Американская кузина - Линдсей Доун - Страница 49

Соррел беспрекословно подчинилась.

Глава двадцать первая.

Однако ее покорность была временной.

- Но...

Маркиз взял ее замерзшие руки в свои, как ни странно, теплые и терпеливо проговорил:

- Никаких "но". Вы займетесь моей раной, когда мы оба согреемся. Я позволил вам пуститься на поиски приключений, потому что сглупил, думая, будто вы мне доверяете. А теперь вам придется поучиться послушанию. Иногда это невредно. Выпейте это. Свет у нас уже есть, настала пора подумать о том, как вас согреть.

Соррел было запротестовала, потому что ей совсем не хотелось пить бренди. Одного раза было вполне достаточно. Но она только посмотрела ему в лицо и послушно отпила глоток, дернувшись, как от ожога.

Однако она не отрицала, что ей было приятно в первый раз в жизни стать объектом чьих-то забот.

- Вот это по-моему! - одобрительно вскликнул маркиз и опять поцеловал ее в голову, после чего рассмеялся.- Не делайте такое лицо. У меня отличный бренди. Знаю, вам он не нравится, но согреться-то надо.

Соррел думала, что ей уже никогда не согреться, так она промерзла. Однако она боялась, что угодила из огня да в полымя, потому что увидела в его намерениях куда больше, чем он сам догадывался. И она твердо сказала:

- Я вам подчиняюсь... пока. Но бренди нам еще понадобится, когда я займусь вашей рукой. А если вы меня споите, то я ничего не буду соображать.

Он театрально вздохнул.

- Я уже вам говорил, что придется вам научиться доверять мне. Что же насчет соображения, то мне начинает казаться, это неплохая мысль, если в этом состоянии вы более послушны. Если бы кто-то из моих подчиненных посмел разговаривать со мной и противоречить мне, как вы, я бы тотчас отправил его под трибунал. А теперь делайте, как вам говорят, и вам скоро станет лучше, обещаю.

С этими словами он ушел обратно под дождь. Ей бы надо было протестовать и идти самой, но вместо этого она отпила бренди и почувствовала, как по ее телу начало растекаться тепло. Маркиз оказался прав. Знал он это или не знал, но он произнес магические слова. По какой-то причине он словно забыл, что она совсем не такое хрупкое и беспомощное создание, как ее мать или кузина, которых надо носить на руках и беречь, как драгоценную хрустальную вазу.

Однако временами совсем неплохо быть такой хрустальной вазой. Вскоре, однако, он вспомнит о том, что она сильная и сама может о себе позаботиться, и поймет свою ошибку, Но искушение было слишком велико.

Маркиз тем временем ничем не показывал, что осознал ошибку. Он быстро возвратился с отсыревшими ветками и полешками, и Соррел должна была признать его искусство, когда она все-таки развел огонь, и, кстати, без особого труда. Правда, он берег левую руку, и Соррел испугалась, что рана опять стала кровоточить.

Как только огонь стал ровным, маркиз поднялся с колен и отряхнул ладони.

- Теперь надо подумать, - проговорил он как ни в чем не бывало,-как бы нам высушить ваше платье.

Однако послушанию Соррел тоже был предел, и она твердо возразила:

- Ну нет, теперь нам надо подумать о вашем плече.

Он с любопытством посмотрел на нее и, ни слова не говоря, обнажил плечо. Соррел с облегчением вздохнула, когда увидела небольшую ранку, но все же недовольно сказала:

- Этого я боялась. Она опять кровоточит. Надо ее почистить и перевязать заново. У меня нет ни тени сомнения, что хирург прикажет пустить кровь. Завтра пораньше с утра надо будет послать за ним. Но и тогда не поручусь, что вы не заработаете лихорадку.

- Чепуха! Из-за этой ерунды? А насчет кровопускания, хирург пусть говорит, что хочет, я их порядком навидался и не верю ни одному из них, но, будьте уверены, я его к себе и на шаг не подпущу. Зато я верю вам. Перевязывайте, и покончим с этим. Кстати, вы обратили внимание, как я послушен, моя дорогая Соррел? Учитесь!

Бренди сделал свое дело, и Соррел почти совсем пришла в себя.

- Вы это называете послушанием? - переспросила Соррел; принимаясь за работу.- Помните, у меня богатый опыт в перевязке, и я знаю, что говорю. Больно?- спросила она, заметив, что он поморщился, когда она промыла рану бренди.

- Совсем не больно,- солгал он.- Расскажете мне когда-нибудь о том, как вы воевали? Мне бы хотелось послушать.

Она не ответила и стала наматывать ему на руку и плечо полосу из своей нижней юбки, к счастью, не промокшей под дождем.

Он было заметил, что повязка слишком толстая и рука не влезет в рукав.

-И не надо, ответила Соррел.- Вам придется держать ее на перевязи. И не возражайте. Помните, я надеюсь на ваше послушание в этом вопросе.

Он рассмеялся.

- Ваша взяла. А вот плащ я и в самом деле не собирался надевать, потому что его наденете вы. Он не такой мокрый, как ваше платье, и, если мы не хотим, чтобы завтра вы лежали с высокой температурой, вам надо обогреться и обсушиться. Конечно, лучше всего было бы раздеть вас, но я не смею. Итак, я вам подчинился. Теперь ваша очередь.

Соррел возразила, что она уже почти обсохла, но он все же заставил ее накинуть его плащ и снять совершенно мокрые башмаки, после чего растер ей ноги. Такую услугу ей могли бы оказать и мама... и даже кузина, но едва он прикоснулся к ее ногам, как она вспыхнула и испугалась, как бы ее не выдал предательский румянец.

И все же ей очень понравилась его забота. Ощущение было непривычным и на редкость приятным, пусть он даже не понимал, насколько его усилия необязательны.

Маркиз заставил Соррел пересесть по-, ближе к огню и проговорил печально:

- Если бы я знал, как все обернется, я бы захватил одеяла и еду. Как бы вы ни храбрились, боюсь, к утру мы изрядно замерзнем.

- Нет, что вы! Мне уже тепло, благодаря вам. Мне бы ни за что так не развести огонь. Правда. Вы же видите, какая я послушная.

Она и правда проявляла редкое послушание, тем более что ее уже клонило в сон и ей стоило неимоверных усилий держать глаза открытыми. Маркиз с удивлением посмотрел на нее, словно только что осознал, как она права.

- И верно. Послушная. Надолго ли? Еще я боюсь, что мое общество не очень вас радует, иначе вы бы не зевали столь неделикатным образом. Мисс Кент! Нет, ничего. Спите! Мне ни к чему такая сонная собеседница, зато вы выспитесь на славу.