.

Испуганное бледное лицо мальчика заставило задуматься, но он тут же вспомнил это столь невинное создание вчера и все сомнения исчезли, сменившись решительным гневом.

― Убирайся, я не хочу тратить свое время, на глупость, вроде тебя!

Сэт хотел что-то сказать, но губы предательски дрожали, а в глазах появлялись слезы. Он не мог, да и не знал, что сказать, но и спорить, да и оправдываться не мог. Он лишь коротко взглянул в синие глаза, что были ему надеждой, а теперь просто убивали своим холодом. Этого короткого взгляды было достаточно ребенку для прощания, не заходя в комнату, ни взяв с собой ничего, он убежал прочь, не от наставника, а прочь от его дома, который стал, как родной.

Когда поздней ночью кто-то позвонил Максимусу в дверь, молодой врач спал, но внезапный везет, вырвал его из столь приятного сна. Зевнув он выбрался из постели, буквально всунулся в халат и приплелся к двери, перетягивая тапки по полу с огромным трудом.

― Кто там? — спросил он сонно, как робот, почти не шевеля губами.

Ему не ответили, лишь упрямо повторился звонок.

Врач зевнул, взял в руки, лежащий под рукой, пистолет и открыл дверь.

Перед ним не оказалось ни врагов, ни грабителей, перед ним стоял бледный, чуть зеленоватый Сэт, с разбитой губой, весь в синяках в расстегнутой рубашке, а на ногах кровь, будто он весь день бегал по улице.

― Сэт?

― Можно? — спросил тихо мальчик.

Максимус положил наместо пистолет и не спрашивая пока что ничего, пустил в квартиру.

― Заходи, садись там на диване и жди меня, — велел он строго.

Сэт медленно поплелся в указанном направлении. Максимус же закрыл зверь, взял свою домашнюю аптечку и пришел к совсем юному другу.

― Рассказывай, что случилось?

При этом он бесцеремонно взялся за обработку сбитых в кровь ног гостя, не дожидаясь даже его истории. Так был устроен этот маг, он мыслил в первую очередь, как врач, затем уже было все остальное.

― Извини, что я так поздно и внезапно, но мне больше некуда пойти.

Максимус ошарашено взглянул на гостя.

― Как? Ты что такое говоришь?

― Илья Николаевич выставил меня из дома.

Максимус ошарашено сел на ковер.

― Как так?

― Просто, — отрешенно отозвался Сэт. — Я сам виноват…

― Боги, да что такого можно было натворить, что бы он тебя выгнал?!!

― Извини, — едва слышно отозвался Сэт, — ты тоже будешь злиться…

Он посмотрел умоляюще на Максимуса, но тот остался все так же холоден, и не оставлял выбора, кроме как признаться. Мальчишка тяжело вздохнул и прошептал:

― Вчера вечером, хотя скорее ночью я вернулся домой до невменяемости пьяным.

Максимус долго смотрел на это бледное лицо и опушенные виноватые глаза, а затем наотмашь ударил мальчишку по щеке.

Сэт не вздрогнул, не возразил, ни сказал ни слова, а ведь Максимусу тогда было всего семнадцать лет.

― Теперь ты тоже хочешь, что бы я ушел? — тихо-тихо спросил мальчик.

― Нет, — коротко ответил Максимус и вновь вернулся к сбитым ногам гостя.

― Прости…

― Ладно. Я не буду читать тебе нотаций, думаю ты и сам все понимаешь, но… я разочарован. Мне казалось, что ты умнее и разумней, а ты… да что тут говорить, — Максимус лишь тяжело вздохнул, бинтуя ногу. — Ты голоден?

Сэт отрицательно покачал головой, но живот предательски заурчал.

― Не ври мне, пожалуйста.

Максимус привел в относительный порядок обе ноги и, взглянув на измученного, совсем окрещенного Сэта, отправился на кухню.

Невзирая на разочарование и гнев, он был человеколюб, а значит, не мог отказать в помощи, особенно тому, кто что-то значил, для него лично.

Он улыбаясь наблюдал, как виноватый ребенок быстро поглотил все, что ему предложили и моментально уснул.

Врач накрыл его одеялом, выключил свет и уснул возле него на кресле, все же понимая, что ничего хорошего не жило в отчаянном разуме этого ребенка.

Будильник хирурга еще не зазвенел, а кто-то уже уверенно звонил в дверь. Максимус открыл глаза, на этот раз куда легче и взглянул на часы. 4:42. Сладко зевнув, он встал и направился к двери.

― Кто?

― Вересов. Это очень важно!

― Сейчас, — отозвался врач, зевая.

Он сделал пару шагов назад и взглянул на проснувшегося Сэта, по белому, как снег лицу которого было все понятно. В глазах мальчика отражалось все: и страх, и боль, и отчаянье — но как бы Максимус его не понимал, выбора у него не было — он должен был открыть.

Щелкнул замок. Дверь медленно приоткрылась. На пороге стоял бледный, взволнованный Илья.

― Максимус, извини, что я так поздно… вернее рано… не важно! — Илья резко и нервно выдохнул. — Ты Сэта не видел?!

Максимус совсем не знал, что ему делать и опустил глаза, протяжно шепнул: