Япония, японцы и японоведы - Латышев Игорь - Страница 186

И только на заключительном этапе этой церемонии новый император вернул себя в современность. Переодевшись в нормальный европейский смокинг, он зачитал с подмостков рескрипт, провозглашавший его намерение содействовать прогрессу страны, а также мирной жизни и процветанию всего человечества. Церемониал "Сокуи но рэй" завершился кратким приветствием, с которым обратился к монарху премьер-министр, и криками "банзай!", прозвучавшими под пушечные залпы батареи японских "сил самообороны", установленной возле дворца.

Однако на этом торжества по случаю коронации императора не кончились. Их завершающим этапом стала проведенная в ночь с 22 на 23 ноября во внутренних пределах императорского дворца торжественная синтоистская церемония, именуемая "Дайдзосай". По словам японских знатоков вопроса, это была самая важная из всех церемоний, связанных с коронацией.

Об этой церемонии я написал в те дни подробную информацию в "Правду". Но по каким-то перестраховочным соображениям в печать она не пошла. А писалось в этой информации следующее:

"Экзотическая церемония "Дайдзосай", проводившаяся всю ночь напролет на территории императорского дворца в Токио, представляла собой поистине нечто удивительное. В основу всего совершавшегося были положены заведомо сказочные, мифологические сюжеты.

Активными участниками церемонии, как и в день официальной коронации императора (12 ноября), стали наряду с самим императором члены его семьи, а также придворные слуги, снова облаченные в экзотические древние наряды тысячелетней давности со всеми боевыми атрибутами того времени: мечами, пиками, луками, колчанами и стрелами. Основной смысл этих ритуалов, совершавшихся во дворце в ту ночь, состоял в "общении" нового монарха с... мифической прародительницей японской императорской династии богиней солнца Аматэрасу Омиками, а также с некоторыми другими божествами и душами своих царственных предков. Улыбаться не надо: государственные деятели Японии, чиновники Управления императорского двора, да и печать страны сообщали обо всем этом вполне серьезно, ибо проведение такой церемонии было неразрывно связано с национальной религией японцев - синто, догмы которой, как известно, утверждают божественное происхождение императорского рода. Род этот в соответствии с поверьями синтоистов существует на земле вот уже 2660 лет и ведет свое начало от легендарного потомка упомянутой выше богини солнца - императора Дзимму, который-де основал японское государство еще в 660 году до нашей эры. И хотя такая версия находится в полном противоречии с данными исторической науки, никто из организаторов церемонии "Дайдзосай" - ни руководитель Управления императорского двора, ни премьер-министр страны, ни руководство правящей либерально-демократической партии - не испытывали при всем этом ни малейшего смущения. На то и религия, чтобы принимать на веру ее постулаты!

На первых этапах церемонии в императорском дворце наряду с ее непосредственными участниками присутствовали в качестве почетных гостей более 700 представителей "верхов" японского общества, включая премьер-министра Кайфу Тосики, министров кабинета, консервативных парламентариев, президентов крупнейших фирм страны, руководителей организаций деловых кругов и т.п. Правда, их присутствие носило довольно символический характер, ибо действующие лица, а именно император и его свита, появлялись перед своими гостями лишь временами и то не надолго. Главные же ритуалы проводились монархом за закрытыми дверями специально воздвигнутого по этому случаю храмового комплекса (только его строительство обошлось государству в 2,5 миллиарда иен). Что же касается тех таинств, которые совершал за закрытыми дверями новый монарх страны, то японская пресса сообщала о них с нарочитой загадочностью. Известно было только, что в число этих таинств входило, во-первых, потчевание богини Солнца и других божеств рисом нового урожая, фруктами, сакэ, креветками и прочими яствами. Во-вторых, и это главное, упомянутые таинства предусматривали интимные беседы императора с богиней Аматэрасу, происходившие с глазу на глаз в лежачем состоянии на специально изготовленном для этого постельном ложе из соломенных циновок. Ложе это в предшествовавшие дни было заранее заснято репортерами и показано по телевидению.

Резкий контраст загадочному религиозному спектаклю, разыгранному в ночь с 22 на 23 ноября в императорском дворце, представляли собой в те же ночные часы кварталы японской столицы, прилегающие ко дворцу. Там бодрствовали всю ночь напролет 26 тысяч продрогших и сумрачных полицейских, бдительно охранявших со всех сторон огромную территорию дворца. И их бдение было не напрасным. Дело в том, что церемония "Дайдзосай", как и коронация, проведенная десятью днями ранее, встретила в стране далеко не единодушные отклики. Опасными для населения диверсионными вылазками откликнулись на эту церемонию антимонархические левацкие группировки студентов, учинившие в предшествовавшие дни ряд поджогов синтоистских храмов и прочие нелепые буйства.

Но дело было не только и не столько в этих экстремистах. Задолго до дня проведения церемонии "Дайдзосай" свое несогласие с ней выразили и социалистическая, и коммунистическая партии, и партия Комэйто, опирающаяся на японских буддистов из секты Нитирэн, а также большое число различных демократических объединений ученых, литераторов и деятелей искусства. Заодно с ними выступили многочисленные христианские и буддийские организации верующих. Общим для позиции всех этих противников откровенно синтоистской церемонии "Дайдзосай" стали адресованные правительству и Управлению императорского двора обвинения в забвении последними основополагающего положения Конституции Японии о недопустимости использования какой-либо религии в качестве средства государственной политики. Именно по этой причине около 170 лиц, приглашенных во дворец на названную церемонию, включая многих парламентариев и 16 губернаторов префектур, демонстративно не пришли туда, подчеркнув тем самым свое отрицательное отношение к таким архаичным обрядам как "общение" монарха с синтоистскими богами. В заявлениях, опубликованных в те дни противниками проведения "Дайдзосай", указывалось на недопустимость возрождения довоенной практики использования синтоистской религии в государственных делах и в политических целях, а также на недопустимость обожествления императора и возрождения в стране императорского культа, некогда раздувавшегося японскими милитаристами.

События, связанные с коронацией императора Акихито, ясно показали, таким образом, наличие среди японцев глубоких расхождений во взглядах на японскую монархию и на попытки властей возвеличивать ее роль в общественной жизни страны".

Сообщая в Москву о протестах противников синтоистской религии против нарушений ее сторонниками заповедей японской конституции, я, разумеется, вовсе не считал, что другие мировые религии лучше синтоизма. Для меня как атеиста и синтоизм и прочие религии, будь то буддизм, христианство или ислам, были одинаково непривлекательны. Но как японоведу-политологу мне было интересно обнаруживать в конкретной японской политической действительности все новые и новые подтверждения тому, что монархические и религиозные представления японцев, что бы ни писалось в конституции страны, оставались и остаются по сей день неразрывно сплетены в один общий клубок. В центральном столичном синтоистском храме Японии, построенном в честь императора Мэйдзи и нареченном его именем, в 1990 году я наблюдал не без затаенного юмора церемонии, посвященные празднованию 2650-летия с момента вступления на трон мифического императора Дзимму Тэнно - "потомка богини солнца Аматэрасу" и "основоположника" нынешней императорской династии. Жалею только, что не сфотографировал огромный транспарант у входа в храмовый парк с четким обозначением юбилейной даты. Но что обращало на себя внимание: ни у кого из японских посетителей храма такая "историческая дата" не вызывала ни удивления, ни неприятия, хотя в послевоенные годы всех их учили в школе, что версия о божественном происхождении императора - это выдумка, не соответствующая действительности. Ну что тут можно сказать?! В конце концов каждый народ в мире имеет право на свои причуды, и иностранцам в чужой монастырь со своим уставом соваться не следует. В конце концов, христианские истории о рождении Иисуса Христа от святого духа, о его убиении, воскрешении и возвращении на землю отнюдь не выглядят более правдоподобными, чем легенды о непостижимых разумом деяниях Богини Солнца Аматэрасу и ее божественного потомка Дзимму Тэнно.