Двухголовая химера (СИ) - Харт Хелег - Страница 42

Уцелевшие маги Ордена переводили дух, внимательно наблюдая за рассеивающимся усыпляющим облаком. Самые смелые подошли ближе, чтобы осветить поверженного врага. Тот снова выглядел как человек, хоть и значительно хуже прежнего: лицо разбито, правая рука вывернута под неестественным углом, волосы сильно обгорели. Да и одежда теперь больше напоминала лохмотья.

Над телом склонился пожилой Волшебник с рябым лицом.

- Живой ещё, - резюмировал он. - Давайте в Башню его, да побыстрее. Жеверр, головой отвечаешь за доставку. И следи, чтобы не сдох. Если что, сдохнешь следом. Подельничков его нашли?

- Ищут, - ответил другой чародей, с крючковатым носом и холёной бородкой. - Советник, могу я доложить о поимке колдуна Архимагу?

Названный советником усмехнулся, стрельнув глазом в подчинённого, и покачал головой.

- Нет, Бардо, у тебя шанс уже был. Ты его прошляпил. Я поймал эту тварюгу, я и доложу. Ты лучше займись-ка поиском беглецов. Как найдёшь - на второй ярус их. Если найдёшь, конечно...

Худощавый Бардо отчётливо скрипнул зубами, но пререкаться не посмел и удалился выполнять приказ. Советник посмотрел ему вслед, а потом снова перевёл взгляд на добычу.

- Наконец-то с квислендским шабашем разобрались. Знать бы ещё, зачем они замок разнесли...

*          *          *

Голоса. Не знаю, слышал я их, или мой воспалённый разум их выдумал. Мир слился в мутную кляксу, а голоса гудели, заставляя эту муть дрожать, и мешали сосредоточиться на чём бы то ни было.

Было трудно дышать, хотелось пить, но ни один мускул не повиновался. Даже веки то открывались, то закрывались сами по себе. О том, чтобы подняться не было и речи - я не чувствовал тела, а боль словно заняла всё сущее, разбрызгалась по воздуху, по холодному твёрдому полу, на котором я лежал, по запахам, звукам и даже по свету, иногда обжигавшему глаза. Порой сознание возвращалось ко мне: я ощущал гнилостный запах и слышал равномерный стук, доносящийся откуда-то неподалёку. Потом всё смазывалось и снова растворялось во тьме.

То и дело перед глазами всплывали образы то Лины, то Дисса, то некроманта Муалима, державшего в руках наточенный до блеска серп. Временами всё заполнялось светом, и мне становилось так дурно, что даже вездесущая боль куда-то проваливалась вместе с остальными чувствами, и приходила блаженная не-жизнь.

 Когда же я начал приходить в себя, но ещё не успел нырнуть в новый океан боли, появилась Она. Словно из ниоткуда приблизилась, коснулась моего лба ледяной рукой - и я ненадолго снова обрёл способность мыслить.

- Здравствуй, безымянный.

- Здравствуй, Малика.

- Мы встретились снова, - девушка в сером платье улыбалась мне.

- Как ты и говорила, - проговорил я. - Я всё ещё не могу пойти с тобой.

- Для этого трудно найти время, - Малика заглянула мне в глаза с нежностью, словно лучшему своему любовнику. - Но рано или поздно оно найдётся.

- То есть?

- Ты сам придёшь, когда настанет пора.

- Тогда зачем ты здесь? - растерялся я.

- Чтобы ты не забывал обо мне, - снова улыбнулась девушка и тряхнула волосами.

- Кто ты? - спросил я в недоумении, но Малика лишь весело, мелодично засмеялась и растворилась в мутнеющем зеркале уходящего видения.

*          *          *

Меня разбудила правая рука, которую простреливало болью от каждого вдоха. Эта боль казалась знакомой, привычной, и именно она сообщила мне, что я жив, а не барахтаюсь остаточной энергией в верхних слоях Эфира.

Окружающие холод и сырость также говорили в пользу того, что моё выступление на сцене жизни ещё не окончено - по крайней мере, пока. Руки были стянуты за спиной, тело затекло от долгого лежания в одной позе. Больших трудов мне стоило повернуться так, чтобы кровь снова разошлась по конечностям. Ещё больше усилий потребовалось, чтобы не закричать от боли в правом плече. Словно сустав напрочь раскрошился - такие примерно были ощущения.

Как только онемение чуть отступило, я сел, простонав сквозь зубы ругательство. Лицо опухло так, что один глаз заплыл и не видел вовсе. Язык прошёлся по губам - разбиты, но зубы на месте. Первый же глубокий вдох известил меня о сломанном нижнем ребре, а может и двух. Ноги - по какой-то нелепой случайности, не иначе - остались целы.

Разумеется, меня бросили в каземат. Два шага в длину и полтора в ширину - шкаф, а не камера. Потолок лишь немногим выше моего роста. Три грубых стены и прочная стальная решётка, сквозь которую руку-то до конца не высунешь. Снаружи - коридор, откуда на меня падал свет тусклого магического огонька. Решёток наподобие моей в этом коридоре было много - я не мог разглядеть, где он кончается.

«Вот скоты, - подумал я с досадой. - Бросили как обычную шваль. Даже особой камеры не удостоили».

Не успел я как следует отойти от онемения, как меня начал бить озноб. И неудивительно, потому что раздели меня до самых портков, а подземелье никто и не думал отапливать. Вывихнутое плечо - а после осмотра я не сомневался, что это был именно вывих - напротив, горело. Хотелось сделать уже хоть что-нибудь, лишь бы согреться и избавиться от боли.

После боя, а точнее концерта, который я устроил для Меритари, сил у меня не оставалось даже на люмик. Теперь же я чувствовал, что какое-то количество энергии вернулось ко мне - значит, прошло немало времени. Я тут же попытался сплести обезболивающее заклинание, но ничего не вышло. Зато стену, к которой я прислонился, озарила тусклая вспышка.

«Понятно. Кандалы с жёлтым виртулитом».

С третьей попытки мне удалось встать. О колдовстве можно было забыть - камень глотал всю нестабильную энергию вокруг себя. Оставалось согреваться традиционными способами.

Я хотел попрыгать на месте, но при первом же прыжке ударился головой о потолок. Плечу это тоже не понравилось; от двойной вспышки боли я зашипел и вернулся в сидячее положение.

В камере напротив послышалось шевеление. Сначала я подумал, что там копошатся крысы, но потом услышал кашель.

«Значит, я тут не один. Если повезёт, этот заключённый видел, как меня бросили сюда».

- Эй, дружище! - позвал я негромко. - Живой?

Ответом мне была тихая ругань на незнакомом, но понятном языке.

- Тебя за что сюда? - я продолжал настаивать на диалоге.

В камере снова закашлялись, завозились, и к решётке прислонилось худое лицо молодого парня с тёмными глазами и рыхлым носом. Я разглядывал лицо, лицо разглядывало меня. Что-то в нём было не так, но мне некогда было в этом разбираться.

- Не твоё дело, - вымолвил парень на чистом Локуэле и с интересом спросил: - А ты что, отступник что ли?

- Он самый. Как узнал?

- Ну, у меня обычные кандалы, - он позвенел цепями, - а у тебя с виртулитом. Значит, маг.

- Верно, - выдохнул я и поморщился. - Давно меня притащили?

- Не знаю. Солнца отсюда не видно. Давненько, может, сутки.

- Где мы?

Парень усмехнулся, и в глазах его мелькнул странный огонёк:

- В казематах, сам что, не видишь? Под Башней Меритари.

- Отлично, - сказал я. - Это я по адресу.

Мой собеседник ничуть не удивился такому повороту и ещё раз усмехнулся. Он вообще пребывал в подозрительно хорошем настроении. И чем больше я на него смотрел, тем больше настораживался от его вида. Уж слишком чистый и непобитый. Даже подбородок гладко выбрит.

«Неужто Меритари бросили сюда своего, чтобы вытянуть из меня какую-нибудь информацию? Ну что ж, пусть попробуют».

- Да ты не переживай, ты тут ненадолго, - сказал парень. - В этих камерах дольше недели не сидят. Обычно три-четыре дня - и на костёр.

- Откуда знаешь?

- Застал твоего предшественника.

- А сам-то давно сидишь?

- Не шибко.

- Не очень-то ты обеспокоен, - заметил я.

Узник вздохнул и отстранился от решётки, скрывшись из виду.

- А меня они не смогут убить.

- Почему это? В огне не горишь?

- Угу. И в воде не тону. Я бессмертный.

Я засмеялся его шутке и зашипел, потому что снова прихватило бок.