Взгляд Волка (СИ) - Митанни Нефер - Страница 22

- Георгий… - выдыхает со стоном.

Он поднимает на неё глаза и окатывает искрящимся взглядом. И это всё больше распаляет медовый вулкан внутри, Маша дрожит и молит о чём-то, сама не осознавая своих слов.

Вдруг он решительно разводит её колени, удерживая их, склоняет голову между Машиных ног. Целует сначала внутреннюю сторону бёдер, заставляя девушку выгибаться, а потом его губы устремляются всё выше и выше, пока не достигают самой заветной цели. Едва его язык оказывается во влажном нежном пространстве, устремляясь навстречу медовому вулкану, и задевает самую чувствительную точку, как Маша с криком проваливается в небытие.

***

Она опять шла по заснеженной дороге, ведущей от деревни к сторожке. Снежинки, точно перья какой-то сказочной белой птицы, кружились медленно, танцуя свой чарующий танец. Казалось, они даже на секунду другую зависали в воздухе. Вытянув руку в варежке ладонью вверх, Маша всмотрелась в хрупкую красоту резного чуда, сотворённого холодом, и подивилась затейливости снежного узора. Когда-то в детстве она верила, что Снежная Королева существует, и где-то далеко, укрывшись от мира за стенами своего ледяного замка, она вяжет снежинки из ледяных нитей застывшего дождя, а потом велит северному ветру разбрасывать их по всему свету. Наверное, так и было – не может такая красота возникнуть сама по себе, без чьего бы то ни было замысла.

- Конечно, как и весь мир вокруг, - кто-то ответил на её мысли.

Оглянувшись, Маша увидела пожилого мужчину, вернее сказать, старика. Окладистая седая борода, длинные совершенно седые волосы, спускавшиеся на плечи и живые, не по годам ясные и лучистые тёмно-карие глаза. Его взгляд показался ей знакомым.

- Гадаешь, кто я? – он по-доброму усмехнулся. – Не старайся – не вспомнишь. Мы с тобой не встречались. Скажи лучше, любишь его?

- Кого? – удивилась Маша.

- Георгия, конечно, отца твоего сына, - с улыбкой пояснил старик.

- А у меня… - она хотело было сказать, что у неё нет детей и вдруг вспомнила о своей беременности.

- Не сомневайся – сын у вас будет.

- Кто вы? Откуда знаете? – Маша шагнула к нему, словно желая дотронуться.

- Стой, - он вытянул руку в повелительном жесте. – Тебе не стоит близко подходить ко мне. Но не пугайся! Я Влас Петрович, дед твоего Георгия.

- Но ведь вы умерли?! – удивилась Маша, растерянно глядя на старца.

- Умер, - кивнул он. – Но у Бога нет живых и мёртвых. Для него все мы живы, покуда душу не утратим. Трудно это – искушений много. Но я смог, честно прожил, грех поборол. Ну так любишь внука моего?

- Да, дедушка, очень, - Маша почему-то покраснела.

- Не красней, девонька, не стыдись, любви стыдиться не надо, – улыбнулся старик. - Мир на ней стоит. В ней спасение. А Георгия береги. Без тебя он погибнет!

- Погибнет?! Как?!Что вы… - Маша осеклась: старика и след простыл.

Она хотела найти его и… проснулась.

***

В звенящей тишине тикали ходики. Она лежала на кровати укрытая ватным одеялом. Обвела комнату взглядом – она одна. Это сразу напомнило тот день, когда, израненная, вот так же лежала на этой самой кровати, а Георгий отправился в деревню. Встала, накинула на себя одеяло и на цыпочках прошлась по комнате. Куда же он опять уехал? Почему не разбудил её? Выглядывая в окно, заметила на столе шоколадку, под которой сразу обнаружила его записку:

«Должен уехать. Оденься – побереги ножки для моих поцелуев! И поешь! Твой Леший ))».

Улыбка тронула её губы и тут же погасла.

Сон! Опять сон, но на этот раз ещё более странный. Неужели старик сказал правду? Она прижала руку к животу. У неё будет сын... Маша прислушалась к себе, ожидая какого-то внутреннего отклика. Нет, она не чувствовала в себе никаких изменений. Впрочем, если она действительно ждёт ребёнка, то пока слишком рано что-то чувствовать. Ребёнок – это радость, а вот другие слова старика… Неужели правда Георгию угрожает опасность? Старик сказал, чтобы она берегла любимого. Но она понятия не имела, как сможет спасти его. И главное – какая именно опасность ему угрожает?..

На душе было тревожно, и чтобы унять тревогу, Маша оделась и принялась убираться: смахнула пыль, нагрев воды, перемыла посуду и поставила вариться суп. Однако её мысли упорно кружили вокруг случившегося. Она то возвращалась к странному сну, то вспоминала их с Георгием разговор. Неужели он правда сможет ей изменить? Едва проскальзывала эта мысль, как холодели ладони, а сердце точно ныряло в пугающую бездну. А вдруг дедушка был прав, и всё это лишь игра? Да, она влюблена так, что и нет сил это выразить, с каждым днём всё больше и больше убеждалась, что Георгий – единственный её мужчина. Если им придётся расстаться, она не сможет полюбить вновь. Всю свою жизнь она ждала именно его. А вот он… Испытывал ли он к ней хоть сотую долю того, что чувствует она к нему? А вдруг с его стороны это только страсть и не более? Говорит, что любит, предложил выйти замуж…

Вот где он опять пропадает? Маша опять выглянула в окно, день уже клонился к вечеру и начинало темнеть. Сложив руки на груди, она беспокойно заходила по комнате. А вдруг с ним что-то случилось? О чём-то же её предупреждал во сне дед.

Вдруг послышался скрип на крыльце и дверь распахнулась. На пороге стоял Георгий. Борода и усы припорошены снегом, глаза смеются в лучиках морщинок, а губы растягивает по-мальчишечьи озорная улыбка.

Забыв о своих сомнениях, Маша кидается к нему и повисает на его шее.

- Где ты был? – выдыхает, прикасаясь щекой к его влажной бороде.

- Ну я просто подумал…- он улыбается широко, как умеет только он, и добавляет смущённо: - как-то не принято просить руки у невесты и не подарить кольца.

Он усаживает её на стол и достаёт из внутреннего кармана пуховика маленькую красную коробочку, раскрыв её, протягивает Маше.

- Вот…

И тут же сам надевает ей колечко – крошечный перстенёк с цирконом овальной формы. В насыщенной коричневой глубине проблескивают золото и зелень, точно внутри вспыхивают искры.

- Твой взгляд, - Маша с нежностью смотрит в его лицо. – Взгляд Волка…

На следующий день отправились в деревню. Маша волновалась, представляя разговор с дедом. А вдруг он рассердится? Уж она-то прекрасно знала крутой нрав Ивана Трофимыча и то, что он недолюбливал Георгия, считая его странным и опасным для неё. Да и сам Леший с подозрением относился к деду. Почему, ну почему нельзя сделать так, чтобы два её самых родных человека, наконец, поняли друг друга?

- Не бойся, Ладушка, всё будет хорошо, - сжимая её руки в своих, подмигнул Георгий и чмокнул её в кончик носа. – Трофимыч, может, и крутой мужик, да я круче, - он засмеялся. – Никому тебя не отдам.

И глядя в его смеющиеся карие глаза, разливавшие на неё зеленоватый тёплый свет, она не могла не верить ему.

Пронесясь по безлюдной улице, снегоход круто затормозил у дома Аверенцевых. Маша сразу увидела деда – он рубил дрова во дворе. И как ни боялась она предстоящего разговора, всё-таки быстро шагнула в калитку, ощущая, подбадривающее рукопожатие Георгия. Заметив гостей, Трофимыч всадил колун в большую чурку и, вытирая шапкой пот со лба, проговорил:

- Ну, здрасте вам, гости дорогие! А я уж, грешным делом, решил, что и не пожалуете больше.

- Здорово, Трофимыч! – Георгий протянул руку.

- Дедуля, ну не ворчи, пожалуйся, - с улыбкой попросила Маша, и чмокнула деда в щёку.

- Эх, и подлиза ты, Маруська, стала! – для порядка проворчал дед, но глаза его при взгляде на внучку плеснули теплом. – Иди, самовар поставь.

- А я к тебе, Иван Трофимыч, с предложением, - помешивая горячий чай, сказал Георгий.

- Да, понял, поди, не слепой, - усмехнулся дед.

- Прошу тебя отдать за меня Марию, - Георгий с нежностью посмотрел на свою невесту, сидящую рядом и пожал её руку, как бы приободряя.

Девушка в смущении опустила голову.

- Бери, коли не шутишь, - вновь с кривой усмешкой отвечал Трофимыч, - больно надо оно вам моё разрешение?! Вижу же, что всё у вас сладилось. Вот, допустим, скажу – нет, послушаете?