Красный рыцарь - Кэмерон Майлз - Страница 49

«Правда, они тоже. Слишком я поторопился, черт подери».

— Что же теперь будет? — спросил Майкл.

— Мы как можно быстрее укроемся в крепости. А это чудище придет и осадит ее.

Капитан медленно поднялся на ноги. Избавившись от веса доспехов, он ощутил, что вот–вот полетит. Но усталость, словно давнишняя и коварная подружка, снова взяла свое.

— Помоги мне.

Настоятельница сразу же приняла его.

— Похоже, ты был прав. Твоим подчиненным, наверное, здорово досталось.

Она отвела глаза и, признавая свою неправоту, добавила:

— Это того не стоило.

Он заставил себя улыбнуться.

— Миледи, вам следовало бы посмотреть, в каком они состоянии.

Женщина рассмеялась.

— Шутишь или всерьез?

— Мы убили около ста боглинов и пятьдесят ирков. Возможно, даже парочку повстанцев. И разворошили осиное гнездо. — Он нахмурился. — Мы видели их предводителя — огромное рогатое существо, похожее на ожившее дерево, только очень злобное.

Капитан пожал плечами, пытаясь забыть свой страх, и постарался, чтобы голос не дрожал.

— Оно было поистине огромным.

Настоятельница кивнула.

Он отметил этот кивок, но решил обдумать его значение позже. Даже полностью вымотанный, Красный Рыцарь понял, что она знала гораздо больше.

Настоятельница подошла к каминной полке и взяла загадочную шкатулку из слоновой кости. На этот раз она открыла ее и зажала листок из бересты между ладонями. Он почернел, словно уголь, а капитан почувствовал ее магию. Она бросила листок в огонь.

— Что мне теперь делать? — спросил он, слишком уставший, чтобы принимать решения.

Настоятельница поджала губы.

— Это ты мне скажи, капитан. Командуешь у нас ты.

ЛИССЕН КАРАК — ОТЕЦ ГЕНРИ

Отец Генри наблюдал, как командир наемников спускается по лестнице в большой зал под руку с настоятельницей. От мысли, что это дьявольское отродье прикасается к ней, по коже пробегали мурашки. Капитан был молод и казался красивым, несмотря на многочисленные синяки, ссадины и темные круги под глазами. Хотя его манеры были учтивыми, в глубине души отец Генри знал — это всего лишь личина, а на самом деле он — средоточие лжи и фальши.

Сопровождающий командира огромный наемник расхохотался.

Из главной башни вышли старший офицер и командир стражи у ворот.

Отец Генри знал свой долг: он не может позволить, чтобы важные решения принимались без его участия. Он решительно направился к вышедшим из здания людям. Настоятельница многозначительно посмотрела на него, давая понять, что не хочет видеть его здесь.

С годами священник научился скрывать свои чувства и поклонился вызывавшему отвращение убийце и его прихвостню.

Командир стражи у ворот закатил глаза.

— Здесь для вас, отец, ничего интересного нет, — заявил он.

Старому солдату священник сразу не понравился, и поэтому он никогда ему не исповедовался.

Наемник любезно поклонился в ответ, но настоятельница его не представила и даже не велела сделать это кому–то другому, зато объявила:

— Отныне капитан — командующий крепостью. Надеюсь, все вы с готовностью подчинитесь ему.

Командир стражи кивнул, а старший офицер, руководивший крошечным гарнизоном, отвесил едва заметный поклон. Значит, возможный союзник.

— Миледи! — воскликнул отец Генри, подбирая аргументы.

Его мысли напоминали калейдоскоп не связанных между собой образов и противоречащих один другому мотивов, но осознание того, что этому человеку нельзя доверить командование крепостью, помогло ему собрать их в единое целое.

— Миледи! Этот человек — вероотступник, нераскаявшийся грешник и, по его собственному признанию, ребенок–бастард неизвестной женщины.

Теперь взгляд наемника был полон неприкрытой ненависти. Замечательно.

— Я никогда не говорил, что моя мать неизвестна, — снисходительным тоном заявил он.

— Вы не можете допустить, чтобы эти подонки вошли в крепость, — не унимался священник.

Он был очень зол, но видел, как они перестают внимать его доводам.

— Будучи вашим духовником…

— Отец, давайте продолжим этот разговор в более подходящее время и в более приемлемом месте, — произнесла настоятельница.

О, как он ненавидел этот тон. Она говорила с ним — с ним, мужчиной, священником — будто со сбившимся с пути ребенком. Должно быть, в тот самый миг его ярость проявилась, поскольку все, кроме наемника, сделали шаг назад.

Капитан же, наоборот, посмотрел на него, словно увидел в первый раз, и коротко кивнул.

— Чувствую, вы допускаете серьезную ошибку, миледи, — снова заладил священник.

Она повернулась к нему с не соответствующей ее возрасту живостью и положила руку на его наперсный крест.

— Понимаю, отец Генри, вы не одобряете мое решение. А теперь, пожалуйста, прекратите.

Лед в ее голосе, казалось, пронизал все его существо.

— Я не прекращу, пока сила Господня…

— Ми Дикеу! — прошипела настоятельница ему в лицо.

Эта сука только что применила против него заклинание. И он обнаружил, что не может говорить. Язык словно онемел. У священника даже мыслить логически не получалось.

Он отшатнулся, зажав ладонями рот, все его подозрения подтвердились, а жалкие попытки протестовать превратились в проявления смелости. Она использовала против него черную магию. Она — ведьма, союзница сатаны. Тогда как он…

Настоятельница снова обратилась к нему:

— Мы в критическом положении, отец, и вас предупредили. Возвращайтесь в свою часовню и отслужите епитимью за непослушание.

Он развернулся и убежал.

К СЕВЕРУ ОТ ЛИССЕН КАРАК — ШИП

Шип шагал на восток настолько быстро, насколько несли его длинные ноги, а стайка фей вокруг головы, словно насекомые, питавшиеся силой, окутывала его, как мох — камень.

— Мы продолжим, — сказал он шедшему рядом демону.

Демон обвел взглядом разломанные палатки и разбросанные вокруг трупы. — Скольких мы потеряли?

От негодования его гребень зашевелился.

— Потеряли? Всего горстку. Боглины молоды и не готовы к войне. Огромная фигура трепетала, словно дерево на ветру.

— Тебя и самого ранило, — заявил Туркан.

Шип замер.

— Изображаешь главного? Один из них застал меня врасплох. Он обладал частичкой силы, а я был слишком медлителен. Этого больше не произойдет. Их атака никак нам не навредила.

Гигантская фигура развернулась и неуклюжей походкой направилась на восток. Ирки, боглины и люди собирали вещи и готовились к маршу.

Туркан бежал рядом вприпрыжку, с легкостью выдерживая темп огромного чародея.

— Почему? — спросил он. — Почему Альбинкирк?

Шип остановился. Он не выносил, когда ему задавали вопросы, особенно возмутители спокойствия вроде Туркана, который считал себя, простого демона, равным ему. Чародея так и подмывало ответить: «Потому что я так хочу». Но время было неподходящим.

— Сила привлекает силу.

Гребень Туркана задрожал. То был знак согласия.

— И?

— Орды ирков и боглинов неспокойны. Они пришли сюда, неужели потому что их призвал ты, демон?

— Жестокость привлекает жестокость, — заявил Туркан. — Люди убивали существ из земель Диких. Золотая медведица попала в плен к людям. Это нельзя просто забыть. Убили моего кузена и виверну. Мы стражи. Мы должны действовать.

Чародей помолчал и указал посохом на крепость. Они находились с северной стороны, и с этой точки ее, стоявшую высоко на вершине горы на юге, было прекрасно видно.

— Мы никогда не возьмем Скалу с теми силами, что у нас есть, — произнес Шип. — Я могу разрушить ее, а могу этого не делать. Это не моя битва. Но мы — союзники, и я тебе помогу.

— Тем, что уведешь нас еще дальше от того, что мы хотим снова забрать себе? — со злостью выпалил демон.

— Тем, что направлю силы Диких к стоящей цели. Достижимой цели. Мы нанесем удар, который пошатнет власть людей, и отправим свое послание всем Диким. После этого еще многие присоединятся к нам. Разве я неправ?