Американская кузина - Линдсей Доун - Страница 14

Он с любопытством посмотрел на нее.

- Мне неловко спрашивать, мисс Кент, но что вы имеете в виду?

- Что у меня столько же шансов опередить мою красивую кузину, сколько у вас- убедить меня в ваших демократических взглядах, милорд.

В его глазах заплясали веселые чертенята, но ответил он серьезно.

- Ах, случаются и более странные вещи.

- Вы правы. Поэтому я надеюсь, что вы отныне будете говорить мне правду,- парировала она.

- Наконец-то я слышу хоть что-то приятное, а то я уж боялся, что вы вообще не захотите со мной разговаривать. Однако вы слишком жестоки, мисс Кент. Я ведь покаялся и извинился.

Соррел чуть не задохнулась от возмущения.

- Ну, конечно, если для вас покаяние значит бросать мне в лицо мои собственные дурацкие слова при каждом удобном случае!

Он засмеялся.

- Нет, нет. Это было бы некрасиво. Почти так же некрасиво, как судить человека по тому, где он родился. Вы не согласны, мисс Кент?

Соррел изо всех сил старалась не расхохотаться.

- Вот так вы каетесь. Предупреждаю вас, милорд, вы заставляете меня утвердиться во мнении, которое было, признаю, не более чем дурацким предубеждением с моей стороны. Поначалу вы сознательно позволили мне сделать из себя дуру, теперь не даете забыть, что я вам наговорила из-за удара по голове и, не сомневаюсь, вашего бренди, которым вы меня специально спаивали. Надеюсь, если в вас есть хоть капля благопристойности, в чем я начинаю сомневаться, вы ничего не расскажете тете и кузине.

Маркиз расхохотался.

- Теперь я знаю цену и вашим извинениям тоже. Вас не волнует обида, которую вы нанесли мне, зато вы боитесь, как бы вас не разоблачили перед тетушкой и кузиной. Нет, нет! Я шучу. Должен признаться, что в самом деле бесстыдно вас провоцировал. А теперь я вам во второй раз предлагаю заключить мир.

Соррел никак не могла отделаться от сомнений, но, в конце концов, нехотя протянула ему руку, и он пожал ее. Однако она не удержалась и проворчала насмешливо:

- Все-таки мне кажется, милорд, вы считаете себя вправе смотреть на людей свысока благодаря своему титулу.

У маркиза дрогнули губы, но он возразил:

- Ни в коей мере, мисс Кент. Но если я впаду в такой грех, пожалуйста, напомните мне, что я иду по неверному пути.

- Но я здесь всего на несколько месяцев, милорд,- заметила, смягчаясь, Соррел.

Он улыбнулся.

- Вот и хорошо. Я начинаю думать, что вы будете мне полезны, мисс Кент.

Неожиданно он поднес ее руку к губам и поцеловал.

Соррел вырвалась и торопливо отвернулась, пряча заалевшее лицо. Несмотря ни на что, их взаимное тяготение было очень сильным, и ей следовало быть начеку. Как бы между прочим, она спросила:

- В самом деле женщины бросаются вам на шею... ради титула?

- Дюжинами!- не задумываясь, ответил он.- Я и шагу не могу ступить, чтобы они не путались у меня под ногами. Моя природная скромность не позволяет мне описать вам чудовищность этой напасти. Многие юные леди, чтобы стать маркизами, готовы подворачивать ноги, когда я рядом, не справляются со своими лошадьми, скача по лесу, лишь бы я спасал их и доставлял домой. Честное слово, у меня ни минуты покоя. Поразительно, каким я стал привлекательным, едва получил титул.

Маркиз говорил, не задумываясь, и Соррел не сомневалась, что в его словах больше правды, чем ему бы самому хотелось. Соррел никак не могла понять, что может объединять его с ее красавицей кузиной, поэтому она сухо сказала:

- Можете смело вычеркнуть меня из своего списка, милорд. Уверяю вас, за титулом я не гонюсь, но мне непонятно, почему вы не откажетесь от него, если он вас так тяготит.

- О, я вижу, вы мне не верите, мисс Кент. Однако мое решение далось мне нелегко. Увы, мой дядя не придумал ничего лучше, как умереть бездетным. С тех пор я знаю, как титул меняет мнение света о человеке. Поверьте, вы думаете о знати никак не хуже меня. Люди, с которыми я едва раскланивался, теперь мои закадычные друзья. Хлопотливые мамаши, для которых раньше я не представлял никакого интереса, теперь наперебой приглашают меня в свои дома. А с каким вниманием ко мне стали относиться портные, лавочники и все прочие, короче говоря, те, кто надеется мне что-то продать или как-то меня обслужить. Наверное, мне было бы простительно возгордиться. И я мог бы возгордиться, если бы забыл о другом отношении ко мне до того, как я обрел свой титул маркиза.

Соррел нахмурилась, признавая, что не думала о проблеме с этой точки зрения, но не прошло и минуты, как она сказала с известной долей иронии:

- Благодарю вас, милорд. Вы излечили меня от поверхностного взгляда на вещи. Это ужасно.

- Нет, нет. Совсем не так ужасно. Наверное, я показался вам неблагодарным человеком. Знайте, мисс Кент, если бы я сказал нечто подобное кому-нибудь еще, меня бы приняли за сумасшедшего. Временами я сам думаю, не тронулся ли я? Как это объяснить? Признаюсь, я не совсем согласен с вашими демократическими воззрениями, но большую часть жизни меня ценили за мои заслуги, и мне это нравилось. А теперь я вижу, что меня почитают за титул, и мне трудно с этим смириться. Соррел все еще не решила, насколько может ему доверять. Естественно, он знает, как понравиться женщине. Ей - тоже. Но не может быть, чтобы он все придумал.

- Но ведь вы знали, что будете наследником вашего дяди?

- Одно дело- знать, что когда-нибудь станешь титулованной персоной, и совсем другое дело - быть ею.

Маркиз пожал плечами.

- Я прекрасно знаю, что меня считают счастливчиком. Мне завидуют. Никому и в голову не придет пожалеть меня. Ну и правильно. Передо мной раболепствуют, как вы успели заметить, мне льстят, меня приглашают. Но, должен сказать, хотя мне самому это странно, что я, право же, предпочел бы остаться капитаном Ланг-фордом. Только не сочтите это черной неблагодарностью.

- Прошу прощения. Я не совсем вас понимаю. Если вы искренни, то почему не можете жить иначе?

Маркиз печально улыбнулся.

- К несчастью, я воспитан в уважении к долгу и обязанностям, хотя мне бы хотелось, чтобы мой дядя завел себе дюжину сыновей. Однако я вовсе не кладезь добродетели, не думайте. На самом деле я эгоист! И мне бы хотелось жить в соответствии с моим вкусом. Но, не сомневаюсь, вы первая согласитесь, что мы не всегда можем делать, что хотим.