Королевский путь - Плейди Джин - Страница 31

Кардиналу была неприятна решительность грубого южанина, а Босуэл гнушался высокомерия изящного кардинала. Но они по достоинству оценили силу, исходящую от каждого. Кардинал был умнее и скрыл свое впечатление более легко.

— Я ожидал увидеть мою королеву, — произнес Босуэл.

— Монсеньер, — улыбнулся кардинал, — вы прибыли из страны, где придворные манеры слегка отличаются от французских. Мы во Франции следуем желанию королевы. Мы не появляемся, пока нам не прикажут.

— У меня письма к королеве от покойной матери. Несомненно, она с нетерпением ждет их.

— Несомненно. Но как королева Франции, она весьма занята. Я знаю, вы прибыли из Дании, где неплохо потрудились. Я слыхал от моей дорогой сестры перед ее печальной кончиной, вы тот самый молодой человек, на которого она могла положиться. И поэтому — добро пожаловать ко Двору Франции!

— Вы очень любезны, монсеньер кардинал, но мне необходимо увидеть мою королеву.

— У вас ведь письма от ее матери?

Кардинал протянул белоснежную тонкую руку.

— Согласно данным мне указаниям я должен передать их лично королеве.

— Да у королевы нет от меня никаких секретов.

— Я уже слышал, — ответил Босуэл, — но таковы мои предписания.

Кардинал вздохнул:

— Есть один момент, который мне нужно с вами обсудить. Королева не знает о смерти матери. Я сам бы хотел сообщить ей об этом и сделать это мягко. Последнее время она болеет, и я тревожусь, что шок от известия может оказаться слишком сильным.

Босуэл презрительно поджал губы. Ему было непонятно, с какой стати он должен слушаться приказов кардинала. Он вообще приказов не любил. Его манера поведения с последней королевой была предельно открытой. Он не был придворным интриганом или льстецом. Королевы-матери больше нет, и шотландской королеве хорошо бы знать о той острой опасности, которая существует теперь. Он появился здесь, чтобы предупредить ее, а этот человек, несомненно, ради собственной выгоды, требует его молчания, да еще в таком деле.

— Мне не были даны указания, — заявил Босуэл, — молчать по этому поводу.

— До настоящего времени… нет, — согласился кардинал.

— Милорд, я должен обсудить этот вопрос с моими соотечественниками. Я знаю, граф Сетон здесь, в Сен-Жермене.

— Граф Сетон уже извещен.

— А король Франции? — нахально спросил Босуэл. — Его тоже предупредили?

— Монсеньер, королю ничего не известно о трагедии. Если бы он знал, то не удержался и сообщил бы королеве.

— Что же, выходит, король и королева пребывают в неведении о событиях, которые касаются их.

В ответ на дерзость кардинал лишь улыбнулся, а потом сказал:

— Король и королева еще очень молоды, почти дети. Нашим желанием, я говорю о ее дяде, графе де Гизе, себе и королеве-матери Франции, было не перенапрягать детей. Мы стремимся облегчить их ношу. Таково наше мнение. Кроме того, здоровье у королевы неважное, и она не должна переживать сейчас еще по этой причине. Поэтому, граф Босуэл, вы не скажете ей о смерти матери. Я сделаю это лично и в подобающий момент.

— А вы не боитесь, что кто-нибудь сболтнет по неосторожности?

— Мы знаем, как обращаться с такими людьми, милорд. Мы все, кто любит королеву, не имеем ни малейшего желания причинить ей вред. Пообещайте, что вы ничего не скажете королеве, и никаких препятствий для вашей встречи с ней не будет.

Босуэлл раздумывал лишь мгновение. Его проницательности хватило, чтобы заметить, как этот человек стремится расстроить его встречу с королевой.

— Я обещаю, — сказал он.

Кардинал был доволен. Этот шотландский искатель приключений сдержит слово.

* * *

Джеймс Хепберн, граф Босуэлский стоял перед королевой Франции и Шотландии.

Он опустился на колено и поцеловал ей руку, и ему было предложено подняться. Среди королевского окружения ему сразу бросилась в глаза облаченная в красное фигура кардинала.

Так вот она — королева Шотландии! — задумался он. Молодая женщина, о которой он слышал так много. Она выглядела бледненькой и хрупкой.

И в следующие секунды Джеймс увидел за королевским обликом Женщину. Он видел эти вьющиеся каштановые волосы, вспыхивающие золотом, миндалевидные, но небольшие глаза, нежный улыбающийся рот, бледную и нежную кожу, осанку, которая выдавала благородство крови и великое чувство собственного достоинства. Он отдал должное ее красоте, но, по правде говоря, ожидал чего-то большего. Он вспомнил о темной красоте Анны… Красота Марии Стюарт была совершенно иной.

Ее неразбуженная чувственность была источником удивительной притягательности. Эта тайна привлекала больше, чем ее красота, но Джеймсу такое было непонятно. Его занимало то, что на поверхности, то, что ясно. Он вспомнил о болезненности Марии, и это не понравилось ему. Она была француженка, а перед всеми называла себя королевой Шотландии. Ее наряд и манеры, да и вообще все вокруг было французским. Она была хрупким и милым созданием — и это все, что он смог разглядеть.

Однако она — его королева, и он прибыл сюда по делу.

— Граф Босуэл, — обратилась к нему Мария, — у вас ведь письма от моей матери.

Он ответил, что это действительно так, и он рад удобному случаю передать их ей.

Он вытащил их из кармана камзола и протянул ей. Она с улыбкой взяла их.

Смазливая девица, — подумал он, — но, увы, не красавица.

Кардинал пробурчал королеве:

— Я помогу вам, Ваше Величество, с этими документами. — Мария передала ему письма.

— Чуть позже, — заметил кардинал, — если вы не против, мы вместе просмотрим их.

— С удовольствием, — сказала королева.

Босуэл поджал губы. Да он с таким же успехом мог сам отдать письма кардиналу! А она вообще что-нибудь делает без разрешения этого человека?

Королева улыбнулась Босуэлу:

— Присядьте-ка вот здесь, рядом со мной. Я хочу послушать о Шотландии…

Он присел. Она покосилась на него. Мужчина в нем притягивал и в то же время отпугивал. Она не могла понять, находит ли она это привлекательным или отталкивающим. Она уже слышала об этом Босуэле. Он был удачливым воином шотландского юга и, должно быть, вел дикую жизнь. Она представила его себе в приграничных городах угоняющим скот, угоняющим женщин… как скот. Он, должно быть, подобен Зверю, этот мужчина…

— Вы же прибыли из Дании, — произнесла она.

— Да, Ваше Величество, это было пожелание Вашей, матери. Я должен был нанести визит королю Фредерику. У меня был к нему ряд просьб.

— Не сомневаюсь, что она рассказала об этом в тех письмах, что вы принесли.

Босуэл поразился. Неужели она ничего не знает? Ее оставили в потемках? Он явился предупредить ее о притязаниях Арана, о предательстве, которое она может ожидать от бастарда, лорда Джеймса Стюарта. Он явился предупредить ее о кознях, устраиваемых Елизаветой Английской и ее министром Сесилом. Была насущная необходимость назначить нового регента. Он приехал, чтобы рассказать ей о делах в ее собственной стране! А эта глупенькая ухмыляющаяся девчонка, похоже, вообще ничего не смыслит в таких делах. Неужто правда, что у нее на уме ничего нет, кроме танцев да стихов?

Да поможет Господь Шотландии с такой королевой! С глубоким сожалением и нежностью Босуэл вспомнил о мужественной Марии де Гиз. А ведь она вела долгие изнуряющие, отчаянные войны не только против Англии, но и против собственных мятежников. А эта девчонка, нынешняя королева Шотландии, занималась дразнилками да плясала во французском Дворе, очаровывая собой всех подряд!

Босуэл хотел было кое-что сказать, да кардинал опередил его.

— Ваше Величество, граф Босуэл пробудет некоторое время при Дворе. Вы притомились немного. Возвращайтесь к себе, и мы почитаем письма матери. Я думаю, вам не терпится узнать, что в них. Назначим графу Босуэлу встречу на завтра. Вы будете тогда достаточно сильной, чтобы выслушать его новости.

Мария немного поразмышляла, а затем произнесла:

— Граф Босуэл, приходите завтра в это же время.