Первый горн (ЛП) - Швартц Ричард - Страница 27

— Резьба говорит о вашем таланте.

— Она говорит ещё и о другом, — ответил я.

— Пешка на игровом поле или даже на поле битвы наименее важная фигура. С лёгкостью отряд из них бросают против тяжёлой кавалерии, не для того, чтобы победить, а, чтобы задержать. Чтобы выиграть время для собственного хода, — я повернул фигуру так, что она смотрела теперь в сторону Лии. — Но никогда не стоит недооценивать её. Когда я учился игре, было одно правило, которое мне особенно понравилось. Если такая пешка дойдёт до конца игрового поля, то она превращается в королеву. Фигуру более важную и мудрую, чем сам король. Фигуру, дальновидную и расторопную, с особенностями любой другой фигуры на поле, даже самого рыцаря, — я подвинул пешку в её сторону. — Не стоит недооценивать простого человека, сэра. Когда я стал старше, я достаточно часто видел, как один из них определял судьбу богатых.

— Простой человек, — она перевела взгляд от фигуры на меня.

— Вы тоже простой человек, Хавальд?

— Таким я когда-то родился.

— И вы тоже достигли другую сторону поля битвы?

Я вертел фигуру в руках.

— Позвольте выразить это так: даже в игре королей часто случается так, что после того, как благородные лорды были повержены, в наличие ещё остаются крестьяне, — я положил фигуру на стол. — Я тоже… уцелел в некоторых битвах.

Она собиралась что-то сказать, но я перебил её.

— Эберхард, хозяин постоялого двора, хочет, чтобы мы уделили ему внимание. Он хотел нам что-то сказать или показать.

Я опустошил чашку и поднял её вверх, и Эберхард поспешил к нам. Когда он наливал нам чай, он бросил торопливый взгляд на Яноша. Тот как раз в этот момент шептался со своими людьми. Зрелище, которое не предвещало ничего хорошего.

— Я не могу оставить мою Зиглинду одну, но прошу вас, гляньте на то, что я нашёл и скажите, что мне делать!

Казалось, Лии не очень понравилась эта идея.

— Ну тогда показывайте.

— Это не то, что можно носить в кармане, — на одно мгновение мне даже показалось, будто хозяин постоялого двора улыбнулся. — В башне, под лестницей, есть люк.

— Мы его видели, — сказал я. — он ведёт в ваш подвал.

— Да. Идите туда, это просто невозможно пропустить. Всё случилось прошлой ночью, когда я носил дрова со склада сюда, чтобы поддерживать огонь в камине. Но… я запер дверь в башню, — он залез под фартук и положил на стол тяжёлый, железный ключ. — Он вам понадобится.

Он кивнул нам ещё раз, а потом последовал зову другого гостя, чтобы подлить чая и ему.

— Комплексный ключ, — Лия задумчиво разглядывала, лежащий перед нами предмет.

— Я плохо разбираюсь в замках, большинство, что мне знакомы, имеют только одну бородку. Однако у них всех есть кое-что общее: они имеют тенденцию заедать в замке.

— Поверьте мне, этот замок необычный. Такие замки можно встретить на дверях, ведущих в господские сокровищницы. Что меня удивляет, так это то, что ключ кажется старым. Не думала, что такие замки могли изготавливать раньше.

— Что ж, не всё, что кажется новым, таковым и является, — я взял ключ и сунул в карман. — В других местах, возможно, существуют слесари, которые бы посмеялись над этим замком.

— Я так не думаю. Такой замок — это сложная работа и всегда ей останется.

Я встал и взял мой свёрток.

— Я слышал о другом комплексном изделии. Механизме, который измеряет время и объявляет ударом в колокол.

Она рассмеялась.

— Бесполезная затея. В столице стоит большой храм Астарты. Каждую четверть дня жрицы звенят в колокола. Звук разносится далеко, и напоминает верующим о единстве дня и ночи. Кому нужен механизм, если жрицы видят в этом своё служение богине? — она взяла Каменное сердце и последовала за мной. — Вы тот, кто много чего слышит. Скажите, вы видели этот механизм своими собственными глазами?

Я открыл для неё дверь к заднему дому, в коридор, ведущий в башню.

— Нет. Я его не видел. Но слышал колокола.

— Скорее всего, там всё-таки за верёвки дёргали жрицы.

— Возможно. У меня не было причин проверять.

Прежде, чем последовать за ней в коридор, я ещё в последний раз оглядел зал. Взгляд Яноша покоился на нас, и когда он увидел, что я заметил его внимание, он ухмыльнулся и подмигнул мне.

— Этот Янош начинает действовать мне на нервы, — сообщил я Лиандре, когда мы шли вдоль коридора к башне.

— Уже?

Теперь, когда дверь в башню была закрыта, она выглядела ещё более впечатляющей. Интересно, сколько ей лет, а сколько лет самой башни? Не редко случалось так, что здания, вроде такого постоялого двора, возникали из других. Обороноспособная башня была хорошей исходной точкой.

Как и ожидалось, ключ заел.

— Проблемы?

Я с поклоном уступил ей место перед дверью и пригласил испытать свою удачу.

Я был уверен, что делал тоже самое, что и она, перед ней я тоже повернул ключ вправо, но, когда это сделала она, раздался громкий щелчок, и ключ повернулся дальше. Она нажала на массивную ручку и открыла дверь.

— Папа? — пространство сразу за дверью было тёмным, но через люк наверху падал жёлтый свет. Через него на нас смотрела девушка.

— Лизбета, не так ли? — спросила Лия и зашла в комнату.

Сразу было видно, что хозяин последовал моему совету: лестница была поднята наверх.

— Сэра, это вы?

— Как видите, — ответила Лия.

— Что вы тут делаете? — подозрительно спросила Лизбета.

— Твой отец попросил нас взглянуть на подвал, — объяснил я.

— Вы рыцарь, не так ли?

— Я… да, если так хочешь.

— Совет, который вы нам дали, плахой. Неправильно жертвовать одной из нас. Хороший совет должен помочь всем, — укоризненно сказала она.

— Если кто-то может дать такой совет, я не буду колебаться и сразу передам его вашему отцу.

— Как… как там Зиглинда?

— С ней ещё ничего не случилось, — попыталась Лия успокоить Лизбету. — Они пьют и едят, всё как обычно. Дайте им ещё один два часа, и они поваляться пьяные в свои кровати.

— Может один промахнётся и сломает себе шею, — пылко ответила Лизбета. — Вы хотите спуститься в подвал?

— Да, Лизбета.

— Рядом со входом на большом сундуке стоит свеча, — сообщила она. — Когда снова поднимитесь наверх, тщательно закройте за собой люк!

Сказав это, она захлопнула люк над нашими головами, и мы услышали, как на него поставили что-то тяжёлое.

Теперь, когда сверху на нас больше не падало света, в комнате стало очень темно. И холодно. Возможно, внешние стены и толстые, но у холода было время, чтобы проникнуть вовнутрь; я очень хорошо видел своё дыхание, бледное облако в темноте. От указательного пальца Лиандры отскочила искра, недолго блуждая в воздухе в поисках фитиля, она нашла его и зажгла. Я подошёл к свече, взял её вместе с чашей и поднял вверх, чтобы лучше было видно.

Мы с Лиандрой обменялись взглядами.

Хозяин постоялого двора поставил на люк, ведущий в подвал, две тяжёлые бочки.

— Он кого-то там поймал?

Я беспомощно пожал плечами.

— Думаю нет. Тогда он упомянул бы об этом. Но это и впрямь выглядит так, будто он хотел помешать кому-то или чему-то подняться наверх.

— Тогда давай посмотрим, что это.

Мы перекатили бочки в сторону, и в свете свечи изучили люк.

— Железные обода вместо петель, тяжёлый засов. По-видимому, строитель тоже видел необходимость в том, что подвал нужно хорошо запирать, — заметил я.

— А может его использовали в качестве тюрьмы.

Я наклонился и потянул за засов. Он заел, исследовав его более внимательно, я обнаружил ржавчину; его долго не запирали. Я огляделся по сторонам и нашёл что искал на одной из полок. Бочонок с оливковым маслом.

— Почему бы вам просто не отбить его? — спросила Лиандра, когда я смазывал засов маслом.

— Потому что нам, возможно, нужно будет снова быстро его задвинуть.

Я подождал мгновение и попытался вновь. В этот раз засов отодвинулся относительно легко. Я вернул бочонок на полочку, но увидел там кое-что другое.