Дождь в полынной пустоши (СИ) - Федорцов Игорь Владимирович - Страница 47

− Я обещал эсм Сатеник.

ˮОбещал?ˮ - удивилась его словам гранда, оторвавшись от обычного созерцания пространства за спиной унгрийца.

ˮА разве нет?ˮ − в недоумении и растерянности Колин.

− И когда? - следует прямой вопрос от Аннет. Камер-медхин подозрительны негласные диалоги окружения. Недопоймешь или пропустишь важное.

ˮСколько попросить для спокойной жизни? Полгода не дадут,ˮ − прикинул унгриец и заявил.

− Две недели, − спохватился и чуть сбавил. - Полторы. Полторы будет достаточно.

Лисэль единственная, кто благосклонно приняла обязательства новика. Возможно, потому что поимка воровки её безразлична. Для нее очевидно, мальчик старается прижиться при дворе. И находит всякие средства достойными. Вполне вероятно, лжет. Придумал какую-то воровку....

Сегодня камер-юнгфер выглядела просто превосходно. Аквамарины в серьгах и кольцах перемигивались лазоревым. Вся подколотая, подвязанная, затянутая, такая особенная, такая.... тронь, и рассыплется тысячами булавок. Не дастся в руки, обернувшись колючим выбросом искр и блесток. А жемчужная ретикула? Звездные покровы на волосах. По сравнению с Лисэль, остальные эсм выглядели бумажными цветами. Не фальшивым, а неживым.

Кэйталин, без напоминаний и подсказок, потревожила колокольчик, подавать угощение на стол. Прогресс от прошлого раза. Небольшой, но очевидный. Об этом стоило беспокоиться. И о возвышении контесс из Боши и о тех, кто в нем заинтересован, поскольку собирались, так или иначе, сыграть на слабостях гранды.

− Что в смерти проку? − обрывком безызвестной строфы, задала Аннет тему предстоящего разговора. Гибель Гарая повлияла определить направленность застольной дискуссии.

Отвечать первому досталось не Колину.

− Несомненно, − изрек Гаус, оставив ногти в покое. − Могильщику уж точно. Ну и наглядный пример остальным.

Его не поняли. Циником надо быть, а не пыжиться и казаться. Впрочем, избыток денег испортит кого угодно. Дарования увядают, не встречая терний и препон, расти и развиваться.

− Во всяком трагическом событии, усматривается полезность. Могильщику, церкви, наследникам прямая. Деньги, отчуждения, вступление во владение, − расшифровал свое согласие с камер-медхин маршалк двора. - Существует и косвенная. Она гораздо важней. Задуматься о бренности мира и краткости жизни.

ˮСлышал бы Агесс, утешился,ˮ − готовился Колин делиться соображениями о выгодах. В унгрийце, ничего с этим не поделать, незаметно выспевало раздражение, вынуждая ерзать на своем почетном месте бедного родственника. Впереди уйма дел, а он любезничает в кругу людей, которым нечем заняться в утренние часы, кроме пустого разговора, скоротать время до обеда.

Колина опять пропустили. Повезло Кэйталин. Рыцарь в юбке неожиданно бойка.

− Будь Гарай женщиной, я спросила бы, где находился её защитник, хранитель, страж? Но он мужчина и потому вопрос поставлю иначе. Почему он позволил себя убить?

ˮНаверное, забыли поинтересоваться и учесть его мнение? - мог бы ответить ей Колин. Но рассуждение эсм воспринималось заверением, она бы не допустила подобной развязки. − ˮНеужто в Анхальт собралась, Кукушонок?ˮ − унгрийцу занятно, угадал ли? И с Анхальтом и с прозвищем. Что-то подсказывало, угадал.

− Искусство фехтования подразумевает наличие сильного и слабого противника. С учетом численного перевеса нападавших, у Гарая отсутствовали возможности уцелеть, − вступился Лоу. Не из жалости к убитому, но оградить сильный пол в обозначившихся обвинениях в никчемности. Из-за одного достанется всем.

− О чем вы так усиленно размышляете? - добрались до Колина, быстрее, чем он надеялся.

− О не прямой выгоде....

− Косвенной, − поправил довольный Лоу.

− Косвенной.

− Пообщайтесь с мэтром Жюдо, − последовало пожелание от Гаус. − Он лучший столичный фехтмейстер. Держит школу на Слонах. Покажитесь ему способным, возьмет вас учить уму разуму.

О наличие средств оплатить уроки и обязательной протекции при обращении скромно умолчали. Вещи очевидные и не обсуждаемые. Неприлично.

− Приму к сведенью, − одобрил совет Колин и вовремя перехватил кислые переглядки камер-юнгфер с камер-медхин. Негоже разочаровывать родственницу гранды. - Лишь дополню список нотарием и цирюльником.

− Вам есть что завещать?

− Сапоги. Им не более года. И надежды на лучшую участь, их будущему владельцу.

− Вы не высокого мнения о Серебряном Дворе, − схватывая все налету, Лисэль расслышала в неуклюжей шутке замаскированный упрек.

Не укрылось от нее, может потому что плохо упрятано, новик торопится и тяготится присутствием в обществе. Тяготится ли самим обществом, она узнает в самое ближайшее время. В более располагающей к откровенностям обстановке.

− А цирюльник? - прозвучал неуверенный и чистый голос фрей.

ˮПрямо, вот, так?ˮ − не ожидал Колин, а в соответствии с реакцией, никто за столом не ожидал, участия Арлем в непритязательном разговоре. В границах ли отпала надобность, время ли публично препарировать несовершенство пришло, занятно не только ему.

− Вам будет приятней читать надо мной молитвы.

− А причем тут молитва и выбритый подбородок? - сплоховала сообразить, неискушенная в пикировках, Арлем.

− Поцеловать. Нет ничего хуже не выбритых скул и подбородка! - насмехалась довольная Лисэль, наблюдая заалевшую исповедницу, по долгу и обязанностям, посвященную в недоступное остальным. ˮНатрут ляжки, что новое седло с непривычки к верховой ездеˮ − сакральный секрет дворцовых затейниц.

− Оставим мертвых острым и ржавым ножам*, − пресекла Сатеник кощунственного (как она заблуждалась!) веселье. Непонимание его и есть причина вмешательства.

ˮНаша гранда, способна удивит,ˮ − похвалил унгриец еретический перл обычно неразговорчивой и неприветливой хозяйки застолья.

Переждали возню слуг. Колину налили золотистого вспененного отвара. Выставили сладости. Тянуться за эклерами далеко. Не накалывать же их на припрятанную альбацету. Тем паче, носить оружие при дворе ему строжайше запрещено.

Делая маленькие глоточки, новик поражался, тепленькая жижечка оставляла легкое послевкусие еще более мерзкое, чем слабенький аромат листвы. То еще удовольствие! Давиться настоем пареной соломы? Одно хорошо, пока пьют, не побеспокоят. Передышка ему нужна, достаточно поглядеть на Сатеник. Гранда в дурном расположении. Он ли тому единственная причина? Если да, можно, лишь сожалеть об избранности бесить хозяйку Серебряного Двора. Если нет, то почему бы этим не воспользоваться, выставив громоотводом кого-то другого.

Колин отвлекся от мыслей не пропустить обсуждение поэтической новинки будоражившей столицу.

В её объятьях век земной

Похож на зимний день,

Где жизни нет, где свет дневной

Сокрыла ночи тень....

После пафосной декламации стиха, он стоически перенес последовавшее препарирование строф на бусины слов. Странный способ выискивать истоки вдохновения, обращаясь не к образу как первопричине написания, а к ладной рифме, подобно гермафродиту саму себя порождающей.

− Прошлый раз Поллак, вы забавили нас историей. Чем удивите сегодня? − интриговала Лисэль. В этом вся камер-юнгфер, пресная куртуазность ей не годится.

− Мне ли мудрствовать? - готов Колин и дальше цедить мерзопакостный взвар, но избежать лавров рассказчика.

− Тем не менее, придется, − не приняла его отговорки Сатеник.

Сегодня она произнесла гораздо больше слов, чем в прошлый ,,круглый столˮ. Занести этот факт в положительное сальдо их непростых взаимоотношений? Или опустить в копилку претензий к нему?

ˮСледи за языкомˮ, − такова молчаливое требование Гауса. Маршалк двора не смотря на кажущуюся толстокожесть, не любил выступать мишенью для насмешек.

ˮНе забывайсяˮ − предостережение от Лоу, без намека на дружественность.

Колин с радостью бы учесть пожелания, но Лисэль...

− Однажды гранда...

− А у вас есть истории с участием иных особо? - не понравилось Сатеник вступление, уже сожалевшей об опрометчивой настойчивости. У унгрийца своеобразное понимание развлечений.