Эрбат. Пленники дорог (СИ) - Корнилова Веда - Страница 242

— Значит, так — заговорила я, с насмешкой глядя на связанного человека, — Мы были правы. Колдун жив. Если говорить точнее — выжил, к моему величайшему сожалению. Ну, такую сволочь быстро не угробишь. У него, как у кошки, не одна жизнь. Но, тем не менее, ядовитого дыма наш общий друг наглотался до предела, да и обгорел неплохо. Следует признать, что некоторые из этих ожогов очень страшные, вплоть до обугливания… Любой из обычных людей с такими ранами не дотянул бы и до утра… А этот… Знаешь, Кисс, что меня радует? Отчего я готова прыгать от радости? Оказывается, наш наконечник полностью выжег колдуну глаз. Да — да, не огонь, а именно наконечник лишил колдуна зрения на левый глаз! Не зря вы, парни, эту штуку изладили, а я туда всякое дерьмо закачала. Как я поняла, даже с высоким колдовским искусством нашего общего знакомого восстановить глаз после попадания в него этого наконечника у Адж — Гру Д'Жоора никак не получится. Впрочем, подобное не выйдет ни у кого из конклава колдунов. Это же и предок подтверждает.

— Приятно слышать — усмехнулся Кисс.

— А уж про то, как страстно колдун желает встретиться с нами, чтоб рассчитаться за содеянное в должной мере — о том я даже не говорю! И так понятно, что отныне это будет самой заветной мечтой всей его жизни. Но сейчас для него главное — восстановить силы и здоровье. Конечно, на это у него есть умение, но для наиболее эффективного лечения требуется подпитка со стороны… Именно потому колдун и послал своих… слуг за детишками. Известно, что в этой избушке не только взрослые круглый год живут, но они же и своих ребятишек постоянно привозят. Вот колдун и велел этим — я кивнула в сторону связанного пленника, — велел здесь забрать столько детей, сколько смогут. Но, как минимум, от них требовалось доставить двоих. А чтоб у местных насчет пропажи детей вопросов не возникло — дом перед уходом должны были подпалить. При помощи огня хорошо прятать концы в воду… У них и бутылка с ламповым маслом с собой была принесена. Вон, в углу стоит… Да, и вот еще. Твой знакомый нам зубы заговаривает, а сам тем временем веревки перерезает.

— Что? — Кисс подскочил к лежащему, и еще раз хорошенько врезав ему по зубам, одним пинком перевернул нашего пленника на живот. Веревки на его руках кое-где заметно лохматились…

— Ох, Лиа, Лиа… Ты его обыскала, когда связывала?

— А надо было? Я думала, успеем…

— Смотри, к чему такая забывчивость приводит — и Кисс показал мне чуть ли не на треть перерезанные путы на руках у пленника.

— Чем это он?

— Впрочем, ты не виновата. За подобными вещами я и сам должен был приглядеть… Спрашиваешь, чем этот парень перерезал веревки? Вот этим…

Повертела в пальцах монету из белого металла с непонятным изображением. Раньше я таких денег не видела. Чуть вытянутый диск, который удобно держать в руке. Судя по всему, эта монета из иного государства. Но привлекала она не этим: большая часть чуть вытянутого кругляша была сточена с одной стороны до состояния острой бритвы. Такой безделушкой, да при наличии времени, можно перерезать даже толстую веревку. Но где он ее прятал? Когда я связывала мужчину, в его пальцах ничего не было, это я хорошо помню. Может, где в одежде была припрятана? Да нет. Такая монета быстро прорежет любую ткань. Мой взгляд упал на кожаные браслеты, перетягивающие запястья мужчины. Я их заметила, когда связывала нашего пленника. Видела, но не обратила внимания. Мало ли кто и чего на руках носит? Тем более, что эти… наручи внешне очень напоминали кожаные ленты, которыми в Большом Дворе многие мужчины перетягивали свои запястья во время тяжелых работ.

— Правильно, — усмехнулся Кисс, проследив за моим взглядом. — Соображаешь… Пацаны, принесите мне еще веревку. И покрепче, а не то наш гость отчего-то желает покинуть этот гостеприимный дом, а мы, как временно исполняющие обязанности добрых хозяев, не можем позволить ему подобное. А ты, парень, ловкач! Не врали розыскные листы. Нам, значит, зубы заговариваешь, а сам, между тем, на отрыв идешь?

— Можно подумать, ты бы действовал иначе, окажись на моем месте! — процедил сквозь зубы пленник.

— Э, нет, парень, на твоем месте я бы не оказался. По мне лучше в застенке сдохнуть, чем колдуну служить!

Пока Кисс снова скручивал веревкой брыкающегося мужчину, я рассматривала кожаные браслеты, которые Кисс срезал с запястий пленника. В каждой из этих кожаных полосок было по паре небольших внутренних карманчиков, в каждом из которых находилось еще по столь же хитро обточенной монете.

— Кисс, что это? Я имею в виду, что это за монета?

— На языке людей определенного круга это называется биса. Если можно так выразиться, биса — предмет широчайшего применения. Чаще всего ею пользуются карманники. Кошельки и карманы у разинь вроде тебя режет — только держись! Впрочем, не одни карманники любят такие милые безделушки. Чтоб ты знала: это монета северного государства Нейрестрим. Именно там подобные монеты имеют хождение, хотя очень высоко не ценятся. Зато их в должной мере оценили те, кого в тайной страже называют преступниками. Не знаю, что именно нейрестримские мастера при их изготовлении в металл добавляют, да только в результате монеты из северной стали обладают необычной твердостью. Чтоб так сточить край только у одной монеты, сил и времени надо приложить ой как немало! Но и результат впечатляющий. После стачивании такие монеты легко режут что ткань, что кожу, что просмоленные веревки… Куда до нее бритве! В умелых руках биса может стать страшным оружием…

— Что, годится глотки резать?

— Не только. Тот же Клещ, упокой Темные Небеса его многогрешную душу, бисами пользовался просто виртуозно. Мне рассказывали, что при помощи подобных монет он как-то в многолюдной таверне расправился с заказчиком, не желающим платить ему за выполненную работу. Всего лишь за несколько мгновений Клещ умудрился отправить около десятка остро заточенных бис в того, кто решил надуть его при расчете. По такой вот монете жмоту — заказчику попало в каждый глаз, одна вонзилась в переносицу, а остальные перерезали горло… Клещ как бы сказал: подавись, мол, своими деньгами и запомни, с кем вздумал шутки шутить. Самое интересное в том, что никто из посетителей таверны ничего особо и не заметил. Лишь позже пара подвыпивших посетителей вспомнили, что видели неприметного мужика, судя по всему мертвецки пьяного, посылающего щелчками монеты куда-то в сторону. Подобное зрелище не привлекло внимания никого из тех, кто был рядом. На то и таверна, чтоб подвыпившие посетители душу себе отводили так, как хотят. Правда, когда чуть позже спохватились, то Клеща уже и след давным-давно простыл…

— Да уж, Кисс, отхватил ты себе подружку, или кем там она тебе приходится… — снова подал голос наш пленник. — По мне, так не приведи Всеблагой такого счастья! Лучше заводить себе бабу попроще и понадежнее, чем невесть что такое, не зная, что она выкинет в следующий момент! Рисковый ты парень, как я погляжу. Не боишься, что эта девка под горячую голову тебе враз что открутит, и не заметит того? От такой всего можно ожидать! Да на кой она тебе сдалась? Ни один мужик с такой связываться не будет. Разве девок нормальных мало? Что, и тут решил выделиться? А твоя приятельница знает, как колдун мечтает с ней еще разок повидаться? Золотом с головы до ног любого осыплет, кто ее к нему приведет… Подумай…

— Ага — согласилась я. — Не сомневаюсь — колдун свое слово сдержит. Только вначале он растопит то золото, а затем вольет Киссу в глотку. Так? Впрочем, вру: он обещал при встрече залить ему туда раскаленный свинец? Правильно?

Пленник промолчал, лишь отвел взгляд в сторону.

— Вижу, не ошиблась… Кисс, что бы этот болтун сейчас не плел и что б не обещал, нам стоит выбросить из головы даже предположение о том, будто бы колдун простит хоть кого-то из нас. Да ни за какие блага на этом свете! Мало того, что его столь тщательно лелеемой внешности нанесен непоправимый урон, так еще и репутация колдуна значительно упала в глазах людей! Оказывается, он далеко не всемогущ! Такое унижение перед теми, кого он считает ниже себя, не прощается… Так? Молчит наш гость, нечего возразить… Ты, Четырехпалый, хоть и сволочь, а мужик умный. Стараешься вбить между нами клин, посеять страх, семена раздора… Жаль, что такой толковый человек служит злу. Мне правда жаль, причем искренне… Ребята, тут где — то были кляпы, которыми этот парень вам рот затыкал. Будьте так добры, подайте мне их. Ничего нового от этого типа мы услышать уже не сможем, а сам он в ближайшее вряд ли утихомирится, так что тишину и ночной покой нам придется создавать самим. Пусть Четырехпалый с заткнутым ртом посидит, раз слов не понимает…