Ключ Лжеца (ЛП) - Лоуренс Марк - Страница 51

– Пусть покровоточит, – сказал я, передавая шип Аргуру. – Легко не заметить. Чаще всего ищи проблему прямо над копытом.

Я быстро встал, игнорируя его благодарности, и пошёл прочь из лагеря, пригибаясь и пропуская через пальцы цветы мака.

– Аслауг! – Солнце ещё не коснулось горизонта, но небо над холмами Геллета, поднимавшимися к западу, уже стало алым. – Аслауг! – Она была нужна мне здесь и сейчас. – Это крайняя необходимость.

Кара не просто так пошла прогуляться по лугу со своей постелью. Хакон не просто так прихорашивался на случай, если мы встретим геллетских пограничников. А датчане готовились так невыносимо медленно не из-за своей лени. Я не терплю безнравственное поведение только в одном случае – когда сам в нём не участвую.

Я глянул в сторону запада. Мучительный спуск солнца продолжался, оно уже висело над самыми холмами.

– Что? – Не слово, даже не шёпот, но слабый безошибочный звук вопроса, глубоко внутри моего уха.

– Нужно остановить Хакона… – Я помедлил, не желая произносить вслух. Всегда полагал, что дьявол должен и так знать мысли человека.

– Ложь. – Так тихо, что возможно, я это себе придумал.

– Да-да, ты дочь лжи… что насчёт них?

– Ложь. – Голос Аслауг звучал на самой границе слышимости, и вокруг меня сгущались тени. Я задумался, отчего же она оказалась такой далёкой и приглушённой… дело точно не в том, что она сердилась – что-то её ко мне не пускало… "Ложь". В Тронде была поговорка: "ложь умна, как ночь темна" – предполагалось, что в такую ложь поверят скорее всего.

– Но какую ложь мне…

– Смотри. – Казалось, слово забрало все её силы, в конце совсем стихнув. На миг показалось, будто тени потекли, двинулись в одном направлении. В направлении одинокой чахлой ивы, растущей возле ручья в паре сотен ярдов от той стороны, куда направлялась Кара. Хотя я её нигде не видел – девчонка скрылась из вида.

– Но там же только тролли спят. – Хакон не был дураком, да и не хватило бы одной дурости, чтобы сунуться к троллю.

Ответа уже не было, но я припомнил, как давным-давно Аслауг сказала, пригнувшись ко мне, поднеся губы к моему уху, пока солнце корчилось в агонии:

– Ты удивишься, узнав, что я могу соткать из тени. – Я подумал, не собирается ли она и сегодня что-нибудь выткать. Может, какой-нибудь обман? Холста лучше чёрной шкуры тролля, ей не сыскать… Меня охватило чувство нетерпения. Похоже, хулиганская затея пришлась Аслауг по душе.

Я выпрямился. Хакон уже проходил мимо последних своих людей, помедлив, чтобы перекинуться шуткой. Моё сердце быстро стучало, и я поспешил ему наперерез, изо всех сил стараясь не показывать, что я спешу. Это было довольно сложно. Вряд ли мне удалось. Я нагнал его прямо за лагерем.

– Да? – Хакон отстранённо посмотрел на меня. По поводу инцидента в "Трёх Топорах" он ни разу не упрекал меня в злом умысле, и даже не показывал, что тот вообще имел место, но я не сомневался: он что-то подозревал. Даже сейчас, когда Кара ждала его, Хакон не расслабился настолько, чтобы позлорадствовать, а пристально смотрел на меня с подозрением – видимо, пуганая ворона куста боится.

– Просто пришёл вас поздравить. Побеждает сильнейший, и всё такое, трофеи победителю. Она ждёт вас вон там. – Я махнул рукой в сторону ивы. Произнося эти слова, я чувствовал, как Аслауг их повторяет, оборачивая каждый слог тёмной роскошью своего голоса. Казалось, будто она стоит к нему ближе, чем я, и последнее слово она словно прошептала прямо ему на ухо.

Ни миг Хакон нахмурился.

– У вас, принц, очень странные понятия о том, что игра, а что нет. И ни одного человека нельзя считать трофеем. – На миг я подумал, что он собирается меня ударить, но он просто пошёл в сторону ивы, больше на меня не взглянув.

– Отличный вечерок для прогулки! – Снорри поднял свою сумку. Датчане купили нам одежду, снаряжение и провизию в последнем городе, который мы проезжали. На мои деньги, разумеется. – Пересечём Геллет и окажемся в Роне, оглянуться не успеешь. Ял обожает Рону, Тутт, просто обожает.

Хеннан весело посмотрел со своей постели.

– Там хорошо?

– Если какую страну и надо захватить, так это Рону. – Я сплюнул мошку, а то и двух, решивших покончить жизнь самоубийством у меня во рту – наступал вечер, и поднималась мошкара. Снорри выглядел необъяснимо весёлым. По крайней мере, Туттугу взглянул на меня с некоторым сочувствием.

– Не беспокоишься о безопасности нашей вёльвы? Она там совсем одна, да и ночь наступает? – Уколол я Снорри, чтобы он разделил со мной моё несчастье.

Снорри стрельнул в меня взглядом исподлобья.

– Вряд ли она одна, Ял. И это твари в темноте должны бояться вёльвы, а не наоборот.

Юный Хеннан смотрел на нас из-под своего одеяла, так и не потрудившись подняться. Он переводил взгляд, словно оценивал нас и решал, чей путь выбрать.

Где-то в сгущающемся мраке вечернюю тишину пронзил вопль.

– Я умываю руки, – сказал я, разводя руками. Снорри уже пробежал мимо меня с топором в руке, и Туттугу за ним следом. Я, со своей стороны, туда не рвался. В ночи полно всяких ужасов. И к тому же звук доносился со стороны ивы. Хеннан хотел было отправиться за ними, но я выставил ногу на его пути:

– Лучше не надо.

С трудом представляю себе ту сцену, но могу заключить лишь, что Аслауг хорошо соткала тени. Действительно отлично, если уж ей удалось заставить лежащую троллиху выглядеть как манящий силуэт Кары. Так и не стало до конца ясным, как именно лорд Хакон оскорбил троллиху, но, похоже, его заигрывания оказались довольно грубыми, поскольку из-за них та воткнула внушительную ивовую ветку в одно из его отверстий. Опять же, деталей нам так и не раскрыли, но достаточно сказать, что эскорт покинул нас на этом лугу, и Хакон не ехал, а очень осторожно шёл.

В поднявшейся сразу за инцидентом суматохе я улучил возможность предложить Горготу повести свой народ на запад, а не ждать, пока гнев датчан достигнет точки кипения. Горгот совет принял, и я отправился с ними, не услышав, таким образом, всех тех слов, которыми Хакон мог меня назвать, и, разумеется, мне не пришлось сдерживать при этом усмешку.

СЕМНАДЦАТЬ

Снорри и остальные догнали нас на каком-то заброшенном геллетском холме, заросшем кустарником и залитом лунным светом. Не знаю, как именно им удалось отследить наш путь в темноте – я-то ожидал, что они нагонят нас днём. Старые узы, которые раньше связывали нас с северянином, по-прежнему вызывали чувство дискомфорта и давали общее представление о направлении, когда мы оказывались в паре миль друг от друга, но вряд ли этого было достаточно, чтобы найти путь ночью по пересечённой местности.

– Это ты сделал! – Первое, что сказал мне Снорри.

– Да, я действительно увёл Горгота и его интересных друзей от потенциально жестокого столкновения. – Снорри снова открыл рот, на этот раз так широко, что явно собирался заорать. Но я остановил его поднятой рукой. – Не надо меня благодарить. Красная Королева приучает принцев своей семьи сохранять хладнокровие во время кризиса.

– Я только хочу узнать, как ты это сделал! – Туттугу протолкнулся мимо Снорри. В его густой бороде мелькнула ухмылка. – Судя по виду, бедный Хакон ещё не скоро сможет сидеть в седле.

От вида лица Кары в свете орихалка смех застрял в моём горле. Она явно не замечала забавную сторону этого дела, и, судя по её убийственным взглядам, мне будет безопаснее спать с троллями.

Горгот во главе колонны отдал какую-то тихую команду, и его подданные снова отправились в путь. Порадовавшись этому предлогу, я повернулся спиной к Каре, поправил сумку и пошёл. Я уже обращался к Горготу с просьбой выделить тролля, чтобы нести мои вещи, но он отделался на этот счёт каким-то странным замечанием, словно считал, что таскать багаж принца Красной Марки ниже достоинства тролля. Думаю, подобное безумие случается, если проводишь жизнь в тёмной пещере. Как бы то ни было, в итоге он оправдал их тем, что они сожрали бы мои припасы, а потом и сумку, и мой запасной плащ.