Наперекор судьбе - Маклеод Джин - Страница 41

— Я был глупцом, Элисон. Безумным, жестоким глупцом, и я поплатился за это. Но слава богу, моя девочка больше не страдает. Если Господь пощадит ее, я сделаю для нее все… все на свете.

Убедившись, что Фиона выпила принесенное ею молоко, Элисон спустилась вниз в большую комнату, но прежде, чем успела открыть дверь, услышала голос Хью Мерея и догадалась, что он впервые встретился с Финлеем.

Когда она вошла в комнату, оба мужчины стояли у камина, в котором Шена только что разожгла огонь, и в глазах молодого фермера, устремленных на Финлея, не было и намека на гостеприимность.

— Трудно что-либо сделать, если у тебя пропала половина стада, мистер Давиот, — объяснил Хью, явно отвечая на заданный ему Финлеем вопрос. — Овцы оставались в горах, поскольку никто не ожидал сильного снегопада так рано; а он начался без предупреждения, как часто случается в наших краях, и овец нужно было собирать немедленно. Четыре часа тяжкого труда могли бы все поправить, даже если овцы были разбросаны по горам, но Камерон ими не смог воспользоваться. Он отдал их вам.

Откровение фермера, казалось, сразило Давиота. Он смертельно побледнел и стал похож на человека, которого внезапно оглушили по голове.

— Вы говорите, он потерял все?

— Можно сказать и так. Когда вы теряете одну овцу перед окотом, вы теряете сразу трех — матку и ее близнецов. На будущий год величина стада зависит от нового приплода. И если вы его теряете, то вам ничего не остается, кроме долгов. — Хью Мерей излагал факты без смущения, будучи убежденным, что этому человеку следует знать, чем он обязан Камерону, хотя сам Камерон принял свою беду без единой жалобы.

Финлей Давиот глубоко вздохнул, когда увидел в дверях Элисон, которая наверняка слышала все и теперь ожидала его реакции.

Когда Мерей удалился на кухню и они остались вдвоем, Элисон подошла к камину и, глядя на яркие языки пламени, сообщила:

— Фиона встанет, как только приедет доктор Стюарт. С ней все в порядке, если не считать ожога на руках.

— Слава Господу! — с жаром откликнулся он, отворачиваясь, чтобы не выдать своих эмоций. — Вчера вечером я испугался, что мы ее потеряли.

Элисон ничего не ответила; она, казалось, все еще ждала, и, когда он медленно поднялся наверх к Фионе, какое-то время продолжала стоять и смотреть на пламя, как если бы неожиданно увидела в нем отражение прошлого и нечто из будущего.

Она слышала, как спустя минут пять Финлей спустился вниз, и когда глянула на его бледное лицо, оно показалось ей освещенным изнутри каким-то светом.

— Ты хочешь домой? — спросил он. — Я подвезу тебя до «Лоджа»….

Всю дорогу обратно они молчали, и Элисон не удивилась, когда Финлей не вышел из машины перед дверью.

— Мне нужно кое-что сделать, — коротко объяснил он. — Я привезу Фиону к ленчу… если она захочет.

Запинка перед окончанием фразы вызвала у Элисон жалость, но она не попыталась помочь ему. Все, что он собирался сделать, он должен был сделать по собственному велению сердца, от этого зависело счастье Фионы и ее собственное.

Фиона и не помышляла о счастье, когда медленно одевалась в маленькой спальне над кухней Шены Мерей. Несмотря ни на что, она не могла не испытывать любви и сострадания к отцу, когда он, сломленный и убитый горем, стоял перед ней, умоляя простить его. Она протянула к нему забинтованные руки, а он опустился на колени перед кроватью и уткнулся темной головой между ее рук. Фиона смотрела на проблески седины в его волосах, и ее сердце сжималось от жалости и сочувствия к отцу за все пережитые им страдания.

Ничего не было сказано о ее возвращении в «Тримор» или об Айэне, и она подумала, а знает ли он, какую цену заплатил «Камерон» за ту бурную ночь? Теперь «Гер» мог перейти к отцу, но она догадывалась, что его это больше не радует, хотя однажды он сказал, что земля разорит Камерона быстрее, чем это сделает он.

Она стояла у окна и смотрела на мир с отчаянием в глазах, потом услышала звук открывающейся двери, когда Шена Мерей вошла в комнату и остановилась в дверях, глядя на нее.

— Я не знаю, поблагодарил ли мой отец вас за все, что вы для меня сделали, — произнесла Фиона, не поворачиваясь. — Но я знаю, что он искренне благодарен вам за все… и я никогда не забуду вашу доброту. В конце концов, я для вас совершенно чужая…

— Вы та девушка, которую полюбил Айэн, — тихо отозвалась Шена. — Так что вы нам не чужая. Мы друзья Айэна, хотя сделали бы все, что в наших силах, и для любого другого…

— Я знаю. — Фиона повернулась к ней лицом, не заботясь больше о том, что может прочесть на нем Шена. — Все пошло не так, как надо, Шена. Айэн и я должны были тогда пожениться в Инвернессе, но я не смогла приехать к нему. Он вернулся сюда с Элизой и… и после этого, похоже, переменился ко мне.

— Ничто не могло заставить Айэна перемениться, а тем более эта Элиза Форбес! — В серых глазах Шены мелькнул огонек неприязни. — Он по-прежнему любит вас. Но он ни за что не станет просить вас сдержать обещание, когда ему нечего предложить вам. Теперь у него нет даже «Гера»…

— Но, Шена, Шена, все это не важно! — воскликнула Фиона. — Мы могли бы работать вместе!

— И разориться вместе! — Шена покачала головой. — Айэн не так представляет себе брак. Он хотел бы быть уверенным в том, что его жена будет обеспечена и счастлива. И это не потому, что он не ценит вашей любви, — торопливо продолжила она, — однако есть некоторые вещи, которые такой мужчина, как Камерон, не может принять. У него остался только один выход, поэтому он и уехал в Эдинбург зарабатывать деньги, чтобы начать все сначала. Его единственным желанием было сохранить «Гер», и для этого он трудился не покладая рук. Мы пообещали сохранить остатки его стада, чтобы он, вернувшись, может, года через два, начал сначала.

— Два года, — протянула Фиона. — Это не так уж и долго.

— Я думаю, он даст вам возможность решить это, — сказала Шена, убедившаяся, что она не ошибалась в преданности Фионы. — Хотя мужчины — странные существа. Даже Хью иногда становится таким упрямым, что не желает слушать никакие доводы.

Фиона направилась к двери и потянулась за своим пальто, висевшим за ней, но обнаружила, что не может воспользоваться руками даже для этой цели.

— Вы мне не поможете, Шена? — спросила она, не оборачиваясь. — Я не могу ждать, пока придет доктор Стюарт. Я вполне здорова. Вы должны сказать ему, что я благодарна за все, что он для меня сделал. Я приду к нему в кабинет на перевязку, если он захочет видеть меня после того, как я сбегу.

— Вы собираетесь в «Гер»? — догадалась Шена, протягивая ей пальто.

Фиона направилась в «Гер» с бьющимся сердцем, моля Бога послать ей мужества. Все сказанное Шеной было не больше чем предположением, но сейчас было не время для гордости и раздумий. Она должна сказать Айэну правду и потребовать то же самое от него.