Первый горн (ЛП) - Швартц Ричард - Страница 29

Внизу громоздились большие камни, обещая сломать мои старые кости, если я вдруг упаду на них. Пожалуй, верёвка была где-то три длины, равные росту человека, которые ещё нужно было спуститься от шахты, и здесь, кроме верёвки, не за что было держаться.

Но я действительно добрался до низу, не упав и в первую очередь почувствовал облегчение.

Я отпустил верёвку и отошёл в сторону. Здесь внизу она была обмотана вокруг тяжёлого каменного блока. Блок, который едва смог бы поднять один человек: закреплять верёвку помогало несколько человек.

— Ну и как, вы уже что-нибудь смогли разглядеть?

Да, смог. К настоящему моменту мои глаза привыкли к темноте, и я увидел то, что там было. У меня мурашки пошли по коже.

— Достаточно, чтобы сказать вам, что нет никакой опасности.

Верёвка рядом со мной затряслась, и я посмотрел наверх, смог восхититься тем, как Лия скользит по верёвке вниз. У неё это выглядело так просто.

На последнем метре она спрыгнула и надёжно приземлилась рядом со мной на корточки, вытянув Каменное сердце в сторону, как будто ожидала, что в следующий момент придётся сражаться.

— Боги! — пробормотала она.

— Да.

Комната, в которой мы находились, была восьмиугольной, около десяти длин, равных росту человека в ширину и глубину. Четыре колонны, расположенные от стены на расстоянии одного роста человека, поддерживали подземелье. На них я обнаружил масляные чаши, примерно на высоте плеч. Я заглянул в них и мне повезло: масляные чаши были ещё наполнены маслом. И хотя масло было старым и застыло от холода, но после нескольких попыток все чаши загорелись и ясно осветили комнату.

— Что здесь произошло? — Лия говорила тихо, да и я сам не хотел беспокоить мёртвых.

— Скоро мы это выясним, — ответил я, точно также тихо.

За все прожитые мной годы я редко видел нечто более жуткое. В комнате находились четыре тяжёлые двери из бронзы. Каждая дверь имела две створки, и эти створки были украшены рельефом. На первой двери был изображён грифон.

На второй — горный лев. На третьей — боевой молот, на четвёртой и последней двери что-то, что выглядело как большой паук, однако верхняя часть его тела была человеческая.

Эта последняя дверь была забаррикадирована с этой стороны тяжёлыми блоками. Посередине комнаты, там, где мы стояли, можно ещё было различить фундамент конструкции, от которой были взяты эти блоки — платформа, алтарь, что-то в этом роде. Но прежде, чем эту дверь забаррикадировали, здесь произошёл бой.

Все бойцы находились ещё здесь. Двое из них, завернувшись в свои спальники, лежали рядом с остатками от костра. Трое других сидели, облокотившись о стену, у одного меч лежал на коленях, и он выглядел так, будто о чём-то усиленно размышляет. Ещё трое были сложены в ряд, на их лица натянуты покрывала.

Как можно дальше от этого лагеря, в другом углу, лежали четыре других трупа, намного меньше человеческих, но по ширине ничуть не уже. Они лежали, связанные тяжёлыми, железными кандалами.

Холод здесь внизу был настолько интенсивным, что, когда я вдыхал, у меня болели зубы. Вряд ли холод рассеивался даже летом. Он, на протяжение многих лет, наложил на воинов саван из изморози и схоронил их для нас спустя время, которое можно было измерить в годах или же в столетиях, поскольку эта комната казалась очень старой.

— Да, — сказала Лия. — Вот эти, — она указала на человеческих бойцов, — забежали из того входа в эту комнату, — она изучала дверь с пауком-человеком подняв вверх брови. — Их преследовали эти… гномы. Разразился бой. Гномы потерпели поражение, другие заперли дверь. И оказались в ловушке.

Она бросила взгляд наверх, и я поднял фонарь. В свете лампы отверстие шахты было сложно различить.

— Но почему? — я более внимательно изучил пол под нашими ногами.

Повсюду был слой льда толщиной с палец и под ним я нашёл то, о чём подозревал. Верёвку, которая тоже сохранилась благодаря морозу, с меткой давно случившейся подлости.

На одном конце верёвки я обнаружил узел, именно этот узел был разрезан. Лия перевела взгляд от конца верёвки наверх к шахте, из которой свисала наша верёвка. Мы обменялись ещё одним взглядом.

— Внезапно я чувствую себя совсем неуютно при мысли, что там наверху нет никого, кто защитил бы верёвку, — она высказала то, что подумал я.

— Лучше не оставаться здесь слишком долго, — согласился я.

Мы медленно обходили комнату.

— Интересно, кто они? — спросила она и остановилась перед тем, кто сидел, положив меч на колени и наблюдал за дверью. У него была перевязана ладонь, больше никаких ранений я не обнаружил. Изморозь покрыла волосы, ресницы и доспехи; он смотрел через лёд и сквозь меня в вечность.

— Солдаты. Очень хорошие солдаты.

Я осмотрел мужчин. На них было одето одинаковое обмундирование, не считая незначительных различий. Это были тяжёлые доспехи, не кольчуги, какие носили мы с Лией, а латные доспехи.

Я тоже уже однажды носил такие доспехи, часто их вес составлял третью часть веса своего владельца. Для изготовления латных доспехов требовалась тонкая работа, это был длительный и чрезвычайно дорогой процесс.

Только очень богатые люди могли себе позволить нечто подобное. То, что я смог разглядеть подо льдом, было, по моему мнению, отличным обмундированием. Я использовал рукоятку кинжала, чтобы отбить лёд с нагрудного щита бдящего. Как я и подозревал, и почти разглядел через лёд, с левой стороны груди был выгравирован рельеф Быка. Мотив, который я нашёл и у другого, частично освободив его ото льда.

Я вернулся к бдящему и отбивал лёд, пока не достиг его пояса. Не раз мне приходилось прерывать работу, чтобы потереть друг о друга руки и согреть их под мышками. Наконец я смог добраться до кожаной сумки, которую увидел подо льдом. Там, в этой сумке, я обнаружил горсть монет. Золотых и серебренных, и пару медных. Я поднял их вверх, чтобы изучить.

— Ну и как, вы узнаёте чеканку? — спросила Лия.

Я покачал головой. Я много путешествовал все эти годы, но чеканку, как эту, ещё никогда не видел до сегодняшнего дня. На всех монетах она была одинаковой, будь то золото, серебро или медь.

— Они были на службе у великой империи, — сказал я.

— Почему?

— Только одна валюта. Если я залезу в мой кошелёк, я найду валюту разных графств, герцогств и королевств. Страна, которой они служили, была достаточно большой, чтобы иметь свою валюту, и достаточно важной, чтобы во время торговли в страну не попадали чужие монеты.

Лия подошла ко мне.

— Вы всё время удивляете меня своими знаниями, выводами и догадками, — она улыбнулась. — Вероятно, мы никогда не узнаем, правы ли вы. Но идите сюда и посмотрите на это. Может и здесь вы сможете найти хорошее объяснение.

Они подвела меня к гномам, и в этот раз я сразу заметил, что она имеет ввиду.

Я уже встречал нескольких гномов — жизнерадостные парни. Они выглядели так, будто были низкими людьми. Всё в них имело те же пропорции, только короче, по ширине они, однако, были нормальными. Возможно, они были на голову ниже человека среднего роста, зато, чаще всего, намного более массивными и сильными.

Общительные малые, любители посмеяться и выпить. Только лучше их не сердить, в таверне они дерутся, как лучшие мужики. Эти были другими. Под панцирем льда их доспехи были не менее тяжёлыми, чем у их бывших противников, но уже сильно заржавели. Гномы гордились своими навыками в металлообработки. Ни один гном, с которым я когда-либо встречался, не оденет ржавые доспехи.

В то время как подо льдом цвет кожи солдат казался восковым, у гномов он был серым. Броня была сильно повреждена, едва ли ещё пригодна для использования, видимо, один удар топора полностью открыл эти доспехи.

Этот удар был таким сильным, что рассёк всё: ржавую кольчугу, а также сгнивший кожаный дублет. Но на серой коже подо льдом была видна рана и белое ребро, но никакой замёрзшей крови. Их кожа казалась мне старой, грязной, как будто выделанной.