Полет над бездной (СИ) - Махомет Анастасия - Страница 71

― Нууу-ууу…

Илья все понял, по этим нерешительным глазам.

― Он здесь?! Он у тебя?!!! — истерично спрашивал он, буквально тряся врача за плечи. — Ответь!

Но растерянный молодой человек, лишь смотрел ему в глаза, совсем уже не понимая обоих Вересовых и их взаимоотношения. Он мог лишь смотреть крайне молящими глазами.

Вересов не удержался. Он отшвырнул хирурга и ворвался в квартиру.

Сэт сидел на прежнем месте, обнимая колени с ужасом глядя на учителя, боясь дышать и прятаться в одеяло.

Илья долго стоял на месте, глядя на него, а после, подскочив, упал на колени и прижал мальчишку к своей груди.

― Прости меня, — только и смог прошептать Вересов.

Сэт молчал, но крупные слезы, заменяя слова, срывались с незрячих глаз.

― Я думал, что с ума сойду, — шептал Вересов. — Я ни о чем не думал, злясь. Я хочу, что бы ты вернулся, пожалуйста.

Сэт ничего не мог сказать от слез, но обнял наставника, прощая ему все, за то, что он мог простить ему ту глупую выходку…

― Но, это другое, — шепнул Сэт. — Наташа не просто разочаровалась и злиться. Я предал ее. Я может и хотел бы ей все объяснить, но не могу… не могу я раскрывать душу в пустоту!

― Сэт, все это нелепо, пока вы любите друг друга!

― Нет, это я люблю ее! А она…

― С чего ты взял, что перестала тебя любить? — буквально взмолился Максимус.

― Пожалуйста, — простонал Сэт, — хватит, прошу. Я не могу об этом говорить. Я просто устал, запутался и злюсь!

― Хорошо, — сдался Максимус и занялся своей работой. — Я просто хочу, что бы ты знал, что я рядом и помогу, если…

― Знаю! Я знаю, что ты всегда готов мне помочь, но ты никак мне не поможешь. Я стабилен, спокоен и… Да, я расстроен, подавлен, мне плохо, мерзко и противно. Я призираю себя, ненавижу за то что поддался, за то, что не смог предугадать такое развитие событий. Я чувствую себя ничтожным и жалким, ведь я мог ей сразу все рассказать, но… Признаться, что меня просто использовали, накачав наркотой!? — он посмотрел на друга, не скрывая ни отчаянья ни боли. — Я боялся ее потерять. Я боялся за нее бороться. Я боялся ее любить, но когда она приняла мою любовь, я обложался и потерял ее… И теперь ни ты, ни кто-либо другое, не сможете мне помочь, забыть, что сам все уничтожил!

Максимус ничего не сказал, тяжело вздыхая.

― Я жалок, — простонал Сэт. — Теперь я просто жалок…

― Прости… Я не должен был начинать этот разговор…

― Это ничего не меняет, — прошептал человек, отводя взгляд.

Сэт вышел из клиники и замер. На стоянке у его машины образовалась целая толпа. Он стоял на лестницу, долго глядя на этих людей. Заинтересованный взгляд молодого человека, сменился отрешенным, а затем стал пустым и стеклянным.

Сознание его будто рассеяло всех этих случайных зрителей, оставляя только самое важное, вернее, то, что он хотел видеть: его машину…

Разбитое лобовое стекло, чуть помятый корпус, будто его измяли, избили, покорежили битой. Не то что бы больно, но все же обидно, смотреть на свой автомобиль в таком виде. Иметь в его возрасте свою машину… такое может себе позволить далеко не каждый и это стоило ему не малых сил и трудов. Да, не относился он к ней как к особо ценному и крайне важному, но… все же обидно понимать, что кто-то превратил ее в настоящий хлам, да еще и украсили гордой надписью: предатель — прямо на покореженном капоте.

Совсем отчаялся…

И вспышка камеры так внезапно ударила в глаза, что он очнулся. Да, эти стервятники журналисты были уже здесь.

― Как вы можете прокомментировать данную ситуацию?

― Вы знаете, кто это мог сделать?

― Это связано с вашим разрывам с Натальей Шпилевой?

Он посмотрел на журналиста, произнесшего его имя со злобным взглядом и все невольно умолкли, боясь этих злобный стеклянных глаз, что могли прятать неведомую силу.

Говорить он не хотел, даже в мыслях не отвечая на эти вопросы, поэтому пройдя мимо этой толпы, как надоевших уже представителей СМИ, и шел он так уверенно и хладнокровно, что толпа была вынуждена его пропустить, заглушив свое любопытство.

Он дошел до дороги и сел в первое попавшееся такси. Закрыв дверь, закрыл глаза и тяжело вздохнул, будто обреченно.

― Куда? — спросил молодой человек за рулем, старательно держа свое любопытство при себе, но все равно крайне нагло косясь на клиента.

― Башня Мрака, — коротко ответил Сэт, прислоняясь виском к стеклу.

Холод стекла и темная поверхность, скрывающая его от всего мира на заднем сидении этой машины, все же это было не так уж и плохо.

Машина аккуратно сдвинулась с места, покидая обочину и входя в активный бег улицы.

― Подъем в верхний город по двойному тарифу, — сообщил водитель, поглядывая в зеркало на собеседника.

― Если быстро отвезешь, получишь больше двойного тарифа, отрешенно прошептал Сэт, медленно прикрывая глаза.

Он будто ходил по кругу в своих эмоциях. От отчаянья к надежде и обратно. И делал он это снова и снова, раз за разов старательно выискивая надежду, а затем теряя ее призрачную иллюзию и попадая в изначальную безысходность.

Теперь же надежда е предвиделась, скорее, напротив, ожидалось добавление проблем.

Тихо. Хорошо, что этот таксист предпочитал тишину, иначе он бы уже вышел из себя. Немного болела голова, видимо от гнева. Он даже не думал, кто мог ему так мстить, постукивая пальцем по гипсу. Ему даже нравился этот глухой звук, чем то он напоминал его собственную жизнь, такую же глухую, упрямую, бессмысленную.

О чем это он вообще?

А вот и верхний город со всеми его заумными вычурными строениями. Гадское место, но выбора не было. Ехать было просто необходимо!

Впрочем, он уже в пути…

Приехал, рассчитался, хлопнул дверью, не сдерживая гнева, и пошел к советнику, не зная еще, что придется выслушивать и о работе ли пойдет речь, а ведь еще стоило забрать разбитую машину…

Вандервил Сэйвс, как всегда, был странным, но в этот раз не говорил двусмысленных речей, а открыть передал Дьяволу письмо, а Сэта просто одарил работой по переводу и с равнодушным видом выпроводил за дверь.

Работа? Значит работа… все же лучше, чем безделье.

Уже стемнело, а он не мог заставить себя встать с кровати и включить свет, только пальцы автоматически стучали по клавишам. Экран отражался в очках, а загипсованная кисть, почти не двигалась, изредка лишь нажимая некоторые клавиши.

― Сэт есть разговор!

Илья резко включил свет, зайдя в комнату ученика.

Только ни на голос ни на свет мальчишка не среагировал, продолжая стучать по клавишам.

Вересов вздохнул и подойдя к воспитаннику, выдернул у того из шеи столь отвлекающий кабель.

Сэт замер, осознавая произошедшее, а затем обернулся.

― Отвлекись!

Сэт кивнул растерянно.

― Тут есть кое, что интересное…

Илья сел на край кровати и показал письмо, что передал советник короля.

― Иденбург болен, так что мне просто необходимо поднять свой авторитет, что бы стать безоговорочным королем.

Сэт просмотрел справки, записи и еще целая кипа бумаг, что прилагалась к письму.

― Максимус ничего не сказал…

― Сэт! Максимус — врач, а не политик. Он не оценивает статус в обществе, когда лечит своих пациентов. Он же не говорит Иденбургу о твоих болезнях, а он, будь уверен, интересовался.

― Но ведь он мой друг…

― А ты политик?

Сэт молчал.

― Он никогда не хотел в это вмешиваться, не задумывался над этим. Он просто лечил, к тому же здесь не его подпись, а врача его клиники.

Сэт кивнул.

― Допустим…

― У меня есть план…

Илья довольно улыбнулся.

― Излагайте…

― Нет, нет. Не здесь. Идем! Обсудим это все вместе!

Илья встал, все так же сияя.

― Все?

― Да! Идем!

Сэт кивнул, устало вздохнул и пошел за наставником.