Американская кузина - Линдсей Доун - Страница 15

Соррел нахмурилась.

- Вы, конечно, правы, но, если вам это так не нравится, зачем? Никто не может вас заставить.

- Титул, который я унаследовал, дает преимущества, но и накладывает обязательства. Вы не представляете, сколько людей зависит от меня! И потом, я должен подумать о наследнике. Я бы не смог со спокойной совестью наслаждаться жизнью, хотя, уверяю вас, это куда приятнее, чем груз ответственности. Теперь, мисс Кент, вы понимаете, почему я вам благодарен?

Соррел удивилась.

- Мне? Благодарны?- недоверчиво переспросила она.

- Поверьте, вы первый человек, которому я это говорю. Кругом все думают, что я должен благословлять свою счастливую судьбу, и я никому не могу сказать правду. Пожалуй, я бы еще несколько лет пожил в свое удовольствие! Даже мои армейские друзья, хоть и жалели о моем отъезде, считали, что мне здорово повезло. А вы, с вашим предубеждением против фальшивого блеска знатных титулов, выслушали и поняли меня.

Соррел не знала, что сказать... Вдруг он опять играет с ней. И вновь с кончика ее непослушного языка чуть не слетел вопрос, зачем он поощряет тщеславную кузину Ливию, если у него в самом деле мысли не расходятся со словами. Однако она боялась, что и без того наделала немало глупостей.

- Что ж, я рада, что смогла услужить вам, - сухо проговорила она, немного помолчав.

Маркиз лучезарно улыбнулся и сказал нечто совершенно неправдоподобное:

- А ведь я совершенно не собирался беседовать с вами об этом. Подумать только, как я вам, наверное, надоел моими проблемами. Но вы сами виноваты. Так меня еще никто не слушал, мисс Кент.

Соррел не сомневалась в его искренности.

- А я-то думала, что вела себя ужасно. Он рассмеялся.

- Может, и ужасно, но мне было хорошо, раз я разболтался. Должен признаться, вы меня заинтересовали своими взглядами. Но поговорить с вами я хотел не об этом.

Соррел опять нахмурилась.

- У вас был другой повод разыскивать меня с утра, кроме желания извиниться? Правда, желания неискреннего, но все же не могу представить, зачем еще меня искать.

Глаза маркиза сверкнули улыбкой, и тотчас Соррел с удивлением увидела, что его красивое лицо может быть серьезным, даже мрачным.

- Мы так приятно беседуем, несмотря на не слишком удачное начало, что мне жаль все портить... Боюсь, у меня для вас неприятные новости.

Соррел смотрела на него широко раскрытыми от изумления глазами.

- Для меня? Неприятные новости? Он вздохнул.

- Мне нелегко об этом говорить. Мисс Кент, кто вам завидует? Кому могло прийти в голову искалечить вас или даже убить? Увы, вчера это чуть было не случилось.

Глава седьмая.

Соррел показалось, что она ослышалась. Она никак этого не ожидала.

- Что вы сказали?

- Кто вам завидует? Кому могло прийти в голову калечить вас или убивать?- повторил он неожиданно мрачно.- Неприятно говорить, но ваше падение вчера было не случайным.

Взяв себя в руки, она ответила:

- Никто не завидует. Этого не может быть, милорд.

- Да? Боюсь, вы ошибаетесь. Вчера я немного удивился, особенно после того, как лошадь сбросила седло. Конечно, подпруга могла порваться, но чтобы этого не заметил опытный конюх? А вы сами? Кстати, я поговорил с конюхом. Он очень серьезный парень. Естественно, ему не по вкусу ваши одинокие прогулки, но уж в небрежности его никак не обвинишь. Не могу сказать, чтобы охотно, однако он признал, что вы прекрасно держитесь в седле и у вас крепкие руки. Я и сам могу это подтвердить. К тому же ему известно, что седло вы взяли не случайно, так как пользовались им постоянно. Да и ваша тетушка любит порядок и сама за всем присматривает. А он, если хотите знать, испугался, когда лошадь вернулась без седла, и понятия не имеет, как это могло случиться.

Затаив дыхание, Соррел в страхе смотрела на него, уже зная, что он скажет дальше.

- Решив разобраться в этой истории, мисс Кент, я побеспокоился послать своего конюха, чтобы он поискал ваше седло, и он без особых хлопот нашел его. Его мнение, представьте себе, совпало с моим. Кто-то нарочно подрезал подпругу и ровно настолько, чтобы при большой нагрузке, например, при прыжке через стену, она порвалась. Кто-то очень постарался, мисс Кент, очень постарался. Другими словами, ваш несчастный случай вовсе не несчастный случай, и я бы очень хотел знать, кому это нужно.

Соррел пришла в ужас от услышанного, но у нее не было времени ничего обдумать. Если он говорит правду, то это как-то связано с шантажом, но уж слишком все сложно. Да и маркизу не полагалось ничего знать, по крайней мере тетя Лейла этого не хотела. Соррел не забыла о своем обещании ничего ему не говорить.

- Вы, наверное, ошибаетесь,- пролепетала она.- Ну кому надо меня убивать?

- Факты говорят совсем другое. Позвольте мне, мисс Кент, вернуться к моему вопросу. Для кого вы так опасны, что вас хотят убить?

- Ни для кого, - твердо проговорила она.- Все это чепуха.

Соррел боялась, что маркиз ей не поверит, и поэтому в первый раз за все время искренне обрадовалась появлению кузины. Ливия выглядела прелестно в тонком муслиновом платье, украшенном лентами, и в очаровательной соломенной шляпке. Она слегка нахмурилась, увидев их вместе, но спросила спокойно:

- Вы уже не спите, милорд? Секретничаете?

Соррел мгновенно залилась дурацким румянцем и, опередив его сиятельство, быстро ответила:

- Вовсе нет. Лорд Уичерли спросил, чем тебя развлечь, и я предложила прокатиться верхом к Бродвейской башне, о которой нам рассказывала тетя.

Взглядом она молила его о поддержке.

Маркиз же сначала ласково сказал ей вполголоса:

- Не рассчитывайте, мисс Кент, что я буду молчать. Мы еще вернемся к этому.

И только потом нарочито весело обратился к Ливии:

- Доброе утро, мисс Морден! Судя по вашему румянцу, вы неплохо выспались. Ваша кузина и впрямь вдохновила меня на прогулку к этой вашей башне. Надеюсь, вы не откажетесь составить нам компанию.

Ливия подозрительно оглядела их обоих, но Соррел не сомневалась, что с ее тщеславием она и подумать не могла о своей серенькой американской кузине-мышке как о сопернице. Ее минутная ревность была, скорее, данью всеобщему убеждению, будто женщины безжалостны в своем стремлении к цели (ведь она тоже была такой), чем сомнением в предпочтениях маркиза.