Чудовище для красавца (СИ) - Троицкая Елена Игоревна "Sariko" - Страница 29

— Надеюсь, скоро мы избавимся от недоброжелателей.

— Нас просят подойти в кабинет отца, — постучался в шкаф Леонар. Ответа не дождался. — Вам лучше выйти, леди. Иначе я схожу за универсальным средством открытия дверей – топором. Благо, теперь я верю – он действенен.

Лорд скривился своим словам и бросил взгляд на раскуроченную входную дверь. Угрожать он не хотел, но долго уговаривать не желал.

Шкаф приоткрылся и, к удивлению юного лорда, Химемия вышла. Посмотрела на него с грустью и поправила помятое платье. Бинты все разболтались, и девушка пониже опустила голову, спряталась в капюшон.

Леонар всё думал задать вопрос о произошедшем, но не мог найти подходящих слов. А вдруг, его Онёр действительно виновна и пошла бы на убийство. Он боялся мыслить, что простить подобного не смог бы. А вдруг, он полюбил своё о ней представление, а не саму Онёр.

Так, мучаясь сомнениями, добрели лорд с графиней до кабинета виконта. Там их ждали сам виконт и его жена.

— Прошу вас сесть, — потребовал Манс Фаилхаит и дождался исполнения. Жених и невеста сели в кресла. — У меня к вам важный разговор. Прошу, не перебивайте. Во-первых, должен вам сказать, что дату венчания перенесли. Оно состоится не весной, а через неделю.

— Но как же так? — возмутился Леонар.

Даже Химемия вскочила с места и протянула вперед ладони, будто прося остановиться лошадь. Но виконт – не лошадь, останавливаться не думал.

— Так нужно, не перебивайте. Это не всё. Есть основания полагать, сын мой, что вас хотят убить, — дождавшись понимания на бледном лице Леонара, виконт продолжил: — И потому, с этого часа, я прошу вас не отходить друг от друга ни на шаг. О довольно странном убежище графини я в курсе.

— Не может быть, — всплеснула руками мать. — До свадьбы жить в одной комнате! И с кем…

— Левизия, прошу! Или я напомню, что с твоего допущения наш сын завел роман со служанкой! — осадил её муж. — Итак, вот о чём я вас прошу: держитесь вместе, готовьтесь к венчанию. И, Леонар, твою Пай чтобы я рядом с тобой не видел.

— Я понял вас, отец, — неожиданно покорно ответил сын. Он и сам думал воздержаться от встреч с любимой, пока не разберется с кашей в голове.

Встал, но уйти не успел.

— Подожди минутку. Графиня, вы не оставите нас наедине?

Сеа Хичтон вышла, и юный лорд посмотрел на отца в недоумении:

— Я слушаю, папа.

— Ты, надеюсь, понимаешь, что твоей любовнице нет веры? Не отвечай, послушай. Никто не требует у тебя телесных страстей к невесте, но, может, ты присмотришься к ней, как к человеку? Уверен, ты уже оценил те качества, что она нам показала.

— Что вы имеете ввиду?

— Глаз с неё не спускать, имею в виду! — потребовал глава семьи Фаилхаит. — Если прав сыскарь, и наша семья оказалась под ударом, то и твоя невеста тоже. Пока мы не имеем права афишировать проблему. Но я уже вижу нашу несостоятельность справиться с бедой, и потому ты должен оберегать графиню. Сам понимаешь, к чему может привести её кончина.

Она ждала его за дверью. Печально опущенная голова и взгляд в никуда.

— Я удивлен. Вы будто против быстрого венчания?

Химемия вздохнула и уцепилась за его рукав. Посмотрела с осуждением. Но понять о причинах поведения Леонар не мог.

— Может, вы уже передумали вступать со мною в брак?

В ответ качанье головой: нет, не передумала. И жест: а вы?

— Что за вопрос. Я только и жду от вас отказа, — нахмурился юный лорд. — Хотя, возможно, вы облегчите мне душу, если откроете лицо.

Графиня Сеа Хичтон коснулась маски, провела кончиками пальцев по её краям и отдёрнула руку – обожглась желанием. С печалью посмотрела, будто говоря: а что потом? Что даст вам знание секрета?

— Как хотите, — вздохнул Леонар, не сильно жалевший о потерянной возможности увидеть лицо будущей жены. — Но, может, после свадьбы вы его откроете?

Химемия задумалась и вдруг кивнула.

Молодой лорд повел плечами. Он уже не знал, что думать. Лгала ли графиня об ожогах, или они правдивы? В любом из случаев он уже не думал противиться воле отца. Да и не противна ему более невеста. Добра и молчалива, сильна, как духом, так и телом. Немного озорна и вовсе даже не чудна. Наверное, он мог бы с нею жить.

От дум очнулся Леонар уже при входе на чердак. Графине нужно было сменить повязки, и он покорно дождался конца процедуры у дверей. Прислушивался к необычному монологу. Лекарь говорил, словно отвечал и уговаривал, и злился на ответы. Но голос слышал лорд лишь его. Химемия не произнесла ни звука.

— Прошу, одумайтесь! Уедем прочь! Зачем вам этот мальчик, которому вы даже не любы… Неужели вас не убедить? Ведь это просто жалость!.. Ах, нет, дитя мое, я вам не указчик, но я боюсь. С утра вас едва спасти успели. А завтра может так не повезти… Вы встали на чужом пути…. Нет, я вас не осуждаю.

После таких речей вышла к лорду графиня измотанной и ещё более печальной. Вновь уцепилась за край мужского одеяния и чуть прищурилась. Что она хотела?

— Стало быть, мне нужно вас развлекать?

Девушка чуть наклонила в бок головку и удивленно повела рукой: с чего вы так решили?

— Ну, не стоять же нам на месте, — идея пришла неожиданно. Вначале она больно уколола, ведь раньше он и подумать боялся о прилюдном появлении с невестой, но Леонар лишь усмехнулся. Никто не смел его судить. — Предлагаю посетить фабрику нашей семьи. Думаю, вам будет интересно.

Мадам Левизия видела, как её сын с ужасной графиней покинули поместье на карете. Она вновь в слезах бросилась к мужу.

— Прошу, одумайся! Ведь брак – это навсегда! Эта уродливая девка испортит ему жизнь!

— С чего ты так решила? — виконт уже отложил папку с деловыми документами и потягивал вино. — Вон, наш сын уже смирился и не противится. Они договорятся жить в мире.

— Я в это слабо верю! А вдруг, именно она нашего мальчика пытается извести?

— А, разбаловал я вас! — потер виски постаревший лорд. — Где ты видишь мальчика? Леонар – мужчина! Он юн ещё, и не вкусил всех страхов жизни. Не видел голода и войн. Изнежили мужика. Возможно, именно эта девочка научит.

— Чему же она его научит?

— Не быть слепцом! И не падать к ногам обольстительных служанок. И, кстати, не вы ли когда-то наняли Онёр?

Виконтесса задохнулась возмущением и, вздернув нос, ушла. А её муж устало просмотрел одну бумагу и задумался, кто и когда наточил на его семейство зуб.

Химемия Сеа Хичтон ахала от восхищения. Из-за роста она напоминала ребёнка в карнавальной маске. Платье и накидка скрывали формы. Оттого Леонар скорее ощущал себя на выгуле сестры, а не невесты. «А почему бы и нет», — решил он. Коли быть ей невестой, то можно и наладить отношения, хотя бы до родственного терпения.

Лорд всю дорогу думал о странностях судьбы. И об Онёр, от воспоминаний о которой уже не так трепетало сердце. Скорее, возбуждалась плоть. Друг Тённер сказал однажды:

— Я назову любимой лишь ту любимую, с которой захочу делить не только ласки на кровати, но и беседы, увлеченья, уважение и жизнь. Тогда, друг мой, скажу я, что люблю.

Столь философского изречения от Уль Тамира Леонар не ждал, и потому запомнил…

Химемия держалась за пальто мужчины, и это выглядело странно. Юный лорд перехватил её руку и положил себе на локоть. На удивленный взгляд он не ответил, всё ещё пребывая в думах. И машинально рассказывал о семейном прошлом. О дедушке, которого не знал, о первых фабриках, о матери и об отце, о времени, когда был ещё слишком мал. Его не перебивали. Не потому, что не могли. Графиня просто слушала и была очень рада узнать немного больше о Леонаре. Затем они вошли на фабрику и младший Фаилхаит провел экскурсию.

Фабрика шумела гневным ульем. Смешались звуки голосов и шум инструментов. Пахло древесиной, лаком и жжёным углем. Люди, все перепачканные в смоле, сновали меж цехов. В одних стояли лишь пеньки и доски, в других уже полноценные заготовки, а в третьих рабочие обрабатывали и лакировали, собирали мебель. И всё стучало, гремело, кричало и походило на загнанного зверя. Но вот, прогудели трубы – и разом утихли люди и станки. Рабочие покинули места и развернули свертки. Обеденное время наступило.