Япония, японцы и японоведы - Латышев Игорь - Страница 184

Что следовало бы делать Японии в нынешней обстановке? Видимо, прежде всего надо положить конец недоверию. Надо стремиться к открытому диалогу и, в частности, реализовать поначалу хотя бы те пункты уже подписанного культурного соглашения между Японией и Советским Союзом, которые остаются пока не реализованными.

При встрече с Генеральным секретарем Горбачевым мною была выдвинута идея превращения Японского моря в зону мира. Бассейн Японского моря не должен быть, на мой взгляд, районом конфронтации и военного противостояния. Он должен быть зоной экономического, культурного и научного сотрудничества. Надо стремиться к тому, чтобы заинтересованные страны-соседи могли бы мирно общаться и сотрудничать друг с другом. И эта идея встретила согласие Генерального секретаря. Об этом я также поставила в известность премьер-министра Такэситу"91.

В те годы, как это было отчетливо видно, руководство Социалистической партии Японии, в отличие от лидеров КПЯ, делало ставку на дальнейшее расширение связей с Москвой. В горбачевских лозунгах "перестройки", "социализма с человеческим лицом" и "нового мышления" Дои и другие лидеры СПЯ усматривали шаги к сближению мировоззрения советских руководителей с их собственным мировоззрением. Не противоречили взглядам японских социалистов и высказывания Горбачева в пользу отказа Советского Союза от военного противостояния с США и их союзниками, а также в пользу привнесения в социалистическую структуру Советского Союза тех или иных элементов рыночной экономики. Наоборот, руководителей СПЯ устраивала готовность Кремля к отказу от своего прежнего отрицательного отношения к капитализму как общественному строю. И более того, такой поворот в умах советских руководителей и идеологов стимулировал эволюцию политических взглядов самих руководителей японской социалистической партии, особенно тех, кто принадлежал к ее правым фракциям и тяготел к социал-демократической идеологии. Под их воздействием 5-й съезд Социалистической партии Японии, состоявшийся в апреле 1990 года, внес несколько существенных изменений в программные партийные документы. Так, в принятом съездом новом "Курсе действия на 1990 год" вместо прежних формулировок, где шла речь о переходе к социализму как конечной цели политики партии, появилось заведомо несовместимое с прежними формулировками утверждение о "движении партии по социал-демократическому пути"92.

Однако ставка руководителей СПЯ на упрочение дружественных связей с руководством КПСС и Советского правительства не оправдала ожиданий японской стороны. История сыграла злую шутку не только с советскими коммунистами, но и с японскими социалистами. Ведь кто в Японии мог предположить в 1988-1990 годах, что спустя всего год произойдет неожиданно скоропостижная кончина одной из двух самых великих держав мира - Советского Союза?! Кто мог предположить, что хваленый "реформатор" Горбачев вдруг поведет себя как последний жалкий трус и безропотно сдаст все бразды правления страной, включая партийный аппарат, армию и прочие силовые структуры, кучке своих нахрапистых политических противников-"демократов", забыв в страхе о всей своей прежней болтовне по поводу "перестройки", "социализма с человеческим лицом" и "нового мышления"?! Кто мог предположить, что все достижения первого в мире социалистического государства в экономической, социальной, научной и культурной сферах пойдут насмарку, а вся необъятная по своим размерам и ценности общенародная государственная собственность великой страны подвергнется бесцеремонному растаскиванию и разграблению отдельными частными лицами?!

Но в 1991 году случилось именно такое. Случилось к полному изумлению японских социалистов, ориентировавших на протяжении ряда лет общественность своей страны на изучение всех достижений и положительных сторон советского социалистического строя. Для СПЯ это был настоящий шок. И от этого шока в последующие годы руководство СПЯ так и не смогло оправиться.

В период моего третьего пребывания в Японии в качестве собкора "Правды" свершилось одно печальное для многих японцев событие - 7 января 1989 года умер престарелый японский император Хирохито. Смерть императора Хирохито, которому было тогда 87 лет, не стала для японцев неожиданностью. Когда в сентябре 1988 года телевидение и пресса Японии сообщили о тяжелой болезни императора, то это известие было воспринято большинством японцев как сигнал приближения дня ухода монарха из жизни. С этого времени ежедневно в течение более чем трех месяцев телевизионные станции в последних известиях регулярно передавали медицинские сводки о физическом состоянии и самочувствии больного, включая данные о температуре, частоте пульса и кровяном давлении. Держа под контролем ход болезни монарха, японские центральные газеты и телевизионные компании выставили у ворот императорского дворца в Токио свои постоянные посты. Денно и нощно дежурили на этих постах фоторепортеры и журналисты, призванные сообщать в свои редакции малейшие новости, связанные с ходом болезни. Но при всем при этом как государственный секрет чрезвычайной важности хранились втайне сведения о том, чем был болен монарх и как долго могла протянуться его болезнь. Но всем было ясно, что дни императора сочтены. Как сообщил мне тогда знакомый японский журналист, в газетных и телевизионных редакциях уже в те осенние дни 1988 года были тщательно подготовлены и лежали наготове тексты некрологов, передовых статей и комментариев, а также подборки фотографий, безотлагательная публикация которых могла быть осуществлена в первые же минуты после летального исхода монаршей болезни.

Параллельно функционеры правящей либерально-демократической партии, а также многие монархически настроенные руководители муниципальных учреждений развернули по всей стране кампанию по отправке в адрес императора сочувственных посланий местных жителей. На площади перед императорским дворцом в Токио чиновники Управления императорского двора выставили большое число столов, к которым в дневные часы тянулись вереницы прохожих и делегатов с мест, чтобы записать в разложенных по столам специальных альбомах свои пожелания скорейшего выздоровления монарха. Все это делалось для того, чтобы, используя болезнь императора, раздуть среди японцев монархические, верноподданнические настроения и возродить заметно ослабленный в послевоенные годы культ почитания японского монарха.

Так продолжалось до 7 января 1989 года, когда ранним утром император Хирохито скончался.

Следуя примеру японских журналистов, я также подготовился к этому событию заранее, и в тот день передал по телефону в Москву комментарий с обзором жизни и деятельности усопшего императора за 63 года его бессменного пребывания на троне. В комментарии "Кончина Хирохито", опубликованном в "Правде" 8 января 1989 года, писалось следующее:

"В истории современной Японии с именем императора Хирохито связано много бурных событий. Ведь вплоть до вступления в силу нынешней конституции (в 1947 году) Япония была по своему государственному устройству абсолютной монархией, законы которой наделяли императора неограниченной властью. Официальные доктрины предписывали императорскому дому божественное происхождение. В соответствии со сложившейся тогда государственной практикой Хирохито возглавлял формально и вооруженные силы страны, ведшие военные операции в Китае и в других странах Азии. По установленной еще ранее традиции его официальной одеждой был в те годы военный мундир. Восславляя императора, отправлялись японские солдаты на фронты за пределы страны, а затем гибли там с его именем на устах. В декабре 1941 года японский монарх скрепил своим именем решение о вступлении страны в войну с США и Англией.

Неизбежность военного поражения Японии побудила Хирохито летом 1945 года оказать поддержку тем лицам из своего окружения, которые стали склоняться в пользу безоговорочной капитуляции. Манифест о капитуляции, зачитанный Хирохито по радио 15 августа 1945 года, означал признание японским монархом пагубности пути, по которому шла Япония накануне и в годы второй мировой войны.