Чудовище для красавца (СИ) - Троицкая Елена Игоревна "Sariko" - Страница 28

— О, Боже мой! — Тённер первым опомнился. — Да что же это?

Мужчины опрометью кинулись ко входу в поместье, затем, не раздеваясь, вверх по лестнице, столкнулись с каким-то родственником, оттолкнули. Не услышав и трети фразы возмущения, добрались до распахнутой двери. Замок был взломан топором и инструмент уже ударил по шкафу, откуда доносились всхлипы ужаса.

— Что здесь происходит?!! — подобного тона Леонар от себя не ожидал. Так он кричал лишь один раз на работников фабрики, когда те затеяли бунт и остановили деревообрабатывающие станки.

Леонар вырвал топор у дворового и загородил собою шкаф, Тённер оттолкнул служанку и обнажил складной арбалет. В отличие от сына виконта, Уль Тамир нередко вел дела с людьми небогатого круга, и иногда был вынужден прибегать к неблагородным способам самозащиты. И потому носил такие постоянно, прятал под одеждой.

— Могу узнать, что здесь происходит? — спокойно спросил он, переводя острие болта то на Париса, то на Онёр.

Юный лорд Сей Фаилхаит осаждать друга не стал, смотрел он на любимую без ласки и с немым вопросом. Ответ на который желал получить как можно скорее.

— Вы не так всё поняли, — заискивающе начала Онёр. — Я услышала шум и пошла проверить. И увидела кого-то. В тени коридора не разобралась. Я испугалась и позвала дворового. А неизвестный проник в вашу комнату, мой лорд. Я попросила вскрыть дверь.

Её словам дворовой болванчиком закивал головою.

— Не очень верится, — Тённер видел нерешительность друга и удержал нить переговоров у себя: — А поподробнее?

— Я говорю же, — чуть повысила голос служанка, продолжая смотреть лишь на Леонара: — Услышала шум, увидела, что кто-то залез к вам и попросила вскрыть дворового дверь.

Сын виконта ей мог поверить, но не его друг, полный сомнений после увиденных трюков на стене поместья. Графиня отчаянно бежала от преследования и перепутать столь необычную личность с вором было сложно.

Дверь шкафа приоткрылась и показалась спрятанная под капюшоном голова и блестящие от слез в вырезах маски глаза. Графиня тут же уцепилась за Леонара и прижалась к нему сзади, прося защиты. Её трясло как при горячке, но обличительных указов пальцем мужчины не дождались. И растерялись.

— Графиня? Они вас обижали? — словно несмышлёного ребенка спросил её Тённер. В ответ тишина.

— Если вы продолжите стоять, и не укажете на виновника ваших слез, то, выходит, Онёр просто делала, что должна была, — к таким выводам пришел сын виконта.

Друг посмотрел на него в легком замешательстве. С одной стороны, он прав, и если обвинений нет, то некого винить. С другой же выходило, будто Леонар поверил столь глупым речам, которые просто не могли быть правдивыми: если бы хоть кто-то из слуг заметил вора, то поднял бы крик, а не звал бы дворового с топором.

— Друг мой, а не находимся ли мы при сцене ревности? — Тённер попробовал зайти с другого края.

— Онёр, ты правда хотела причинить вред благородной графине Сеа Хичтон? — напрямую спросил виновницу юный лорд.

— Как я могла? — заплакала в ответ она. — Я просто растерялась. И теперь, выходит, грабитель не грабитель. Но что она делает в вашем шкафу, мой Леонар?

«Живет», — едва не ляпнул благородный лорд, но удержался. К нему пришло облегчение. Онёр не мыслила о дурном, она просто слишком много на себя взяла. Вот и вся беда.

— Как хорошо, а я уж было подумал о плохом.

— Друг мой, неужто ты поверил? — удивился Тённер Уль Тамир.

— Конечно, — Леонар ответил простодушно, чем потряс друга до глубины души.

— Тогда все вон! — вновь взял бразды торговец тканью и Пай его послушались. Лишь Онёр перед уходом одарила сына виконта обиженным взором. Дворовой убрался едва ли не бегом. Когда звук шагов утих, Тённер спросил Леонара: — Друг мой, а если бы здесь были пара мужиков, то что бы ты подумал?

— Но не было же, — удивился лорд, — была Онёр.

— Была, — подтвердил Тённер и посмотрел на успокоившуюся графиню.

Химемия глубоко вздохнула, отцепилась от пальто будущего мужа, шагнув обратно в шкаф и вновь в нём заперлась.

Уль Тамир потряс головой, как будто выбивая хмель и произнес:

— Помилуй друг, но женщина, которую я увидал, не сходится с портретом, что ты мне описал.

— Отчего же? — удивился молодой лорд. — Маска, бинты, бурнус, всё на месте.

— О нет, глупец, я о другой особе, — хохотнул Тённер. — Ты описал мне нежную любовницу, а увидал я грозную ревнивицу, которая была готова убивать.

Глава 8

Из дневника графа Коллума Хичтон.

«… Порой я вспоминаю свою мать.

Она ушла немного раньше моего отца, и особо не занималась моим воспитанием, предоставив это дело няньке. Однако я хорошо помню её странную привычку:

Порой мать надевала свадебное платье. И говорила: «Ах, зачем я вышла за него?». Начинала бранить отца на все лады, затем неожиданно хвалить.

Отец говорил: мать не в себе. И женщина, с которою свела меня судьба, похоже, тоже. Когда я спросил её имя, она сказала, что должна испытать меня. …

Что ж, вся наша жизнь – одно большое испытанье…»

Онёр и дворовой оправдались перед виконтом и виконтессой. В их устах история приобрела такой оттенок:

— Я слышала, как говорят, что то падение – это покушение. Как будто кто-то опоил коня. И будто охотятся на нашего господина. Ах, какой кошмар! — вытерла слёзы Онёр. — А тут эта графиня, и лазает по стенам. Не признала, каюсь! И не позвала господ, а дворового. Я просто растерялась! Испугалась за молодого господина. Ведь в его комнату проникли… а там эта женщина!

Виконт и виконтесса выслушали молча. За самоуправство положено было три раза плетью по спине. Но, опасаясь вмешательства сына, благородные родители ограничились выговором и отправили слуг заниматься своими обязанностями.

— И как вам это? — напрямую спросил Манс сыскаря.

— Как сказать… — Уртик присутствовал на допросе слуг, изображая любителя вина. Но, как слуги ушли, бокал был отставлен, а пьяный вид преобразился в собранность: — …Не подкопаться вроде. Любовница же. И может, просто ревность, а это – попытка устранить соперницу. А может, и продолжение следа, что взял я от конюшни. Одно скажу: готовится беда, вы правы. Я постараюсь её предотвратить и виновных обличить.

— О, Боже мой, — схватилась за сердце виконтесса. — Вы думаете, наши слуги нам враги?

— Не все, — заверил старый Уртик, — но главная служанка и ваш конюх в начале списка тех, кому не стоит доверять. Однако, обвинить их не могу – нет доказательств. А если дело сделать гласным, семью покроют пятна позора.

— Тогда я прошу вашего совета, — виконт поднялся и тяжело подошёл к запрятанному за картинной сейфу. Отворил, взял несколько бумаг. — Что скажете?

Сыскарь достал из кармана пенсне, побегал глазами по строчкам брачного договора и покивал своим мыслям:

— Необычно, это верно. Условия чудны, согласен. Всё похоже на аферу, не могу не поймать себя на подобной мысли. Графиня незаурядна, это так. И эти чудеса, что видели мы утром… Должен признать, я не знал девиц, да, боги, даже сыскарей, что так умело лазают по стенам. Но выгоды ей вам вредить я не вижу. Всё, что есть в брачном договоре – это слова: уважайте мои желания прятать лицо и руки. Вот если бы в договоре упоминались деньги за снятие маски, я бы рекомендовал быстрее разорвать помолвку. А так, возможно, её стоит ускорить.

Мадам Левизия ахнула от возмущения, но её муж жестом попросил молчания. Он сказал:

— Ускорить, значит… Почему бы нет. Возможно, это что-то да решит.

— Решит, — сыскарь задумался. — Зложелатели могут показать себя и сделать ряд ошибок, по которым их будет возможно переловить.

— Но если… если вдруг они добьются своего и Леонар... — всхлипнула виконтесса.

Уртик поспешил её успокоить:

— Да. Чтобы, не дайте боги, этого не произошло, мне нужно разрешение: пригласите на венчание нескольких людей… — наскоро сделанный список перекочевал в руки Манса Фаилхаита, и он согласно закивал.