Наследники Слизерина (СИ) - Широбокова Елена - Страница 8

Уже с первых страниц Белла была потрясена. Ее самые худшие подозрения не только подтвердились, но и превзошли все мыслимые и немыслимые ожидания. Маглы только и делали, что воевали друг с другом, причем даже без особой на то причины. Профессор Годвульф писал, что они алчные и недалекие существа, которых никак нельзя считать людьми, поскольку они постоянно пытаются самоутвердиться за счет уничтожения друг друга, а все их изобретения ставят своей целью истребление живых существ, в чем они довольно далеко продвинулись, хотя сами настолько глупы, что даже не в состоянии в полной мере осознать опасность своих действий.

«Позволять маглам жить так, как они хотят, это все равно, что научить трехлетнего ребенка непростительным заклятиям и оставить их использование на его усмотрение», — писал он.

На вопрос, есть ли какой-то способ остановить или образумить маглов, он отвечал, что, к сожалению, по своему нравственному и духовному развитию они стоят даже ниже эльфов и гоблинов, поэтому единственным способом повлиять на ситуацию является сокращение популяции до безопасного минимума и истребление наиболее «одаренных» особей.

«Некоторые либералы утверждают, что мы не имеем права решать судьбу маглов, — писал он, — однако, неужели, вы думаете, что они бы пощадили нас? Истории известно множество случаев того, как маглы нападали на волшебников, и, ставя колдовство им в вину, пытались подвергнуть их пыткам и заживо сжечь на костре. Волшебникам, как правило, удавалось заморозить огонь и трансгрессировать, однако сути магловских намерений это не меняет. Они готовы были нещадно истреблять нас лишь из зависти к нашим магическим способностям. Разве вы забыли, почему мы сейчас вынуждены скрывать от них свое существование? Любой волшебник, обнаруживший себя перед маглами, сразу же подвергнется агрессии и попытке убийства.

Тем временем, магловский прогресс идет бешеными темпами. У них уже есть оружие, способное разом уничтожить всю нашу планету. И хотя министерство магии утверждает, что все находится под контролем, не вполне разумно, на мой взгляд, было бы полагаться на добросовестность министерских чиновников (при всем моем к ним уважении). Уже не говоря о том, что маглы своими нелепыми изобретениями разрушают окружающую среду, и до этого практически никому нет дела. А пока мы боремся за их права, какой-нибудь спятивший магл может одним нажатием кнопки отправить нас всех к Мерлину. Не зря Салазар Слизерин еще много веков назад предупреждал нас о потенциальной опасности маглов, но философское наследие этого великого и крайне прозорливого волшебника, к сожалению, было забыто и попрано грядущими поколениями. И когда, как не сейчас, нам следует вспомнить о нем и вернуться к истинным ценностям?»

Это был некий «манифест» профессора Годвульфа и основная канва всех его книг. Целый том из его трудов был посвящен средневековой инквизиции, жертвами которой, по его словам, как правило, становились маглы, по ошибке уличенные в колдовстве. Годвульф, тем не менее, с маниакальным педантизмом описывал пытки и телесные наказания, не гнушаясь анатомических подробностей, детально разъясняя все, что происходило с человеческим телом под воздействием пыточных инструментов.

Пожалуй, даже у взрослого, немало повидавшего человека этот текст вызвал бы отвращение и немедленное желание закрыть книгу и забросить ее подальше, что уж говорить о Белле. Но она не могла заставить себя оторваться, пока не прочитала все от корки до корки, хотя с каждым новым предложением у нее по телу пробегали мурашки, а во рту появлялся неприятный металлический привкус.

Последующие несколько дней она ходила сама не своя, переживая в своем воображении эти жуткие картины, но успокаиваться на полученной информации не хотела. Порывшись в семейной библиотеке, она нашла некоторые записи своей двоюродной бабушки Араминты Мелифлуа, известной своими попытками пролоббировать антимагловские законы.

В своих черновиках Араминта писала, что маглы являются тупиковой ветвью развития, и любые связи или симпатии по отношению к ним свидетельствуют лишь о слабости собственных магических способностей.

«Мне случалось общаться с волшебниками, симпатизирующими маглам и даже проявляющими интерес к их деятельности и историческому развитию. Некоторые из них доходили до той идеи, что нам, якобы, есть, чему у них поучиться! Однако на поверку эти «волшебники» оказывались довольно заурядными колдунами. Скорее всего, ощущение собственной ущербности в волшебном мире толкало их на контакты с маглами».

Читая эти строки, Белла невольно устыдилась того, что еще совсем недавно сама была подобна этим волшебникам.

Также у Араминты было целое сочинение под названием «Чистая кровь», посвященное влиянию магловской наследственности на магические способности.

«Засекреченное исследование аномалии «сквиб», проводимое в Больнице св. Мунго с 1890 по 1894 год имело ошеломляющий результат. 75% сквибов, принимавших участие в исследовании, были полукровками либо имели в роду большой процент маглорожденных волшебников, 23% имели в роду небольшой процент маглорожденных волшебников и полукровок, и лишь 2% происходили из чистокровных семей. К сожалению, результаты этого исследования по распоряжению «сверху» обнародованы не были и доступны лишь немногим.

Один мой знакомый целитель (не стану раскрывать его имени, дабы не испортить ему карьеру) сделал расчеты, согласно которым, если все до единого волшебники будут вступать в брак с маглами, то магические силы их детей будут с каждым поколением ослабевать, и по истечении 300-350 лет на Земле не останется ни одного человека способного колдовать. Поэтому, в первую очередь, нам надо позаботиться о принятии законов, запрещающих контакты волшебников и маглов, а вступление в брак или сожительство с маглами должно караться тюремным заключением. Детей, ставших плодом такого брака, не стоит допускать к обучению вместе с чистокровными волшебниками, поскольку ввиду слабых магических дарований, постижение серьезных приемов колдовства может оказаться им не под силу, что приведет к упрощению всей учебной программы, и пострадают от этого, в первую очередь, настоящие волшебники, которые недополучат знаний и необходимых навыков».

«Разве может быть что-то лучше и желаннее волшебства? — поражалась Белла,— Какими идиотами нужно быть, чтобы рисковать этим потрясающим даром!»

— Папа, почему законы бабушки не были приняты? — как-то спросила она отца. — Неужели в Министерстве магии все такие глупые?

— К несчастью, Белла, грязнокровки сейчас имеют большое влияние во власти, — ответил он. — Да и среди чистокровных волшебников мало тех, кто серьезно готов отстаивать свои идеалы.

— Но это же ужасно! — с чувством воскликнула она. — Как они могут молчать?

Отец пожал плечами.

— Все живут своей жизнью, Белла, и не хотят лишних проблем.

— И совсем нельзя ничего поделать?

Отец ласково обнял дочку за плечи.

— Белла, если никто ничего не делает, это не значит, что ты ничего не можешь сделать, — сказал он.

— Но что могу я? — искренне удивилась девочка.

— Пока что ничего, — согласился он. — Но ты ведь вырастешь, и, если приложишь много усилий, то станешь хорошей волшебницей, сможешь пойти по стопам бабушки и, возможно, добьешься того, чего не удалось ей.

— Как я могу добиться того, чего не удалось ей? — скептически спросила Белла, — если она была одной из самых лучших волшебниц в нашем роду.

— Ну, значит, тебе придется ее превзойти, — сказал отец так, как будто, в этом не было ничего сложного.

— И ты думаешь, у меня получится? — с надеждой спросила она.

— Дочка, — со всей серьезностью ответил Сигнус, глядя ей в глаза, — если однажды ты перестанешь задаваться этим вопросом, и твоя цель станет единственным, что будет иметь для тебя значение — ты поймешь, что нет ничего невозможного. Все твои предки были слизеринцами, и ты знаешь, что честолюбие — самая главная наша черта. Я верю, что ты из тех, кто никогда не принимает поражения.