Возвращение чудес - Крышталев Владимир Анатольевич - Страница 47

Сейчас вся компания ужинала за столом постоялого двора. Везя ценный груз без достаточной охраны, они не осмеливались останавливаться на ночь в лесах - да и не было необходимости. В этой части королевства давно царил порядок, дороги были почти безопасны, а огражденные стенами поселки встречались так часто, что проблема ночлега не вставала. Всяко к лучшему: духота сегодня вечером и подозрительные тучки указывали на приближение грозы.

- И что, ты думаешь, ответит нам император? - в продолжение разговора спросил Кормак, обгладывая баранью ножку. Этот веселый блондин с длинными волосами, ростом чуть пониже де Льена, когда-то приехал с Севера, чтобы немного заработать на королевской службе. Затем он обзавелся друзьями, женщинами, деньгами, и возвращаться в родную деревню на берегу холодного моря передумал. Абсолютная преданность тому, кто платит и соблюдает условия договора, - качество, которым неизменно славились северные наемники, - обеспечила ему в конечном счете высокое положение при дворе.

- Да ничего хорошего, - заявил Шарль, обрюзглый толстун лет сорока пяти. - Он этого своего лекаря отпустил только потому, что давно искал удобного повода отобрать восточные земли. Недаром же поставил свое дурацкое условие.

Присутствующие невольно вздрогнули: король обычно не допускал подобных высказываний в адрес императора. Однако об условии знали все, и в том, что оно дурацкое, ни у кого сомнений не возникало. Еще бы: преодолеть многие сотни верст за отведенные две недели карета с императорским лекарем, в принципе, могла, но тогда времени на пребывание в Милне не оставалось совсем. А ведь именно ради этого пребывания и затеивалась поездка. Не ради же того, чтобы покатать лекаря!

- Король принял это условие, - бросил молодой барон де Лири. Он сравнительно недавно появился в окружении Виктора, но уже успел завоевать немалое доверие.

Шарль отпил из своей кружки, строго окинул взглядом парня и сказал:

- У короля не было другого выбора. Вернуть здоровье ребенку - первейшее дело. А если император все-таки пожелает развязать войну - что ж, к войне мы все привычны. Мечи в наших ножнах, слава Богу, еще не заржавели.

- Ты думаешь, он действительно что-то замышляет? - полюбопытствовал Кормак, обращаясь к Шарлю. Северянин никогда не утруждал себя вежливыми формами и "ты" говорил всем подряд, даже королю.

- А вот посмотрим, - фыркнул тот, привычно игнорируя фамильярность со стороны наемника. - Если императору еще в самом деле нужен его лекарь, то он сейчас, может быть, примет наши подарки. Пусть с кислой миной, но примет. Только поставит какое-нибудь другое условие, еще более нереальное. Однако война начнется не раньше, чем лекарь вернется к его двору. Верно я рассуждаю?

- Конечно, - подтвердил северянин. - Если он начнет войну сейчас, то лекаря ему никто уже не вернет. Но ведь может быть и так, что лекарь ему совсем не нужен, правильно? А вся эта болтовня насчет незаменимости - ловушка?

- Вот-вот! - пророкотал Шарль густым басом, и было непонятно, засмеялся он или закашлялся. Складки жира на подбородке старика колыхнулись в такт странному звуку, исходящему, казалось, откуда-то из верхней части живота. - Эдакое подозрение у меня тоже имеется.

- И что тогда? - спросил де Лири настороженно.

- А тогда… - Шарль сделал многозначительную паузу и обвел присутствующих тяжелым взглядом. Из-за обвисших щек его сероватые глаза всегда казались грустными.

Самого старшего компаньона с искренним вниманием слушали все. Кроме, пожалуй, главы посольства. Жерар задумчиво поглощал пищу, и было заметно, что мысли его очень далеко.

- Тогда, - продолжил пожилой дворянин, довольный произведенным эффектом, - возможно, мы не вернемся домой.

- Как так? - подскочил на месте де Лири.

Кормак же рассмеялся:

- Я знаком с тобой не первый год, и всегда ты пророчишь какие-нибудь ужасы. Вино действует на тебя плохо. Успокойся, старик, с нами боги… Бог, - поправился он. - Мы хлопочем ради здоровья ребенка, а это святое дело.

- Угу, - буркнул Шарль. - Известно ли тебе, дорогой Кормак, сколько мучеников умерло за святое дело?

Северянин, смеясь, повернулся к бледному де Лири и ткнул пальцем в Шарля:

- Видал?

Молодой барон моментально покраснел: это вопиющее нарушение этикета казалось ему святотатственным. Но наемник уже обращался к старику снова:

- Император - просвещенный человек, он любит общество ученых и поэтов. Он даже не подумает о том, чтобы умертвить послов, принесших неугодную весть. Я слыхивал, такое есть в Восточной империи, но нам, слава бог… Богу, туда не нужно.

Шарль скептически хрюкнул:

- Угу, они там, на востоке, тоже все страх какие просвещенные… Ну ладно, думайте, что вам нравится. Император добрый, войны не будет. Я - чересчур подозрительный ворчун. Но попробуйте поразмыслить, к чему это империя срочно заключила мир на юге и оттягивает войска с полуострова.

- Мир они заключили еще до того, как мы приехали за лекарем, - отмахнулся Кормак.

- Верно, - подтвердил Шарль невозмутимо, прикрыв свои печальные глаза. - Для переброски армии требуется много времени.

Северянин с чувством почесал затылок.

- Ты хочешь сказать, что император уже заранее планировал эту кампанию? - спросил он после непродолжительного молчания.

Складки на подбородке пожилого дворянина снова пришли в движение. По всей видимости, он все-таки смеялся.

- И чем ты слушаешь? Я это не хочу сказать, я это уже сказал . Император почти всё подготовил и ожидает только удобного повода. А наш король не видит и не хочет этого видеть, хотя я прожужжал ему все уши, - Шарль недовольно замолчал, но затем продолжил, словно не имея сил остановиться: - Он считает, что это я сошел с ума. А я участвовал в политических играх, еще когда он пешком под стол ходил. И что? В награду за верную службу он теперь решил избавиться от меня, убрать с глаз подальше. И всё потому, что я не молчал, прямо говорил о своих подозрениях и его ошибках…

Эту речь захмелевшего старика услышал даже начальник рыцарской гвардии. Жерар очнулся от своей задумчивости, непонимающе заморгал, посмотрел на товарищей. Его взгляд остановился на Шарле. И пожилой дворянин, который не боялся ни короля, ни дьявола, осекся.