Темное предсказание - Ренье Сандра - Страница 44

— Уверена, что не хочешь в кино, Сити? — он приподнял брови.

— Абсолютно, — отрезала я, — кофе в этой дыре есть?

Я проследовала на кухню, но вид раковины, переполненной грязной, местами уже заплесневевшей посудой, отбил у меня всякое желание пить здесь кофе.

— Ты такая классная, когда сердишься, — вдруг оценил Мартин.

— Мартин, отвали, — вмешался Филип, — это же моя сестра.

Надо же, вспомнил! Первый раз в жизни решил за меня заступиться! Хотя я рано обрадовалась…

— Она скучная, толстая кулема, — прокомментировал брат, — иди уже давай. Иди к этой, как ее?

У него за спиной возникла та же самая девица, только уже одетая, и пискнула:

— Сьюзи!

— Да, вали к Сьюзи, с ней неплохо, — посоветовал Филип и стал пить молоко прямо из пакета.

— Спасибо тебе, любимый братец!

— Всегда пожалуйста. Ну, так что надо?

— Ты мне кое-что должен, братец! Кажется, с моей помощью ты решил покрыть свои долги.

— Это я-то тебе должен? — взвыл Филип. — Ты же встречаешься с этим, как его, с Косгроувом! У него денег как грязи. Для него и две тысячи фунтов — фигня! А про две сотни я вообще молчу!

— Для Ричарда деньги, может, и фигня, как ты выражаешься, — процедила я сквозь зубы, — а для меня нет. А благодаря двум идиотам, Джереми и Карлу, я теперь вообще не уверена, что мы с Ричардом все еще вместе. После той истории в пабе!

— Ну и что? — Филип пожал плечами. — У тебя еще один богатей есть, тот, из твоего колледжа, о котором мать говорила.

— Вот о нем-то как раз и будет разговор. Он доверил мне на хранение дорогую брошь. Верни ее.

— Не могу, я ее уже загнал.

— Кому?

— Тебе-то что? У тебя что, есть бабло ее выкупить?

Ненавижу! Убила бы!

— Не твое дело! — рявкнула я. — Говори, кому продал?

— Одному типу на Портобелло Роуд, — отвечал брат.

Черт! В этих ювелирных лавках вечно толпа народу. Брошь уже сто раз могли купить.

— Ладно! Пиши адрес! — велела я. — И сколько он тебе за нее дал?

— Ну-ну, полегче! Ты всегда такая шустрая по утрам?

Господи, какой идиот!

— Не терплю, когда меня обворовывают!

— Есть на чем написать? И чем? — вздохнул Филип.

Я оторвала кусок бумажного полотенца и протянула ему вместе с ручкой.

— Что! Пятьсот фунтов? — выкрикнула я, когда он вернул мне записку.

— Круто, да? — братец был крайне доволен собой. — Ловкий я парень. Умею торговаться.

— Ну ты кретин! — и я двинула ему кулаком в грудь. — Ты продал бесценную вещь за полтысячи фунтов? Мать в очередной раз обворовала меня из-за пяти сотен фунтов?!

— Вообще-то матери досталось только две сотни. Остальное я оставил себе, долги погасить. Кредиторы одолели. Только ты ей не говори. А у тебя нехилый удар, — и брат потер ушибленную грудь.

— Эта брошь принадлежала Карлу Великому, — процедила я.

— Которому голову отрубили? — удивился Филип.

— Да нет же! Королю франков из восьмого века! Этой вещи больше тысячи лет, а ты спустил ее за пятьсот фунтов! И еще гордишься!

До Филипа наконец дошло.

Он напрягся и посмотрел на меня.

— Восьмого века? — шепотом повторил он.

Я кивнула.

Он вдруг вломил кулаком по стенке ни в чем не виноватого холодильника.

— Теперь понятно, почему этот тип так подленько лыбился, — завопил брат, — и тут же согласился с моей ценой! Урод!

В кухне появился Мартин.

— Что шумишь? — спросил он у брата. — Сити призналась, что уже не девственница? Ну, когда-то это же все-таки должно было произойти!

— Мартин, пошел ты на фиг! — заорали хором я и Филип.

Мартин исчез.

— И что теперь делать? — произнес Филип.

— Ты уже сделал, что мог! Спасибо! — зарычала я. — Я найду этого торгаша и буду выманивать у него брошь обратно.

Я спрятала записку с адресом в карман.

— Сити, стой! Я с тобой! — Филип схватил меня за руку. — Подожди, я только надену что-нибудь поприличней.

— Буду внизу, — бросила я, — в этом хлеву меня тошнит. И больше никогда не зови меня Сити!

У входной двери меня ждала мрачная Сьюзи.

— Ты что, подружка Филипа? — подступила она ко мне.

— Я его сестра, — честно призналась я.

Она удивленно распахнула глаза.

— Да? А он мне никогда не говорил… Ладно, не важно. Ты подружку его знаешь?

— Я даже не знала, что у него вообще есть подруга.

— Ох, — вздохнула Сьюзи, — если узнаешь, скажи мне, ладно?

— Ты мне хочешь дать твой номер телефона или что? — не поняла я.

— Нет, — отвечала она тоном, полным презрения, — не мой, Мартина.

— Не надо. У меня уже есть, — отвечала я и покинула наконец эту вонючую конуру.

И как только братец может жить в таком отстойнике!

Филип появился через десять минут в засаленной майке, драных джинсах и самых изношенных кедах, какие я когда-либо видела в жизни.

— Держи, это тебе, — и он протянул мне еще один кусок бумажного полотенца с каким-то номером.

— Что это?

— Мартин сказал, ты хотела его телефон.

Я вышвырнула записку в ближайшую урну.

— Что с тобой, Сити? — недоумевал брат. — Ты такая… такая строгая. Сердитая. Мне нравится.

— Слушай, давай помолчим, а? Не обращайся ко мне, пока мы не доберемся до Нотинг Хилла, ладно?

Так он и помолчал, как же. Всю дорогу выносил мне мозг, рассказывая, как я обидела Карла. Карл, Карл, Карл!

— А ты делаешь все, что велит Карл? — огрызнулась я. — Что ты так вокруг него скачешь-то?

— И не думал скакать! — обиделся брат. — Он мой лучший друг. Я его поддерживаю, что странного?

Вот наградил бог таким братом!

— Поддерживаешь? Каким образом? Пытаешься подсунуть ему свою неуклюжую, скучную, несуразную дуреху-сестру?

Филип расплылся в ухмылке, ничуть не устыдившись.

— Вообще-то ты уже совсем не толстуха и не дуреха. И совсем не скучная. Заневестилась прямо! Лучше Анны стала.

— Ты только ей этого не говори.

— Приехали! — объявил Филип.

Брат повел меня в одну из многочисленных лавок. В будний день район Нотинг Хилл — место спокойное. Зато по субботам тут не протолкнуться.

Мы пришли в магазинчик, торгующий серебром, старинными украшениями, куклами и всякой всячиной, которую туристы охотно напихивают к себе в чемоданы.

Над дверью прозвенел колокольчик, и тут же за прилавком возник пожилой вертлявый господин с крошечными глазками неизвестно какого цвета. В полумраке магазина они казались просто черными точками на его лице. Дежурная улыбка продавца слегка поблекла, когда он узнал Филипа.

— Утро доброе, господа. Чем могу служить?

— Ты слышала, Сити? Он меня господином назвал, — заметил Филип.

Я же постаралась придать лицу наиболее любезное и вместе с тем деловое выражение.

— Мой брат недавно продал вам янтарную фибулу. Она еще у вас?

Глазки продавца превратились в две щелочки.

— Желаете выкупить фибулу назад? — осведомился он. — Сожалею, у меня для этой вещицы уже есть покупатель.

— Но она все еще у вас? — уточнила я.

— Полагаю, скоро ее приобретет лорд Кавендиш, — надменно заявил продавец, — пока он колеблется, выбирая между этой фибулой и короной Саксонского короля. Стоимость фибулы возросла до 10000 фунтов.

Я изо всех сил старалась сохранять спокойствие.

Зато Филип не выдержал.

— А мне заплатил всего пять сотен! — возопил он.

— Больше вы не просили, молодой человек, — отвечал спекулянт. — И я совершенно не интересовался, откуда, собственно, у вас взялась эта штучка. А ведь мог бы вызвать полицию и показать им, что вы пытаетесь мне сбыть.

Маленькие глазки злобно сверкнули.

Вот напугал! В эти игры и я играть умею.

— Как хорошо, что вы об этом заговорили, — подхватила я, — эта фибула принадлежит мне. Мой брат у меня ее стащил. И стоит она действительно гораздо больше, чем он за нее запросил. В нее вставлен янтарь из Янтарной комнаты. Так фибула еще у вас?

Крошечные свиные глазки сделались размером с блюдца.