Американская кузина - Линдсей Доун - Страница 48

Маркиз наотрез отказался опираться на нее, когда они в кромешной тьме пробирались между деревьями. Днем и то здесь было нелегко идти, а уж что говорить о ночи! В конце концов ей, правда, пришлось признать, что он довольно твердо держится на ногах, а ведь он настоял на том, чтобы идти впереди, защищая ее по возможности от мокрых и острых веток.

Но, даже пользуясь его помощью, Соррел не могла дождаться, когда же они наконец найдут своих лошадей. К тому же она боялась, как бы его бравада не повредила ему, да и сама она замерзла и промокла и была напугана.

В какой-то момент ей даже показалось, что они потеряли дорогу, но он успокоил ее.

- Нет, нет, мы идем правильно. Во-первых, я постарался запомнить дорогу, а, во-вторых, видно, здесь кто-то ездил на лошадях и совсем недавно. По правде говоря, мне это совсем не нравится.

Голос у него звучал не совсем так, как обычно, и, бросив на него испуганный взгляд, Соррел твердо сказала:

- Ну, теперь-то никого нет. И вам не под силу проделать весь путь обратно, что бы вы там ни говорили. Все равно! Я знаю, недалеко от полянки есть сторожка. Может быть, там мы спрячемся от дождя и я по-настоящему осмотрю ваше плечо.

Он в упор посмотрел на нее в темноте.

- Что ж. Вы никогда не устанете удивлять меня. Ладно, давайте искать вашу сторожку, дорогая.

Они повернули обратно, но этот путь давался им куда тяжелее, может быть, потому что в конце их не ждали ни теплая одежда, ни горячая еда. Соррел так волновалась из-за маркиза, что совсем забыла о себе. Прошло много времени, прежде чем они отыскали сторожку, и, хотя Соррел держалась прямо и говорила веселым тоном, ей никак не удавалось подавить страх, что он скрывает от нее худшее. Скорее всего, у него не такая уж царапина, как она искренне надеялась. Он потерял много крови, да и проделанный им путь не может не сказаться на его состоянии.

Вымокли они до нитки и замерзли так, что дальше некуда. Однако Соррел не снимала его плаща, прекрасно понимая, что он ни за что не возьмет его обратно. Так она и шла вперед, принимая хлесткие удары по лицу, когда он не успевал придержать мокрую холодную ветку, страшась за него и обвиняя себя в происшедшем с ним.

Они буквально вбежали в сторожку, когда увидели ее за деревьями. Окна были темные, и даже в светлый день она могла показаться путнику зловещей, но в холод и дождь стала для Соррел и маркиза едва ли не райским прибежищем.

Какой бы сторожка ни была, Соррел возликовала, едва ее увидела. Обойдя ее кругом, они отыскали закрытую, но, к счастью, незапертую дверь. Соррел отодвинула засов, и они ввалились внутрь, шатаясь, как пара напившихся любовников.

Внутри разве что не лил дождь, а холод стоял, как снаружи. Было темно, хоть глаза выколи, пахло сыростью, и Соррел даже показалось, что в лесу теплее. Сердце у нее упало, тем более что ей надо было осмотреть рану, а место оказалось совершенно для этого неподходящее. Не хватало еще подхватить здесь какую-нибудь инфекцию, не говоря уж о неотступной угрозе лихорадки, которая была весьма реальной в сырой и холодной хижине.

Самое ужасное, что Соррел чувствовала себя виноватой в его несчастье. Если он умрет от заражения крови или воспаления легких, она будет виновата.

Однако маркиз не сдавался и весело шутил, словно в их отчаянном путешествии по холоду и дождю не было ничего необыкновенного, а уж заброшенная хижина и вовсе не вызывала никаких отрицательных чувств.

- Ну, лучше не придумаешь, - сказал он. - Сейчас разведем огонь и согреемся.

- Согреемся? - переспросила Соррел, стараясь сдержать дрожь.- Вы хотели сказать, если разведем огонь. Дрова наверняка отсырели, и, насколько я понимаю, здесь уже давно никого не было. Вполне вероятно, что труба забита птичьими гнездами и сосновыми иголками.

- Послушайте, надеюсь, вы не собираетесь срывать на мне свое настроение? - Соррел услыхала в его голосе едва сдерживаемый смех и поверила, что он не падает с ног от потери крови. - Знаете, в Испании мне приходилось ночевать в куда худших условиях. А это же, Господи, предел мечтаний. Помнится, обыкновенно мне приходилось спать в жалкой хижине с земляным полом и дырой в потолке. Обещаю, здесь скоро будет тепло.

Соррел с удивлением посмотрела на него, только теперь понимая, что совсем не знает этого человека, по крайней мере, не знает, каким он был в другой своей жизни, пока не стал элегантным маркизом. Его нарочитый оптимизм устыдил ее, и она горделиво выпрямилась.

- Тогда не имеет смысла терять время. Мне все еще надо осмотреть вашу рану, а для этого нужен свет, нужен огонь и немного горячей воды, не говоря уже о сухой одежде, если нам, конечно, удастся немного подсушиться.

Соррел показалось, что он поцеловал ее в голову, хотя она не была в этом уверена.

- Вот это по-моему! Горячую воду и теплую одежду вы получите, это точно, но насчет раны не беспокойтесь. Я куда сильнее, чем вы думаете. Господи, если я не умер, когда был ранен на войне и ночь провел во рву с протухшей водой, скрываясь от французов, уж от такой царапины я ни за что не умру. Если хотите знать, я еще ни разу не чувствовал себя так замечательно с тех пор, как перестал воевать.

На это Соррел ответила с нескрываемой насмешкой:

- Вот уж не сомневаюсь. Жаль только, моя тетя этого не знала, когда мучилась, придумывая, чем бы вас еще развлечь. Но, с другой стороны, откуда ей было знать, что для настоящего веселья вам нужна дырка в плече и холодная грязная хижина вместо теплой спальни. Он рассмеялся.

- Правда, похоже.

Маркизу удалось разжечь огонь, и он горделиво поглядывал кругом. Соррел же решила, что при свете хижина стала выглядеть еще хуже, потому что была не только грязной, но и почти пустой. Окна заколочены, в камине кучка холодного пепла.

Однако маркиз не унывал. Он зажег лучину и поставил перед ней стул.

- Ну, мисс Кент, если вы соизволите присесть к огню, я вам покажу, какими уютными будут наши апартаменты.

Это было слишком.

- Ничего подобного. Это вы будете сидеть, а я разожгу камин и потом осмотрю вашу рану.

Соррел видела, как он сверкнул глазами.

- О, мне отлично известно, что мисс Соррел Кент из Америки привыкла всем помогать и всех поддерживать, но не умеет позаботиться о себе. На сей раз вам придется признать, что я не такой, как другие. Вы замерзли и вымокли и, как бы ни храбрились, все еще не пришли в себя после пережитого потрясения, поэтому позвольте мне, для разнообразия, позаботиться о вас. Садитесь, будьте хорошей девочкой, и чтобы я больше не слышал никаких глупых возражений.