Красный рыцарь - Кэмерон Майлз - Страница 50

Соглашаясь, Туркан неспешно кивнул.

— Если мы спалим Альбинкирк, многие узнают об этом и придут.

— И тогда, — продолжил Шип, — у нас будет достаточно сил и времени, чтобы выступить против Скалы, пока людишки будут оплакивать дымящиеся руины.

— А ты станешь намного сильнее, чем сейчас, — обеспокоенно заметил Туркан.

— Когда ты и твои сородичи снова смогут пить из источника под Скалой и спариваться в ее тоннелях, ты скажешь мне спасибо.

Вместе они двинулись на восток.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ПРИНРАЙД — СЭР МАРК УИШАРТ

На расстоянии более чем в двести лиг к югу от реки Кохоктон и столько же к востоку от Харндона располагалось приорство Принрайд — прекрасный замок, возведенный непосредственно на отроге коренной породы, столетний, с высокими зубчатыми стенами, четырьмя изящными башнями с арочными окнами, медной кровлей и огромной аркой ворот, при виде которых многие посетители восклицали, что, должно быть, все здесь создано при помощи волшебства.

Но сэр Марк Уишарт, приор, знал правду. Замок был построен богатым разбойником и убийцей, который ради спасения собственной души подарил его церкви. Жить здесь было очень удобно. Мечта любого солдата, который провел многие годы, ночуя на холодной твердой земле.

Приор стоял в рубахе перед бушующим в камине пламенем, зажав в руке листок из бересты — небольшой, почти полностью почерневший кусочек березовой коры. Он вертел его в руках и морщился от боли в плече. Медведица сильно ранила его.

Утро было прохладным, а сквозь застекленное окно он видел, что будет мороз, правда несильный. В воздухе веяло весной. Цветы, полевые растения, новая жизнь.

Уишарт вздохнул.

Дин, мальчик–слуга, появился с небольшой кружкой пива и вычищенной мантией.

— Милорд? — окликнул он.

Мальчик был слишком сообразительным, чтобы провести жизнь, разливая старикам вино со специями.

— Чулки, брэ, дублет и котту, парень, — приказал приор, — и позови маршала и моего оруженосца.

Томас Клэптон, маршал ордена Святого Фомы в Эйконе, появился в верхних покоях еще до того, как приору успели привязать чулки к дублету; он никак не мог привыкнуть к тому, что это за него делали слуги.

— Милорд, — поприветствовал маршал.

— Какова численность наших войск на сегодня?

— В приорстве? — уточнил маршал. — Я могу разыскать шестнадцать рыцарей, готовых выехать сегодня утром. В королевстве? Возможно, пятьдесят, если включить в список стариков и мальчишек.

Приор поднял листок бересты, и маршал побледнел.

— А если мы сделаем рыцарями оруженосцев, которые готовы ими стать? — спросил сэр Марк.

— Тогда, возможно, семьдесят.

— Так и поступи, — приказал Уишарт. — На сей раз это не мелкий набег. Она никогда бы не призвала нас, если бы речь шла не о войне.

ХАРНДОНСКИЙ ДВОРЕЦ — ГАРМОДИЙ

Проклиная собственный возраст, Гармодий заглянул в серебряное зеркало, высматривая хоть какие–то привлекательные черты и ни одной не находя. Кустистые черные брови с проседью вовсе не соответствовали образу любовника, как и его голова с лысой макушкой и длинными белыми волосами вокруг нее, увядшая кожа и сутуловатые плечи.

Маг покачал головой, расстроенный скорее глупостью желания обладать королевой, нежели собственным отражением. Гармодий был вынужден признать, что вполне доволен своей внешностью и окружающим миром.

— Ха! — сказал он зеркалу.

Мельхиад потерся о его ноги, и Гармодий глянул на старого кота.

— Древние говорили, что память — это жизнь, запечатанная восковой печатью.

Кот безразлично посмотрел на него.

— Что скажешь? — снова обратился маг к Мельхиаду. — Является ли мое воспоминание о собственной внешности в зеркале новым уровнем смещения? Отражением образа реальности?

Весьма довольный новой концепцией, он тихо засмеялся, затем ему пришла еще одна мысль.

— Что, если удастся создать заклинание, которое будет изменять то, что видят глаза и воспринимает мозг? Как мозг оценит подобное изменение? Будет ли это для него реальностью, или просто образом, или образом образа?

Старик снова глянул в зеркало. Поджал губы и начал взбираться по лестнице. Мельхиад последовал за ним. Из–за избыточного веса коту было тяжело передвигаться, и выглядел он так, словно винил свой недуг и одновременно жаловался на него.

— Отлично, — заявил Гармодий и наклонился, чтобы взять Мельхиада на руки, при этом схватился за больную спину. — Может, мне стоит больше упражняться. В юности я был неплохим фехтовальщиком.

Серые усы кота осуждающе дернулись.

— О да, моя юность давно миновала. С тех пор изменилась, например, форма мечей. И их вес. — Он вздохнул.

Наверху лестницы маг отомкнул ведущую в его святая святых дверь и повторно установил световую защиту. Особой нужды в этом не было, но все же здесь хранились его книги и множество ценнейших артефактов, однако ни один замок и ни одно заклинание не могли защитить его собственность лучше, чем король. Если он когда–нибудь потеряет его расположение… Даже мысль об этом была для мага невыносима.

«Должно быть, желание обладать Дезидератой — довольно распространенное явление при дворе», — подумал он и рассмеялся, больше над самим собой. Затем Гармодий направился к северной стене с полками, на которых его ждали, словно голуби в голубятне, свитки периода Архаики. Многие были добыты во время дерзких вылазок в некрополи далеких южных земель. «Да, когда–то я был отчаянным храбрецом».

Он опустил Мельхиада на пол, и кот тяжелой походкой побрел в центр комнаты и уселся на солнышке.

Маг принялся читать свитки о природе памяти человека. Он поднял кубок с простоявшей сутки водой и осушил его, ощутив во рту привкус применявшихся вчера горючих веществ и мела. «Хм», — с десяток раз пробормотал погруженный в чтение Гармодий.

— Хм, — в который раз произнес он, осторожно свернув свиток, прежде чем вложить его обратно в трубчатую кость для лучшей сохранности.

Свиток сам по себе был бесценен — одно из трех сохранившихся произведений жившего в Архаику Аристотеля. Гармодий все время собирался его переписать, да так и не собрался. Иногда у него возникало желание приказать уничтожить оставшиеся два свитка, хранившиеся в королевской библиотеке. Он тяжело вздохнул от собственной непомерной гордыни.

Мельхиад растянулся на солнышке и задремал. Появились два других кота. Гармодий вдруг осознал, что не уверен, помнит ли, когда и откуда они у него взялись.

Он отыскал отрывок об органе в тканях мозга, который передавал воспринимаемые глазом образы в сознание.

— Любопытно, — с улыбкой произнес старый волшебник и наклонился, чтобы погладить старого кота.

Тот свирепо впился в него. Маг отдернул окровавленную руку и выругался. Мельхиад поднялся, отошел на несколько шагов и, посматривая на человека, снова растянулся на полу.

— Мне нужен труп, а может, даже дюжина трупов, — произнес старик, загибая пальцы и представляя препарирование.

Его наставник слишком увлекался этим делом… И ничем хорошим это не закончилось. Дошло до того, что он сражался на поле Чевина на стороне Диких. Старое воспоминание было болезненным, и Гармодия посетила странная мысль: а когда он в последний раз думал о битве при Чевине? Эта мысль накатила на него, подобно лавине, и под гнетом прошлого он, пошатнувшись, опустился в кресло.

Он припомнил необычное построение вражеской армии: повстанцы по флангам, а чудовищные создания в центре. Рыцари королевства мчались вперед под ливнем стрел, сквозь волны страха, чтобы сразиться с существами из земель Диких.

Руки мага дрожали.

Его наставник стоял рядом с ними, затем воспользовался тщательно продуманным заклинанием, целью которого было сбить с толку и ввести в заблуждение. Когда оно сработало, лучники короля начали стрелять в собственных рыцарей и биться друг с другом…