Золотая рыбка в мутной воде (СИ) - Торрентон Билли-Боб - Страница 7

— Если вы хотите умыться, то вот, — она показывает в угол слева от двери, где за шторкой обнаружилась объемистая бочка с медным краном внизу, установленная на массивную тумбу, — но тут вода холодная. А если вы хотите помыться… целиком, с горячей водой, то придется подождать — баня у нас только послезавтра… Насчет стирки я не знаю, но спрошу.

— Ясно, — киваю. Хватит вопросов на сегодня. Вытаскиваю из кармана монетку — да, пожалуй, эта будет в самый раз — протянул девочке:

— Это тебе. Спасибо еще раз.

Мальгита восторженно пялится на подарок — серебро! — и бормочет:

— Да будут добры к вам небеса, господин! Спокойных вам снов.

— И тебе.

Она выпорхнула из комнаты и я закрыл дверь. Задвинул засов. Подошел к окну — солнце уже скрылось. Что ж, день закончился очень даже неплохо. Пожалуй, можно провести здесь несколько дней — вдруг подвернется какой-нибудь караван. Конечно, и нынешние гости Рыжего Медведя ничего определенного обо мне не знают, и никто из них, скорее всего, не проявил ненужного любопытства. Но лучше я уеду с тем, кому не будет известно, как и откуда я здесь появился.

Заперев мешок в сундуке, я слегка освежился — емкость бочки позволяла не только сполоснуть руки и лицо. Тут ко мне постучался давешний арбалетчик, забрал одежду, которую нужно было постирать, и пообещал, что утром я получу ее обратно. Я поблагодарил его, запер дверь и нырнул под одеяло, не забыв погасить свет. Возможно, какой-нибудь граф счел бы простыни недостаточно белоснежными, но я не был графом — во всяком случае, за собой такого не помнил. К тому же, все предыдущие ночевки, что я помнил, не шли с этой ночью ни в какое сравнение. Так что я ощущал себя наверху блаженства. Но недолго — пока не вспомнил ощущение ржавого гвоздя в затылке.

"Спасибо на добром слове". Что такого в этой безобидной фразе? Ведь память молчит. Но ощущение очень уж странное. Если не сказать — неприятное.

Спокойной ночи… Шай Таннер, говорю я себе и закрываю глаза, полагая еще один день завершенным. Хотя наемники наверняка еще не закончили разбираться с вином и закуской, здесь их не слышно. Я вспоминаю, что по пути сюда не скрипнула ни одна ступенька на лестнице, ни одна половица. На совесть построено. Но, несмотря на тишину, сон не спешит меня поглотить, и я принимаюсь мысленно рисовать план этажа.

Следуя за дочкой Медведя по коридору, я насчитал двенадцать комнат, и, судя по расстояниям между дверями, они отличаются по вместимости. Окнами на ворота выходят пять, а на задний двор — семь, в том числе и моя. Это при том, что лестничный пролет "выкусил" себе пространство с "задней" стороны — иначе комнат в этом ряду было бы не семь, а восемь. Комната напротив моей, похоже, такая же "однокроватная". Еще одна, возле лестницы, скорее всего, рассчитана на двоих постояльцев — как и все остальные на моей стороне коридора. А вот три комнаты в середине "переднего" ряда, исходя из расстояния между дверями, можно считать четырехместными, хотя не факт, что в каждой из них по четыре кровати. Вполне возможно, что для аристократов и такое помещение слишком мало, и там стоят только две кровати, если не одна. Интересно, купцы сняли одну комнату на двоих или все-таки две отдельные? Дело даже не в том, предпочитают они друг друга или все-таки женщин — просто одна комната дешевле. Они ведь торговцы, привыкли считать деньги. Главное, что субординация соблюдена — они спят не рядом с подчиненными и работниками. А комфорт не так важен, если предстоит провести в этом доме только одну ночь. Все же… кто еще поселился рядом со мной на этаже? Так и не придя к какому-то определенному выводу, я начинаю погружаться в дрему. Но заснуть не удается.

Где-то рядом явно отпирают дверь. Кому еще не спится?

Дверь моей комнаты подогнана плотно, и не скажешь сразу — что-то послышалось или я почувствовал движение в коридоре. Какой-то явной опасности не ощущается, но… Ножи уложены в мешке, а он под замком, без шума сундук быстро не открыть. Да и нужно ли сейчас оружие? Я осторожно отодвигаю засов и тяну дверь на себя. Совсем немного. Прислушиваюсь.

Не показалось — до моих ушей явственно долетает шепот. Очень тихий, ни слова не разобрать, но один голос однозначно принадлежит женщине. Причем это не одна из дочек Медведя. А вот собеседник дамы определенно сам Барен… Ну, никто и не говорил, что Медведь человек простой. Простак бы здесь не выжил.

Я уже собираюсь прикрыть дверь, считая, что не вправе влезать в дела Хальда — уж хотя бы потому, что тот не стремится влезть в мои, — но тут до моих ушей доносится голос третьего участника тайного разговора. Его голос, как и голос дамы, мне незнаком, но выделяется тем, что шептать его обладатель явно не привык. Так что теперь я могу разобрать хотя бы часть сказанного.

— Почему вы уверены, что ему можно доверять? Вы же сами видели его сегодня первый раз, разве не так? — говорит этот третий. Ему отвечает Барен, затем в разговор вступает дама. В конце концов, мужчина сдается:

— Хорошо. Убедили. Я согласен, хотя идея мне не нравится. Я бы предпочел иметь дело с кем-то, кого я знаю.

Уж в чем-чем, а в этом я с ним полностью согласен. Больше ничего интересного услышать не удается — говорит в основном Медведь, время от времени дама что-то уточняет, а господин, не умеющий шептать, молчит — видимо, излагает свое мнение жестами и гримасами. Разговор у них не затянулся — вскоре послышались шаги Барена, удаляющиеся к лестнице, что-то зашуршало, потом тихо закрылась дверь, глухо лязгнул засов и все стихло.

Выждав немного, я тоже закрываю дверь и возвращаюсь под одеяло. Что это было? А ведь мое предположение, что здесь поселилась дама, оказалось верным. Пожалуй, если доживу до старости, подамся в предсказатели… Стоп! Кому это можно доверять? Кого он не знает? Уж не обо мне ли речь?!

Я задумался. А ведь это не самый плохой поворот. Допустим, какой-то аристократ едет куда-то с дамой — женой, сестрой, дочерью или любовницей — не важно. Вероятно, он или потерял кого-то из своей свиты — или просто на пути ожидается какая-то серьезная опасность, и требуется усилить эскорт. В компании этих господ у меня будет больше шансов добраться до более обжитых — и безопасных — мест… Нет, конечно, можно остаться здесь, наняться к тому же Медведю, а потом, глядишь, даже породниться с ним… Возможно, это было бы лучшим будущим для меня — если я так ничего и не вспомню. Но если я не просто потерял память? Если меня хотели убить — просто мне повезло выжить, хоть и такой ценой? Тогда задерживаться здесь не стоит — слишком близко от того места, где я вполне мог и не проснуться. В конце концов, я же сам собирался покинуть дом Барена, как только найдутся подходящие попутчики. Почему бы и не воспользоваться предложением — если оно завтра прозвучит?

И тут мне в голову приходит мысль — вот смеху-то будет, если речь была вовсе не обо мне! И я, совершенно успокоившись, наконец-то засыпаю.

Рассвет я, вопреки собственным ожиданиям, проспал. Разбудила меня все та же младшая дочка хозяина, вежливо постучав в дверь:

— Господин Таннер! Господин Таннер!

Ага, она уже выяснила, как меня зовут.

— Доброе утро, девочка. Что случилось?

— Ничего не случилось. А… вы завтракать вниз спуститесь или вам сюда принести?

Ну надо же… Кажется, надо было выбрать монетку помельче номиналом.

— Я спущусь. Спасибо, что разбудила. Только…

— А… одежду вашу Альдрес сейчас принесет.

— Очень хорошо. Можешь идти.

Из-за двери донесся стук ее каблучков. Я усмехнулся. Интересно, мне когда-нибудь приходилось так легко относиться к жизни?

Когда я спускаюсь в зал, Медведь как раз раскланивается с купцами. От Альдреса, который приносит мне завтрак, узнаю, что вчерашние монахи уехали еще на рассвете. Их путь лежал на восток — иначе говоря, выбравшись за ворота, они повернули направо. Купцы, наоборот, направляются на запад, но их целью был не замок Зертерон, а город Гинзур, дорога в который лежит севернее владений графа Зерта, обходя их стороной — не в последнюю очередь потому, что граф не гнушается брать пошлину с купцов за проезд по своим землям. Наемники еще дрыхнут. По мнению Альдреса, сами они очухаются лишь к обеду — как вчера, например. Так что хозяин, проводив одних гостей, пойдет будить других. И, наверное, Герит сотоварищи, подкрепившись, сразу же уедут — до замка отсюда добрых полдня пути, вряд ли им захочется прибыть туда после заката.