Первый горн (ЛП) - Швартц Ричард - Страница 39

— Серафина, ты держишь верёвку.

Микаиль, ты, Липко и Джондай, вы поднимитесь наверх. Надеюсь, что проклятые варвары не расстроили все наши планы.

Он увидел мой вопросительный взгляд.

— Гарнизон находится в осаде. Никто не предполагал, что это займёт столько время. Я лишь надеюсь, что пока нас не было, гарнизон не разгромили. В этом случае, варвары уже поджидают нас там наверху.

Я лишь кивнул.

Трое солдат, несмотря на их тяжёлые доспехи, были ненамного медленнее Бальтазара. Я был глубоко впечатлён. Даже если бы я был на тридцать лет моложе, я не смог бы сделать это с такой лёгкостью. Мы все смотрели наверх, когда последний мужчина исчез в дыре в потолке.

И все увидели, как они снова полетели вниз. Падали глубоко и долго. Только один из них выкрикнул что-то…

— Балтазар!

Потом они с глухим ударом приземлились на остатки алтаря, верёвка упала вслед за ними и накрыла троих солдат сверху.

Другие поспешили к ним, но я увидел по их лицам, что это бесполезно. Я и сам услышал треск костей.

Сержант забрался на остатки алтаря. Я последовал за ним, и мы оба смотрели на потолок. В самом верху был виден маленький, жёлтый прямоугольник. Он исчез, и мы все услышали звук закрывающейся плиты.

— Вот дерьмо, — произнёс один из солдат.

— Я никогда не доверял этому пижону, — добавил другой.

— Думаешь, это был Бальтазар?

— Вы же слышали Микаила. Ублюдок запер нас здесь.

Сержант мрачно улыбнулся.

— Если это так, то он передумает, — он залез в сумку. — Вот, — он поднял вверх маленькую, чёрную статуэтку волка. — Ещё у меня остались камни для ворот. Если он захочет покинуть эти места или получить артефакт, то ему придётся спуститься и взять их.

— Ну, а то, что случилось потом, ты знаешь, брат, — сказал сержант. — Что было раньше, можешь прочитать в воинской книжке, — он постучал по своему нагруднику.

Внезапно я увидел, как мы сидим рядом друг с другом, прислонившись к стене, так что в нашем поле зрения находились забаррикадированная дверь и шахта. Его доспехи были покрыты инеем, а дыхание висело в воздухе словно туман. Рядом с алтарём на полу тлел маленький костёр.

— Он так и не вернулся.

Он сел поудобнее, взял свой меч и положил его себе поперёк колен.

— Если встретишь нашего Бальтазара, то передай ему от сержанта сердечный привет. Лучше всего в самое сердце.

Я кивнул.

— Боги, как же я устал. Ещё две вещи, — сказал сержант и зевнул. — Прежде, чем я засну. Хочешь знать, почему я называю тебя братом? — он говорил так невнятно, что я встал и опустился перед ним на колени, чтобы лучше понимать.

— Вот почему, брат меченосец, — сказал он и провёл рукой по своему мечу. — Найди кого-нибудь, кто будет хорошо с ним обращаться. Его имя Ледяной защитник, — он поднял на меня взгляд. — Она бы защитила меня от холода, но тогда мне пришлось бы бросить моих ребят.

Когда он поднял взгляд и мрачно улыбнулся, я увидел знакомое лицо под изморозью, слишком знакомое лицо.

— А товарищей нельзя оставлять в беде, — услышал я ещё, как говорит мой собственный голос, прежде чем закричать.

— Хавальд! — что-то держало меня в плену, обернувшись вокруг, и я в отчаяние пытался высвободиться. Я всё ещё видел перед собой его лицо, покрытое льдом…

— Хавальд!

Пощёчина привела меня в себя. Я увидел разноцветные пятна в темноте.

— Прекрати!

Голос был мне знаком. Женский голос, ни один из парней внизу не был женщиной… нет, Серафина была, но это не её голос. Я встряхнул головой, чтобы прояснить мысли.

— Лия?

— Святые боги, а кто по-твоему это ещё может быть? — она тихо выругалась, потом в воздухе вспыхнула искра, нашла свечу и зажгла её.

Лия сидела на мне верхом, её ночная рубашка была широко распахнута. С ней что-то случилось, кожа над её правой скулой треснула, а от глаза, который уже начал опухать, текла вниз кровь.

— Что случилось? — спросил я.

Она посмотрела на меня, потом отпустила, нет, скорее оттолкнула, слезла с меня и укуталась в одеяло.

— И ты ещё спрашивает, — прорычала она.

Я снова лёг и тоже заполз под одеяло.

Мы лежали, повернувшись друг к другу лицом.

— Это сделал я? — тихо спросил я, проводя легонько пальцем по её щеке.

— Поскольку здесь больше никого нет, ничего другого не остаётся. Ты кричал и дико размахивал руками. Приснился кошмар?

— Да. Ещё какой. Хотя я не уверен, был ли это кошмар или что-то другое.

— А что же ещё это могло быть?

— Может быть послание, — я лежал на кровати, уставившись в потолок. В этот момент я не хотел закрывать глаза. — Всё было настолько реально, не было этого ощущения сна. Так же реально, как лежим сейчас здесь мы с тобой.

Тогда я рассказал ей, что увидел. Пока она меня слушала, я заметил, как одно её присутствие помогло мне снова собраться.

— Сон не был таким уж ужасным, — наконец сказала она.

Возможно, она была права, но я так и не смог описать ей то, что ощутил, находясь в той комнате, когда Бальтазар обрезал верёвку, или что почувствовал, когда бдящий посмотрел на меня, и я узнал своё собственное лицо под инеем.

— Он был мной. Это было моё лицо! — в заключении сказал я.

Перед глазами снова предстал тот момент, когда он поднял на меня взгляд…

— Нет не ваше, — сказала Лия. — Я хорошо его разглядела. Не было никакого сходства.

— Ты уверена?

— Да.

Она повернулась на бок.

— Не знаю, что принесёт с собой утро, но нужно хорошенько выспаться.

— И ты можешь сейчас так просто закрыть глаза? — ошеломлённо спросил я.

— Да.

Это было последнее, что я от неё услышал. Не знаю, как долго я ещё лежал так, уставившись в потолок. Но в какой-то момент я должно быть заснул.

20. На манер эльфов

Эберхард разбудил нас. Я открыл глаза и услышал перед дверью его приглушённый голос, но не понял ни слова. Только подумал, что это необязательно должно стать привычкой.

Лия всё ещё крепко спала и не проснулась, даже когда я встал. Я опасался, что сегодня утром у неё будет фингал под глазом, но уже почти всё прошло. Одно мгновение я наслаждался её обликом, затем посмотрел в сторону двери, вздохнул и разбудил.

— Доброе утро, — улыбнулась она.

В комнате было прохладно, но не холодно. Чего бы ей не стоило сотворить это заклинание, оно продержалось всю ночь и только теперь начало ослабевать. Другим вариантом могло быть то, что холод отступил, но я в это как-то больше не верил.

— Доброе утро, — ответил я.

Я посмотрел на неё, потом наклонился вперёд и поцеловал. Она потянулась ко мне, и наши губы соединились в страстном поцелуе, пока стук в дверь не просочился постепенно в моё сознание.

— Думаю, что кому-то что-то от нас нужно, — сказала она, когда отстранилась.

Она сняла свою ночную сорочку и одела дублет. Потом взяла Каменное сердце, автоматический жест, заставивший меня вздохнуть и прошла к двери.

В этот раз она пригласила Эберхарда войти.

Хозяин постояло двора выглядел устало, и был в отчаянии.

— Входите и расскажите, что случилось.

Он последовал её приглашению и поставил на стол дымящийся чайник.

— Я подумал, что стоит захватить с собой чай. Горячему напитку в такую холодную погоду, несомненно, рады все. Даже если у меня такое ощущение, что здесь не так холодно.

Он принёс с собой из коридора холод: значит можно попрощаться с надеждой, что погода могла улучшиться. Я налил себе чая, в то время, как Лия продолжила одеваться.

— Мы хорошо топили, — сказал я.

Он посмотрел на камин.

— Может быть дымоход этого камина тянет лучше. Я топил, как сумасшедший, всё же нам пришлось отказаться от всех других этажей в башне, кроме одного.

— Слишком много наружных стен, — сказал я. — Скажите, этой ночью что-то случилось?

— Можно сказать и так. Но с чего начать? — он потёр переносицу. — Я так устал, что уже даже не могу больше волноваться. С торговцами были неприятности, тёмный эльф вырубила одного из охранников.