Дождь в полынной пустоши (СИ) - Федорцов Игорь Владимирович - Страница 16

− Э... даже не баронет?

− Его отец Нид аф Поллак маркграф на границе с браттами. Он не собственник Мюнца. И боюсь Колину не сменить отца на его посту.

− Бездарь?

− Родитель вот-вот потеряет фьеф.

− Не лучше ли в таком случае держать сыночка подле себя?

Латгард подумывал рассказать гранде, что соискатель места выкинул отцовский меч и материн молитвенник за борт корабля. Так поступают люди рвущие со своим прошлым и настроенные приналечь в достижение успехов самостоятельно. Но воздержался от рассказа. Девушка проявила избыточную импульсивность в суждениях. Не отразится ли спешка в принятии решений?

− Никто не выбирает себе место служения. Колин достиг семнадцати лет. Вступил в силу оммаж принесенный за него его отцом. Через год юный воин принесет свой. А пока, что он здесь, в Карлайре.

− Какая жертвенность!

− Вот видите, он уже заслужил похвалу.

− Он больше заслуживает каторги.

− Вы о его чудовищном шраме? Конечно, не повезло парню по молодости получить столь ужасающее ранение. Говорят на охоте, − Латгард погрозил гранде пальцем - торопишься! - Другие подозревают, рана получена в бою.

− Так ваш Поллак разбойник?

− Чего нельзя доказать − не преступление.

− Не удивлюсь, если он кого-нибудь в скорости прирежет. Знаете, мне не хочется видеть его даже на конюшне. Моя Сойка вот-вот ожеребиться. Зачем ее тревожить? - Сатеник в который раз тронула Латгарда за рукав, привлечь к тому, что скажет. - Вашего Поллака собаки обходят.

Трудно не согласится. Борзые вольно шастали по зале и обнюхали всех, за исключением унгрийца. Не в чести парень и у ратонеро*.

Раз нечего ответить, надо проигнорировать замечание и акцентироваться на чем-нибудь другом.

− Умение лишать жизни не последнее качество и весьма замечу востребованное. Мой вам совет, к нему стоит приглядеться.

− Бррррр....− передернула плечиками Сатеник.

− Даже не смотря на ваше бррррр.... Если бы вы обратили внимание, а вы НЕ обратили, пока все глазели на статуи, картины, панно, паноплии и друг друга, он был увлечен совсем другим.

− Вынюхиванием дороги на кухню, − едко заметила девушка. - Или приметил, что утащить?

− Нет, моя милая гранда.

Сатеник невольно покраснела. Называя её милой, Латгард выражал недовольство. Канцлер был именно недоволен. Именно тем, что она чего-то не высмотрела и не уследила за Поллаком.

− Он единственный искал вас.

− Меня?! - вырвалось у Сатеник удивление.

− Не конкретно кого-либо, но человека или людей скрытно наблюдающих за всеми и за ним. Последнее его... боюсь не подберу подходящее слово... и не беспокоило, и не тревожило, и не настораживало... досаждало. Да, так будет правильней. Досаждало, − Латгард выделил слово.

− То есть мы ему досаждали? - возмутилась Сатеник, окончательно огорчив наставника.

В последнее время такие вот всплески недовольства участились. Списать на взбалмошность, несдержанность не получится.

ˮЗдесь скорее внешний раздражитель. И имя ему Габор аф Гусмар,ˮ − определили канцлер точную причину неуравновешенности воспитанницы. Он вовсе не жалел её и не сочувствовал, но понимание позволяло отчасти регулировать расстановку акцентов в их взаимоотношениях. − ˮСкорее бы они закончились, эти взаимоотношения,ˮ − пожелал себе Старый Лис.

− Двигаемся далее? - Латгард решил завершить обсуждение унгрийца. Гранда слишком остро воспринимала провинциального парня.

− Если ему не нашлось применения во вшивой Унгрии это еще не повод сплавлять его в Карлайр. Он с большим успехом украсит личным присутствием многие иные места. Галеры в Хоксе, каторгу в Набби, оловянные копи в Эспире!

− Шрам здесь постольку поскольку. В остальном... политика. За версту несет по-ли-ти-кой.

− Причем тут политика? Какое дело политике до него, а ему до политики? Политика это власть...

ˮИ деньги,ˮ − подсказал Латгард основу основ.

− ....и деньги. А он? Вы сами сказали, рана получена в бою! Отец просто скрыл бандита от тамошнего правосудия. Не вы ли требовали от меня чтить закон? Закон − и право и обязанность? Так вот, я исполню и то и другое.

− Предположу, старший Поллак каким-то образом насолил королю, − пустился в объяснения Латгард, хотя на них совсем не оставалось времени. − Отказ отослать наследника в Карлайр, чем не причина новой или продолжение старой конфронтации.

− Насолил отцу? - задохнулась Сатеник.

− Пфальцу. Пфальц в Унгрии сохранил королевские регалии. Маленькая привилегия полной дыре. Еще худшей, чем Ош.

− Вы утверждали, хуже Оша места не существует.

− Есть провинция, есть захолустье, есть Ош и есть Унгрия. Но их воины доблестны и не помешают в любом войске. Особенно конные лучники.

− И от переизбытка отчаянных головорезов в вашей Унгрии, одного из них я должна покрывать и принимать у себя?

ˮЭдак её заело. Чего же малыш Габор натворил? Послал букет белых роз, которых она не выносит? Вырядился, по обыкновению, в цвета инфанта? Не под подол же он ей полез?ˮ − перебирал Латгард. Проделки Гусмара отдельная головная боль, а вот унгрийцу посвящено едва ли не большая часть беседы, чем остальным.

− Покрывать? Его ни в чем не обвиняют. Он не изгнанник. На него нет запроса властей или родственников на выдачу, или преследования по закону. Но он явно тот объект, на котором вам стоит опробовать налаживание отношений с неприятными вам людьми. Ладит же ваш батюшка с горцами Нидвальда.

− Пф... мужики в юбках.

− Как говорит наш король, пусть воюют хоть с голым задом, лишь бы держали строй и не опаздывали в атаках.

По утверждению людей близких к трону, а Латгард сам слышал, говорил король по-другому. Грубей. Сатеник уничижительно глянула на канцлера. ˮЯ что? Росла в монастыре?ˮ

Венценосец на одеяние горцев выразился так.

− Хоть ссат сидя, лишь бы не боялись хорошей драки.

Сами горцы шутили.

− Хер наружу - лишнее копье.

Латгарду довелось видеть в деле, введенных в боевой транс людей. Обожравшиеся галлюциногенных грибов, обнаженные, измазанные кровью и пометом жертвенного животного, извозюканные в глине, вооруженные мечами, они орали и визжали, атакуя врага под градом стрел. Не отыщется силы остановить или повернуть их вспять. Только истребить. Поголовно.

− Я готова принять всех, если меня избавят от присутствия унгрийца, − выдвинула Сатеник условия. − Надеюсь на ваше понимание. Не все жертвы можно принести. Не на все условия согласиться.

ˮСмотря во имя чего? Когда же ты поймешь девочка, что у сюзерена подданные это не люди, это средство достижения собственных выгодˮ, − упрек так и не был высказан Латгардом. Только хуже сделаешь. Заклинило девке мозги.

− А я на ваше, − склонился канцлер, ни коем образом не соглашаясь с её категоричным суждением.

− В данном случае - нет!

− В этом вы с ним схожи.

− В чем в этом?

− Ему не по душе Серебряный Двор. Даже пытался сбежать.

− Так пытался или сбегал?

− В порту отсутствовал некоторое время. Пропал с вечера, но вернулся под утро, перед самым отплытием. Где пропадал, не объяснил, зачем отлучался, тоже.

− Известно где. У портовых шлюх. Ах-ах! прощай родимая сторонка. Порадуйте несчастного, разлука не затянулась.

− Эсм, вы забываете правило. Нельзя судить по человеку по внешности. Ваш прапрадед, король Матеш сильно хромал и провел три года в изгнании, прежде чем божьей волей сумел вернуть себя трон Эгля.

− Я помню правило. Но вы забываете, что я гранда...., − очень милая улыбка. Очень. − ...И женщина. У меня могут быть, если не желания, то капризы обязательно.

ˮУ гранды то, как раз и не могут,ˮ − посочувствовал Латгард воспитаннице. −ˮ Не должно быть.ˮ

− И мой каприз..., − последовал театральный жест, - прощай!

− Скажите ему сами.

− О! Малая награда за великое терпение!

− Марика аф Натаи, контесс* Альба из Анхальта, − обратился Латгард к представлению женской части новиков.

− Дурно одета, а потому, подозреваю, дурно воспитана! - припечатала Сатеник. И плевать что не справедливо!