Наперекор судьбе - Маклеод Джин - Страница 40

Глава 16

Серый квадрат тускло светился где-то перед ней, словно окно в конце темного коридора.

— Прялка?.. — словно издалека услышала Фиона собственный голос, который едва узнала.

— Она приходит в себя.

— Не волнуйся из-за прялки, — сказал кто-то. — Она уцелела, так же как и «Гер».

Фиона открыла глаза и увидела стоявших над нею людей, сначала расплывчато, затем более отчетливо: спокойную, участливую Элисон и Камерона, его темные глаза не отрывались от ее лица. Она сразу же почувствовала огромное облегчение, когда он наклонился и взял ее за руку.

При этом Фиона заметила, что ее рука плотно забинтована, обернута в несколько слоев ваты и марли, но боль, казалось, не шла ни в какое сравнение с пульсирующей радостью в ее сердце.

— Айэн… ты вернулся!

Он ответил не сразу, и она подумала, что он ждет, когда от кровати отойдет Элисон.

— Да, — хрипло ответил он. — Я вернулся, но прежде всего ты должна поправиться, Фиона. Теперь тебе надо поспать. Это приказание доктора Стюарта.

Она догадалась, что находится не дома, но это не имело значения. Если она в «Гере», то это одно и то же, а присутствие Элисон вселяло ей привычный покой. Теперь Фиона могла уснуть. Она так отчаянно устала, что могла бы проспать целую вечность.

Когда она снова открыла глаза, в комнате было темно и лишь на полу желтело пятно света от стоявшей на столе лампы. Она попыталась пошевелиться под весом своих тяжелых, забинтованных рук, и сразу же к ней от камина подошла маленькая смуглая женщина с черными волосами, разделенными на четкий пробор посредине. У нее было круглое приветливое лицо и серые глаза, сощурившиеся, когда она улыбнулась.

— Как вы себя чувствуете? — спросила она ласково. — Может, чего-нибудь скушаете? Может, яйцо, взбитое с молоком и каплей бренди?

Фиона смотрела на нее, совсем не думая о еде.

— Я вас не помню, — сказала она. — Я… я думала, что я в «Гере».

Женщина покачала головой.

— Нет, вас принесли сюда, в Крайгенду. Я — Шена Мерей. Айэн остановился у нас в тот вечер, когда мы увидели дым, поднимавшийся над сараем в «Гере». — Она осторожно погладила забинтованную руку Фионы чуткими пальцами. — Ни о чем не волнуйтесь. Вы вели себя храбро, и с «Гером» все в полном порядке. Вы помешали Катрине спалить ферму дочиста.

— А… прялка?

— Айэн починит ее. Она не сильно пострадала, и мне показалось, будто он этому очень обрадовался… — Шена вздохнула. — Господи, какие люди странные!

— Он… здесь? — спросила Фиона.

— Нет, — ответила Шена, внимательно глядя на нее. — Он ушел в «Гер» отстаивать свои права. Полагаю, пытается спасти хоть что-то из своего имущества.

Фиона приподнялась на подушках, не обращая внимания на боль и сосредоточившись лишь на том, что она прочла на простодушном лице женщины.

— Вы хотите сказать… что «Гер» не покроет убытки? — спросила она. — Что Камерону грозит окончательное разорение, если он не покинет «Гер» сейчас?

Шена обогнула кровать и встала рядом с ней.

— Я хочу сказать, что обстоятельства навалились на него, как снег на горы в ту ночь, когда он отправился на поиски вашего брата, — медленно добавила она. — Его позвали на помощь, хотя он не должен был уходить. Он оставил овец, и многие его овцы тогда пропали. — Она говорила осторожно, словно опасаясь сказать лишнего.

— Вы хотите сказать, что он принес слишком большую жертву, — обреченно уточнила Фиона.

— Я так не думаю, — поспешно возразила Шена. — На карту была поставлена жизнь вашего брата, кроме того, Айэн мало что мог сделать — на него обрушилось слишком много других бед.

Откинувшись на подушки, Фиона закрыла глаза. Впервые она вспомнила, что Айэн просил ее считать себя свободной, писал, что им лучше расстаться, и счастье тех первых минут, когда к ней вернулось сознание и она подумала, что находится в «Гере», а он держит ее за руку, мгновенно исчезло.

— Столько всего случилось, — вздохнула она. — Все очень трудно объяснить, Шена.

— Тогда вам лучше и не пытаться, — согласилась та. — Я схожу и принесу вам немного молока. Еще рано — нет и шести часов, — но я полагаю, что ваш отец придет сюда первым делом увидеть вас. — В ее глазах вспыхнул холодный огонек, когда она упомянула Финлея Давиота. — Вчера он просидел здесь допоздна, пока доктор не сказал ему, что вы вне опасности.

Когда она ушла, Фиона осталась лежать и слушать звуки дома, стараясь ни о чем больше не думать, потом попыталась встать на ноги, но в этот момент на пороге появилась Элисон со стаканом дымящегося молока в руке.

— Элисон! — задыхаясь, воскликнула Фиона. — Я не могу здесь оставаться. Все несчастия «Гера» произошли из-за того, что Айэн ушел на поиски Алана в ту ужасную ночь. Из-за этого он потерял большую часть своих овец, и Шена Мерей полагает, что теперь он вынужден продать «Гер»!

Элисон поставила стакан на прикроватный столик, накрыла дрожащую девушку толстым одеялом.

— Вы ведь не хотите осложнить свое положение, подхватив пневмонию? — твердо проговорила она. — С меня хватает ваших обожженных рук, а у меня и без того полно дел. Вы должны поскорее поправиться. Вашим рукам здорово досталось, и вы, вероятно, будете шокированы, когда впервые посмотритесь в зеркало, но во всем остальном вы вполне здоровы. Настолько здоровы, что можете вернуться в «Тримор», чтобы не причинять хлопот этим и без того занятым людям.

Спокойный тон Элисон возымел действие и успокоил Фиону, но она по-прежнему считала, что не может лежать здесь и ждать.

— Позволь мне одеться, — взмолилась она. — Я совершенно выспалась, Элисон. Я в порядке. Честное слово. Пожалуйста, позволь мне встать и что-нибудь сделать!

Элисон не знала, что они обе могут сделать в этот поздний час, но она никогда не позволяла себе оставаться в стороне и давать жизни победить себя. Элисон оставила Финлея Давиота внизу беседовать с Шеной Мерей, которая встретила его с холодной вежливостью, не более, однако она понимала, что теперь это совсем не тот человек, который приехал в «Тримор» шесть месяцев назад с одной лишь ненавистью в сердце и желанием отомстить.

Та ужасная ночь, когда он считал, что навсегда потерял сына, страшно напугала его, но двадцать четыре часа назад он лицом к лицу столкнулся с новым испытанием. Финлей считал себя убийцей собственной дочери и в том, что она принесла себя в жертву ради «Гера», увидел свое наказание. Любовь к Камерону привела ее в «Гер», а он всеми силами пытался разрушить эту любовь, подбив для этой цели даже полоумную старуху.

Элисон была уверена, что Давиот знал: Фиона уйдет к Камерону и выйдет за него замуж, несмотря на все его старания помешать этому, и поэтому приказал старухе следить, чтобы та не покидала дом. Он сам признался ей в этом: