Королевский путь - Плейди Джин - Страница 32

Джеймс с поклоном сказал:

— Покорный слуга вашего Величества.

Королева встала, оперлась на руку кардинала, и они вышли из зала.

* * *

Мария размышляла о Босуэле, пока кардинал вскрывал и читал вслух письма.

Он встревожил ее. В его пристальном взгляде сквозило нахальство. Она затруднялась объяснить… его поклон был достаточно низким, он поцеловал, как подобает, руку, он все правильно говорил… но глаза… этот дерзкий взгляд… как же это описать? Наглый?! Этот взгляд был непохож на те страстные взгляды, к которым она привыкла… Этот мужчина выглядел надменным и холодным, но, казалось, что у него перед глазами картина, как он занимается с ней любовью. Это было несносно.

Она действительно не знала, хочет ли оставить его при себе или отправить домой. Она предпочла бы отпустить его, потому что чувствовала, он должен понять, что она — королева…

И теперь кардинал заметил, что ее внимание чем-то занято. Он обратился к ней:

— Что ты думаешь о посыльном? Какой-то он неотесанный. Грустно видеть, что у твоей матери не нашлось никого более достойного для этой миссии. Но, в любом случае, ему можно доверять. Он груб, но много чего сделал там, на южной границе. Вот такая работа как раз для него. Честное слово, посол неуклюж. Его профессия — убийство и насилие. Надо бы нам позаботиться о наших придворных дамах. Я наслышан о его победах.

— Мне грустно слышать такое, — сказала Мария. — Мать говорит, он преданный слуга. Я не хотела бы, чтобы ее посол учинил здесь беспорядки… даже, если только с придворными дамами.

— Я следил за ним в Дании и Фландрии. У него есть некоторые личные проблемы. Там все не очень удачно. Она — дочь Кристофера Тродзена, адмирала в отставке. Он обещал ей, что женится, быстренько совратил ее. Скоро должен родиться ребенок, а он предоставил ее самой себе, бросив во Фландрии.

— Да он просто животное, — сказала Мария.

— Он считает, что держится в рамках приличий. Совращение для него не в диковинку, он привык к насилию.

Мария помрачнела:

— Дядя, дорогой, если вы не против, не будем больше говорить об этом. Мне неприятно.

Лицо кардинала засияло от удовольствия. Все в порядке. Этот мужчина вызывает у нее отвращение. Женщина в ней все еще дремлет.

* * *

Граф Босуэл вытянулся на кровати в тех апартаментах, что ему предоставили. Его паж, которого он недавно нанял, был ему глубоко симпатичен за свои нахальные мальчишеские манеры. Он звал его Французишкой, хотя его настоящее имя было Николя Хуберт. Мальчик стоял перед ним на коленях, стягивая хозяйские сапоги.

— Ну вот, сделано! — рычал он. — Я встану через минуту, а ты будешь обязан натянуть их на меня снова.

Николя расплылся в ухмылке. Ему нравилось прислуживать этому человеку, а любовные аферы Босуэла были всегда предметом его восторгов. Ему жутко хотелось принять ну хоть какое-нибудь участие в них.

— А что у нас милорд думает о королеве Франции?

Несколько секунд Босуэл молчал. Потом он молвил:

— Мне так кажется, что она долго не проживет. Хотя, возможно, это все этот дурацкий Двор с его танцами и весельем. Может, шотландские бризы поправят ей здоровье.

Николя не было дела до королевского здоровья. Она была, как он наслышан, самой вожделенной женщиной в мире. Заметил ли это его хозяин?

— Хорошо сложенная девица, — продолжал Босуэл. — Но ее нужно вытащить из той нежной обертки, что вокруг нее, да быть построже. Клянусь, она не знает почти ничего о той стране, которой собирается править! Да ей просто повезло, что она — королева Франции и не должна жить в собственной стране. Живи она в Шотландии, мы б научили ее паре премудростей.

Николя закивал.

— Я не сомневаюсь, ваша светлость, что есть уйма всего, чему вы могли бы ее научить.

Босуэл помолчал несколько мгновений перед тем как ответить:

— Кардинал Лотарингский, похоже, собрался стать королем этой земли… на пару с братцем. «Сделай так», «сделай этак», а королева делает… «То не слушай, а это не читай»… А она улыбается да позволяет ему все, что душе угодно.

— Он ей дядя, ваша светлость, но о нем ходит самая дурная слава.

Неожиданно Босуэл вскочил с кровати.

— А что это он все время при ней? Вот интересно! Меня бы не удивило, если бы она оказалась его любовницей.

— Ваша светлость!..

— Там, откуда я прибыл, в выражениях не стесняются. Похоже, она делает все, что просит кардинал. А кардиналу вообще не важно — племянница или не племянница, королева или девчонка из таверны. Я тебе даже так скажу, я заметил что-то этакое между ними. Да, все это не удивительно.

— Вам все это занятно, ваша светлость?

— Наша королева — блудница, которая слушается приказов кардинала. А ты-то что думаешь?

Николя придвинулся поближе и прошептал:

— А вашей светлости тяжело поискать другую причину?

— О чем ты, парень?

— А вашей светлости не хотелось бы оказаться на месте кардинала?

Граф отвесил мальчишке оплеуху, и тот, ухмыляясь, отстал от него.

— Ну и языкатый же ты, — пробубнил Босуэл себе под нос.

* * *

О чем ему говорить с королевой? О деньгах, оставленных при защите Лейта? Он мог бы попросить возмещения этих расходов, увы, он нуждается в деньгах. Он говорил с людьми, вместе с ним защищавшими Шотландию. Они были сейчас здесь, в Сен-Жермене — Сетон, Мартигью и граф де Овзел. Королева отказала им, несомненно, следуя совету кардинала. Они все были расстроены этим.

Босуэл понимал, это был не тот случай, когда просто рассказывают о своих заслугах. Он мог бы предостеречь королеву и заверить, что, когда она создаст новое правительство, он будет играть на ее стороне.

А в это время кардинал решил сообщить королеве о смерти матери.

Эта новость ошеломила Марию. Она осознала, что не ведает, что творится в ее собственной стране, что теперь мать не правит больше. Она осознала, каким опасным может быть ее неведение.

В одиночестве она дала волю горю, и скорбь ее была безмерна. Девять лет прошло с тех пор, как мать побывала при Дворе Франции, но благодаря письмам они не теряли связь друг с другом. Мария понимала, что потеряла одного из лучших друзей, когда-либо бывших у нее.

Что теперь станется с Шотландией? Ее мысли переметнулись на южанина, взволновавшего ее чувственностью своего облика. Он должен знать: мать особенно рекомендовала его ей.

Она узнала о смерти матери, и теперь им было проще говорить о Шотландии. Босуэл открыто мог рассказать ей о тех рискованных государственных делах, что творятся в ее стране. Да, это правда, что с Англией мир, но в стране было тревожно.

Они беседовали с глазу на глаз. Она выглядела бледной от траура в последние дни.

Она сказала:

— Ваша светлость, вы ведь прибыли из Шотландии совсем недавно. Вы действительно знаете, как там идут дела. Как поживает мой брат? Милый Джеймс… я вновь хочу увидеть его. Мы всегда были так рады друг другу.

Легкая улыбка скользнула по губам графа. Милый Джеймс! Эта девчонка не годится, чтобы править суровым королевством. Да неужели ей не понятно, что ее «милый Джеймс» никогда в жизни не простит ей ее законнорожденность, в то время как он — более взрослый, более мудрый, более крепкий, да и вообще мужчина — мог бы стать королем? Эти французы изнежили ее. Сколько жеманства в ней по отношению к ее старшему брату. Ей, похоже, и в голову не приходит, что корона была между нею и любой пассией графа Джеймса Стюарта.

Но как сказать этой слезливой и эмоциональной женщине, чтобы она остерегалась своего брата? Как рассказать ей об этих гнусных интриганах — Дугласе, Рутвене, Мортоне?

Он не доверял ни на йоту шотландскому бастарду, но избавится от присутствия графа Джеймса Стюарта в правительстве будет просто невозможно…

А королева была готова положиться на Босуэла.

Он взглянул на нее с легким презрением. Она — королева смутной страны, которую даже не пожелала увидеть. Он прекрасно все понял. Ей нравился этот нежный Двор, где надушенные франты приседали в реверансах и украшали драгоценностями не только камзолы, но и уши; ей по душе смазливые стишки, музыка и умненькая болтовня.