Чудовище для красавца (СИ) - Троицкая Елена Игоревна "Sariko" - Страница 50

Леонар вообразил черную стаю, стрелой пробивающую плоть моря и выносящую оттуда тушу гигантского кита.

— Не удивительно, что до сих пор их облик вызывает у людей природный страх. Ах, продолжайте.

Ясколка была весёлой женщиной чуть старше Коллума. Она поведала, что была среди своих жутким сорванцом и охотником за приключениями. Полжизни путешествовала со стаей патруля и, как итог – не создала семью.

Тот раз, когда команда «Яркой звезды» её спасла, она пострадала в одном из нападений. Пираты умели обороняться от гарпий, если вовремя замечали стаю. Стреляли из пушек и мортир. Использовали дробленые ядра и сбивали в море. Но гарпии имели свои способы их обмануть: нападали по ночам, при шторме, убивали вперёдсмотрящего и дозорных. Иногда посылали для этого одного из самых шустрых людей-птиц. Остальные нападали чуток позднее.

В тот раз такая честь выпала Ясколке, однако той не повезло. Ветер не шутил, бил и бранил, и в ответственный момент крылатая промахнулась. Должна была напасть человеку со спины, а вышло, что он заметил и выстрелил из однозарядного пистолета в крыло. Её сбило в море. Последующие за падением события Ясколка затруднялась описать точно. Помнила, что её стая напала на корабль, в пылу битвы корабль встретил скалы. Полетели щепки, и под руку попался обломок судна. А дальше история известна.

Король идею мира принял благосклонно. Даже очень. Простил потерю груза, одобрил брак и наградил привилегиями с передачей по наследству. Мечта семьи Хичтон сбылась – Коллум стал Сеа. На три дня. А затем женился в маленькой церквушке на морском берегу и вновь ушел бродить по морю. Не один, а с женой.

Ясколка не могла без моря и с радостью делила с мужем морские тропы. А он не видел причин сходить часто на берега. Через год она родила ребенка на корабле, первого и единственного из Сеа Хичтон – Химемию. И счастье молодой семьи длилось шесть долгих лет. Дни были полны солнца, моря и неба. Пока однажды не случилась беда, которая одну жизнь отняла и две перевернула.

Винить вперёдсмотрящего на мачте, или скрывшуюся в облачной ночи луну уж не имеет смысла. Чужой корабль плыл не за добычей, он был одним из тех работорговых посудин, кого упустили семь лет назад.

Началось все с залпа мортир, затем взрывные ядра и пожар. Огонь проник в жилые помещения. Мать загородила собой ребенка и попыталась вынести на ветер. Но её перья вспыхнули факелом, и муж уже ничем не мог помочь. Он забрал обожжённую Химемию и вынес, но на палубе их ждала загоревшаяся бочка пороха.

— И Ясколка не могла предсказать это? Не услышала голосов?

«Это не предсказание. Голоса иногда помогают, иногда нет. Они как залетные птицы, не сидят на месте. На них нельзя полагаться все всем. В тот раз не она слышала их, а я… Но не послушалась!» — слеза скатилась по щеке графини.

— Прошу, не вините себя! Вы были еще ребенком, — Леонар обнял любимую и поцеловал ее макушку. — Мне очень жаль, что с вашей семьей произошло такое горе, и вы не должны винить себя за это. То вина людей, напавших на ваш корабль, а не ваша.

«Спасибо», — девушка нашла силы чуть улыбнуться. — «Я понимаю это. Но мне все равно приятно слышать, что вы не считаете меня виновной».

— Что было дальше?

«Отец сильно пострадал. Он обгорел и был парализован. Его голову пронзили осколки, но он смог жить ещё три года после той ночи. А мама…» — Химемия запнулась и на её глазах вновь навернулись слезы. Их она стерла об рукав рубахи Леонара. — «Мне ещё не раз чудился запах жареного мяса. А уши рвал её крик. А тело жжёт… Должна признать, если бы не чудо-перья, то ложь об обожжённом лице была бы правдой…»

— А ваша мама, её перья не могли ей помочь?

Химемия помолчала. Затем сказала:

«Подобные перья редки. И это большая тайна, как и голоса. Не говорите никому. Иначе люди начнут нас убивать. Но есть предел любым силам. Когда мои перья отрасли, они уже не могли помочь отцу».

Леонар представил, как люди узнают, что есть на свете птицы, способные вылечить любой недуг, и готовят стрелы для нападения.

— Я понял вас, — он погладил невесту по голове, продолжая утешать, переживая страшный момент ее жизни. — И сохраню доверенную тайну. Прошу вас, расскажите, что было дальше?

«Мы победили. Матросы без дела не стояли и стреляли едва ли не вслепую. Случайность ли, воля богов ли, но пираты пошли ко дну».

— Давайте оставим эту тему.

«Да, оставим. Те события причинили довольно боли».

В попытке перевести тему сын виконта вспомнил об опекуне Химемии. Его она в рассказе не упоминала.

— А адмирал? Он откуда? — помянул Леонар сурового вояку.

«Адмирал Крочек? Ах, да…»

Тогда Коллум уже знал: он долго не протянет. В моменты просветления пытался найти человека, которому доверял в далекой юности. Вместе росли, вместе служили, как братья были. Но один стал торговцем и продолжил дело семьи, а второй нашёл себя в карьере военного.

Получив письмо, адмирал Крочек сразу же собрался, оставил службу и прибыл в «Ласточкино гнездо».

«Должна признать, в начале я его невзлюбила. Всё думала, он намерен заменить умирающего отца. Вела себя ужасно. Но папа слабел, и я не знала, к кому ещё могу прижаться и поплакать. Он таки стал мне вторым отцом, не просто нянькой. И, если вы не против, Леонар, я хочу пригласить его на обряд венчания. Всё же, он мне как отец».

Леонар разомкнул объятия и позволил Химемии выпрямиться. На ее лице лежала тень боли от потери близких, но ее место постепенно занимали счастливые волнения о будущем.

— Полагаю, ваш лекарь тоже будет там. А он…

«…Откуда? О! Остин Хест был ещё на первом корабле – служил на «Яркой звезде» и был в команде до захвата её пиратами. Ему не повезло остаться на одном из сбежавших судов. Был рабом четыре года, затем возвращен на родину. После пережитого в неволе он… изменился. Так говорил отец. Вы не поверите, но раньше он был очень пухлым и добродушным человеком».

— Да, поверить в это сложно, — невесело улыбнулся юный лорд, вспоминая нездоровый вид лекаря.

«Я была очень мала, когда отец и лекарь встретились снова в одном из королевских портов. Тогда отец приглашал его вновь на службу, но Остина на корабль заманить не смог. Остин стал бояться моря. Почти что ненавидеть. Что не коснулось отношения к капитану. Когда случилось горе, он сразу же откликнулся на письмо и прибыл в «Ласточкино гнездо» лечить меня и отца. И, да – я хочу его пригласить. Он тоже мой дорогой друг. Член семьи».

— Ещё я хотел бы узнать: зачем вы взяли его в поместье моей семьи? Думали, вас отравят у нас?

«Что вы!» — отмахнулась графиня. — «Мне действительно была нужна его помощь. Эти платья», — она поморщилась, — «чтобы перья не торчали, приходилось часть вырывать».

Леонар с ужасом посмотрел на девушку. Некоторые перья действительно были очень длинными и торчали бы из рукавов или из-под подола. Как, должно быть, было больно терпеть подобное.

— Мне жаль.

«Забудьте. Это было необходимо для моей маленькой лжи. Давайте лучше вернемся к теме свадьбы…»

Переключившись на обсуждение предстоящего свадебного торжества, молодая пара коротала ночь под открытым небом, пока не начала обсуждать звёзды. Одну звезду в рисунке созвездия Пламени звали Онёр.

Леонар всмотрелся в море. Подзорная труба не видела суши, не видела кораблей. Лишь тьму и блики. Где она теперь? Он ощутил себя вновь слепым, бездумно смотрящим в никуда. Графиня все понимала: он думает о той, кто его обманул и предал.

Юный лорд не понимал причины – глупость ли его, или приворот – но из головы не шли два образа. Один придуманный, второй реальный. Онёр не желала растворяться в мыслях и уплывать от тревожных берегов сомнений. Её торжествующий лик стоял перед глазами.