Взгляд Волка (СИ) - Митанни Нефер - Страница 21

- Ну и? Продолжай, - поторопила она.

- Да… - он провёл ладонью по лицу, будто стряхивая неожиданную мысль, и продолжал ровным тоном: - Вся история с Упырём началась с того момента, когда случилась измена. Якобы женщина изменила будущему Войту с его же отцом.

- О, Господи! - воскликнула Маша и закрыла лицо руками.

- И он убил их, лишил жизни родного отца и свою жену, - нарочито равнодушно продолжал Георгий, в душе ругая себя за эту вынужденную жестокость по отношению к Маше. - А его беременная мачеха прокляла убийцу, и стал он Упырём… Он поклялся мстить нам: полностью истребить род своего отца. И это ему почти удалось…

Георгий замолчал, подсел к Маше и прижал её к себе, давая возможность тихо выплакаться у него на груди.

- Испугала тебя моя история? – спросил с печальной улыбкой, вытирая слезинки с нежных девичьих щёк.

- Нет, - она подняла на него глаза, полные слёз, - но мне жаль его… Наверное, нет ничего страшнее, чем узнать об измене… А тут ещё и отец оказался предателем. Скажи, а этот отец тоже был Войтом? Разве нет у вас какого-то кодекса? Ну каких-то принципов, которые Войт никогда не переступит?

Георгий растерянно посмотрел на неё.

- Да, конечно, есть… - пробормотал он. – В противном случае он тот час же потеряет силу и власть, данную ему высшим силами. - Но… говорят, эта женщина была очень своенравная, капризная и ко всему обладала неземной красотой. А уж потерять голову от красотки способен даже Войт, - он усмехнулся и дотронулся указательным пальцем до кончика носа Маши. – Вероятно, тот мой дальний предок просто позабыл о своей миссии, забыл самого себя.

- Нет, - Маша отвела его руку, лежавшую у неё на плече и потёрла виски, словно пыталась сосредоточится, - нет, тут что-то не так… Ну посуди сам – род не исчез! Кто-то его продолжил. И не просто род, а именно ветвь Войтов. Кто унаследовал дар?

- Род продолжил ребёнок, родившийся у мачехи Упыря, - ответил Георгий, не понимая, к чему она клонит.

- Выходит, - продолжала рассуждать Маша, - если сын этой женщины стал Войтом, она любила убитого и была любима им! Ну, ты же сам мне говорил, что ребёнок с вашей силой рождается только в браке по любви.

- Да, - кивнул Георгий и тут же возразил: - И что из этого? Был брак по любви, появилась распутная красавица-невестка и всё.

Он лукаво улыбнулся, видя, что на взволнованном лице Маши промелькнуло явное разочарование.

- Ну уж нет! - она нахмурилась и сердито сверкнула глазами. – Этого просто не может быть! Настоящую любовь нельзя разрушить!

- Ладушка, ты всё слишком идеализируешь, - засмеялся он. - Кто говорит о разрушении любви? Вовсе нет! Старый муж мог продолжать любить свою молодую жену, но… ему ничего не помешало поразвлечься с доступной невесткой! Ну, то есть он взял лишь то, что ему не просто предложили, а возможно, навязали силой. Да-да, не удивляйся! В те времена всякая женщина была ведьмой, могла опоить желанного мужчину зельем. Ищите женщину! Она - корень и добра, и зла!

- Как ты так можешь говорить?! – возмутилась девушка. – Час назад ты говорил мне, что любишь, а теперь… - она беспомощно развела руками и в её голосе зазвенели слёзы, - а теперь ты не исключаешь возможности измены!

- Тссс, - он привлёк её к себе, и целуя в макушку попросил: - не нужно переносить наши отношения на то, что было десятки веков назад! И не вырывайся, пожалуйста!

Георгий крепче прижал её к себе, заставляя уткнуться носом ему в грудь.

Немного успокоившись в его объятиях, Маша опять возразила:

- Но разве время имеет значение? – она оторвала своё лицо от его груди, пытливо посмотрела на него. - Измена – всегда измена. И я уверена, что по-настоящему любящий на неё не способен.

- Конечно, время важно, ещё как! Ты же не будешь отрицать, что человек всегда живёт в конкретном времени. Ещё каких-то сто лет назад мы с тобой считались бы людьми, попирающими мораль, - он усмехнулся, - и только на том основании, что живём без официального брака. Но в наши дни так живут многие и это не считается чем-то предосудительным, важен лишь сам выбор людей. Любовь ведь не зависит от бумаги, она либо есть, либо нет!

- Да, но… - Маша понимала, что он прав. Однако она всё ещё не могла смириться с тем, как равнодушно он сказал ту фразу, как допустил возможность измены. В глубине души её терзали опасения, не сможет ли он так же, как его далёкий предок когда-то, предать их любовь, изменить ей.

- И кстати говоря, - продолжал Георгий, удерживая пальцами её подбородок, - я намереваюсь как можно скорее покончить с этим.

- Что ты имеешь в виду? – насторожилась она.

- Я хочу, чтобы ты стала, наконец, моей женой, я, знаешь ли не настолько современен, чтобы держать рядом с собой юную красавицу, не связав её по рукам и ногам, - с широкой улыбкой, лукаво сверкая потемневшими глазами, признался он и сразу спросил: - Пойдёшь за старика Лешего?

От этих его слов сердце Маши словно остановилось. Сколько раз она мечтала о них. Привстав на цыпочки, с улыбкой провела ладошкой по его щеке и коснулась пальцем его губ, очерчивая их безупречную чувственную форму.

- Пойду, пожалуй, - отвечала, опустив глаза и притворно вздохнув, - куда же мне деваться от такого славного Лешего?

Его глаза потемнели, зеленоватые отблески заплясали в их глубине. Маша напряглась, затрепетала от его взгляда, щёки вмиг заалели жаром. Георгий сначала прижал её ладонь к своей щеке, а потом поднёс к губам и поцеловал. Затем, словно в медленном танце, одна его рука скользнула вдоль её позвоночника, а пальцами второй он охватил её затылок. Нет, в этих его движениях не было ни капли принуждения! Однако Маша покорилась ему. И когда он с жадностью прильнул к её губам, она поняла, что это самое прекрасное, что ей дано чувствовать в жизни - его поцелуй.

Он целовал нежно, поддразнивал, проводя языком по её губам, а потом вновь раздвигал их и нырял между ними, заставляя Машу трепетать от сладкой муки. Как обычно её сводил с ума контраст между жёсткой щетиной его бороды и тёплыми мягкими губами. Это было для неё проявлением его самого – он таким и был жёстким и нежным одновременно, сильным, способным защитить, но и ранимым, тоже нуждающимся в защите.

Она наслаждалась этой его неторопливой игрой, в которой он словно пробовал её на вкус. И где-то в самой глубине своего сознания Маша понимала, что каждый раз он открывает её по-новому, так же, как и она его, в знакомых, полюбившихся нюансах возникают новые нотки, приводящие всё к новым, неизведанным ранее сторонам наслаждения. Вот он опять изменил тактику: слегка прикусил её нижнюю губу, отпустил и вновь прикусил, заставляя девушку сходить с ума от тончайшей грани удовольствия и лёгкой боли. Маше казалось, что она будто переливается в любимого вся без остатка.

С губ Георгия сорвался то ли вздох, то ли стон, но он сам снова и снова продлял эту игру. И вот тонкие руки любимой взлетели ему на шею, обняв его, Маша ответила на поцелуй, её губы стали требовательными, отчаянно умоляя о большем, и он всем телом ощутил её настоящий голод по нему. В это мгновение он приглушённо застонал и подхватил на руки. В два шага опустил на кровать, склонился лицом к её ногам и прижался губами сначала к одной, потом к другой ступне. Маленькие пальцы Маши утонули в его бороде.

- Сумасшедший! – засмеялась девушка, её глаза сверкали, как два изумруда, пронизанные лучами солнца.

С лукавой улыбкой он продолжает осыпать поцелуями маленькие пальцы, время от времени посасывая каждый, то и дело проскальзывая кончиком языка вверх по взъёму. У Маши это вызывает противоречивые ощущения – она чувствует, как всю её точно заполняет свежий мёд, сладостью разливаясь внутри её существа, и она тает, тонет в этой ароматной сладости от его поцелуев и нежных прикосновений настойчивых пальцев. Но вскоре мёд нагревается, и где-то внутри, внизу живота закипает, превращаясь в вулкан. Маша стонет и сжимает пальцы ног, дёргает бороду любимого, словно хочет врасти в неё.