Ключ Лжеца (ЛП) - Лоуренс Марк - Страница 102

– Ял! – дёрнул меня Хеннан.

От доспехов солдата башни отлетела заклёпка и попала в арку над моей головой, раздробив небольшой участок каменной кладки. Поняв намёк, я бросился назад и помчался мимо мальчишки вверх по лестнице.

На четвёртом этаже пахло иначе – здесь стояла вонь крови и рвоты. Такое даже со сломанным носом сложно не заметить. Внизу на посту тюремщика висели дубинка и фонарь, здесь же вдобавок к обычным орудиям на разных колышках висели наручники, верёвки и кляпы. На этом этаже людские жизни не просто иссякали в маленьких каменных коробках. Здесь людям причиняли боль. Каждая частичка моего тела хотела сбежать: казалось, я добровольно отдаю себя в руки Джона Резчика. По лестничной шахте эхом разнёсся резкий металлический звук – видимо, какая-то жизненно важная часть одного из солдат сломалась под нарастающим давлением.

– Надо проверить камеры, – сказал Хеннан, шагнув вперёд. – Найти Снорри и Тутта. – Он никогда не видел тех ужасов, что видел я. Его не привязывали к столу, его не навещал Мэрес Аллус. А ещё он не был трусом. Короткий меч дрожал в моей руке, казался слишком тяжёлым и неуклюжим. Каждая частичка моего тела хотела сбежать, но каким-то образом все они вместе шагнули вперёд на нетвёрдых ногах, толкнув Хеннана перед собой. Тоненький голосок пробился в моей голове через рёв паники – без Снорри мне из города далеко не уехать, а возможно даже будет не выбраться из тени Башни. Когда я решил, что это более дальновидная версия побега в холмы, мои ноги стали лучше справляться со своей задачей.

Я дошёл до поста тюремщика и снял фонарь с крюка. Тюремщики убегали в спешке, возможно собрались на верхнем этаже и заняли там оборону. Если так, то я надеялся, что там они и останутся. Если осмелеют и спустятся толпой, то мне конец. Я быстро проверил, не видно ли где тюремщиков или охранников, а потом отпер дверь в коридор с камерами. Здесь воняло сильнее, стоял резкий запах чего-то нового и неприятного… запах горелого.

Хеннан хотел броситься вперёд, но я его задержал.

– Нет.

И двинулся, выставив перед собой короткий меч, держа в другой руке фонарь, из-за которого тень от клинка заплясала по стенам.

– Пятнадцать, четырнадцать, тринадцать. – Хеннан читал номера над дверями. Я не знал, может ли он читать, но по крайней мере дед научил его рунам римских цифр.

– Следи за коридором, – сказал я ему. Я не знал, чего ждать за дверью, но возможно там было то, чего ему лучше не видеть.

– Там темно! – Хеннан махнул рукой во мрак.

– Так следи, не мелькнёт ли свет! – Я отвернулся от него, поднял фонарь и сунул ключ в замок. Как обычно, он подошёл идеально, словно сам хотел повернуться. Отперев дверь, я сунул ключ в карман и вытащил украденный короткий меч. С другой стороны мог ждать Эдрис. Дверь скрипнула, когда я её толкнул, и в нос немедленно ударила вонь – запах нечистот, с привкусом рвоты и разложения, смешанный с дымом и жутким ароматом жжёного мяса.

Мёртвым Туттугу казался меньше, чем был при жизни. Вес, который он, несмотря на скудные рационы, пронёс через замороженную тундру и широкие океаны, в Башне сошёл с него меньше чем за неделю. Ему срезали бороду, оставив только клочки посреди ободранной плоти. Он лежал на столе, на котором его пытали, всё ещё привязанный за руки и за ноги. И отметины от раскалённого железа виднелись на его руках, на животе и на бёдрах. Жаровня ещё дымилась, три железных прута с завёрнутыми в ткань рукоятками торчали из маленькой корзины с углями. Они были готовы, ждали только разрешения и немедленно приступили к работе.

Я стоял, глупо оглядываясь, не зная, что делать. В остальном комната была почти пустой: разбитый кувшин для воды на полу, ведро в углу. И очень странно в этом окружении выглядело зеркало в деревянной рамке, висевшее на цепи над столом – тусклое и дешёвое, но совершенно неуместное.

Вокруг головы Туттугу собралась лужица крови из перерезанного горла. Она впиталась в рыжие завитки его волос и капала в щели между досками на плиты пола. Когда мы вошли в Башню, он был ещё жив…

– Хеннан! – Я развернулся.

Эдрис уже схватил парня, прижав меч к его шее, другой рукой держа его за волосы. Они стояли напротив двери у стены коридора.

– Ты спрятался в другой камере… – Я должен был бояться за себя, сердиться на Туттугу или беспокоиться за ребёнка, но отчего-то ни одна из этих эмоций не приходила, словно часть меня, отвечавшая за подобное, устала и отправилась домой спать.

– Так и есть. – Кивнул Эдрис.

Раньше я не видел мёртвого друга. Мёртвых людей я видел немало, и некоторые из них мне нравились. Арне Востроглазый и близнецы мне нравились. Но Туттугу, простолюдин и иностранец, стал другом. И теперь, когда он умер, я готов был признать это.

– Отпусти парня. – Я поднял меч. Эдрис держал у шеи Хеннана покрытый рунами и запятнанный некромантией клинок, который был значительно длиннее, чем у моего меча, но сложно сказать, какое преимущество это дало бы в узком коридоре. – Отпусти его.

– Отпущу, – кивнул Эдрис с кривой усмешкой на тонких губах, – наверняка. Только сначала отдай мне ключ, о котором все говорят, ага?

Я смотрел на его лицо, по которому метались тени. В полумраке были видны его серые шрамы, которые с годами не исчезли, а только огрубели. Я поставил фонарь, держась вне досягаемости Эдриса, и нашарил в кармане ключ. Как только мои пальцы его коснулись, вокруг лица Эдриса запульсировало более молодое лицо – то, которое у него было, когда он убил мою мать, мою сестру внутри неё и вонзил тот же клинок мне в грудь. Всего лишь на один удар сердца. Только его глаза оставались неизменными.

Я вытащил ключ – кусок черноты в форме ключа, прорезь в ночь на ткани мира. Норсийцы называли его ключом Локи, а христиане – ключом Дьявола, и оба названия сулили только хитрости, обманы и проклятие. Ключ Лжеца.

Эдрис расплылся в улыбке, демонстрируя зубы.

– Отдай мальчишке. Как только мы пройдём мимо того, что производит там внизу этот грохот, я заберу ключ и отпущу парня.

У некоторых жажда мести может быть такой сильной, что будет заводить их из одной опасности в другую – она может захватить их, как нестерпимый свет, горящий ярче всех, от которого человек слеп к опасности, глух к осторожности. Кто-то называет таких людей храбрыми. Я называю их шутами. Я и самого себя считал принцем шутов за то, что гнев вообще завёл меня в Башню, вопреки всем доводам разума. А теперь, несмотря на то, что позади меня лежал мёртвый Туттугу, а передо мной стоял его убийца, весь гнев во мне погас, словно пламя. Острый клинок у горла Хеннана отразил свет и привлёк моё внимание. Тени очерчивали туго натянутые под кожей сухожилия, вены, выпуклость шеи. Я знал, какой урон может нанести одно быстрое движение стали. Эдрис вскрыл горло моей матери одним экономным взмахом, как мясник, режущий свинью. И с тем же безразличием. Тем же самым лезвием.

– Ну что, принц Ялан? – Эдрис поднёс клинок ближе, держа руку на затылке мальчишки, чтобы сильнее прижать его к лезвию.

Мне хотелось лишь оказаться где-нибудь в другом месте, за много миль отсюда, на спине отличной лошади, мчащей меня домой.

– Вот. – Я подошёл к ним, протянув ключ. – Бери.

Хеннан посмотрел на меня яростными глазами, с тем же безумным выражением, какое бывало у Снорри в самые худшие времена.

– Возьми! – Прорычал я приказ и вышел в дверной проём. Но всё равно, даже видя, как Эдрис всё сильнее сжимает волосы парня, я не думал, что Хеннан возьмёт ключ. А потом он взял.

Хеннан выхватил ключ, и я обмяк, чувство облегчения затопило меня. Я видел, как изменялся взгляд мальчишки, как расширялись его глаза – это ключ вливал в него свои яды, открывая двери его разума, наполняя видениями и обманами, припасёнными для Хеннана Вейла.

– Нет! – И Хеннан резким движением бросил ключ мимо меня в камеру Туттугу.

Оказалось, что я бросился на Эдриса, и кончик моего меча был направлен туда, где только что сияла его улыбка. Он оказался быстр – чертовски быстр – умудрившись поднять меч и отразить мой удар. Возможно, я задел мочку его уха. Хеннан вывернулся, оставив немало волос в руке Эдриса, но поскользнулся, ударился головой об стену и рухнул неподвижной кучкой где-то в темноте коридора.