Первый горн (ЛП) - Швартц Ричард - Страница 38

Сказав это, она развернулась на каблуках и ушла прочь.

— Спокойной ночи, мастер Эберхард, — пожелал также и я хозяину постоялого двора.

Он сочувственно посмотрел на меня.

— Не сдавайтесь, — наконец неожиданно сказал он. — Женщины такие. У меня три дочери, я знаю, о чём говорю. Пусть с вами прибудет божественный мир, сэр. И с сэрой.

— Позаботься о себе, хозяин. Обезопась лестницу.

Он бросил взгляд на опущенную вниз лестницу и кивнул.

— Иначе я и заснуть не смогу. Я попросил работников позаботится сегодня ночью о постоялом дворе. Я отдал им строгий приказ не покидать этого тракта, но я беспокоюсь о них.

— Пока не наступит утро, я беспокоюсь за всех нас.

Здесь нечего было возразить. Я покинул башню, услышал, как он запер за мной дверь и медленно пошёл в нашу комнату.

В этот раз дверь была не заперта. Когда я вошёл в комнату, сразу почувствовал тепло её волшебства. Огонь в камине весело потрескивал, даже ледяной рисунок на внешней стене исчез. Было уютно.

Она сидела за столом и держала в руке кружку. Когда я запер за собой дверь, она подняла взгляд, выполнила в воздухе знак, и я почувствовал, как дверь под моей рукой застыла.

Она увидела мой взгляд.

— Стало проще. Ведь я вам объясняла, что к чему. Дверь теперь заперта.

— Да, — я посмотрел на неё. — Мне вымаливать у вас прощения на коленях?

Она покачала головой.

— В этом нет необходимости, — её взгляд встретился с моим. — Просто я не знала, какие чувства может вызывать поцелуй. Теперь я стала мудрее. Поэтому прошу вас ограничиться сегодня этим поцелуем. Не хочу, чтобы сегодня ночью меня обольстили.

— А я бы смог? — мягко спросил я.

— Да. Вот почему я прошу вас не делать этого.

— Даю вам слово.

Когда я в этот раз лежал рядом с ней, мне потребовалось много времени, пока я наконец смог заснуть.

19. Сержант

— Добро пожаловать брат, — сказал мужчина в тяжёлых доспехах.

Он говорил на своеобразном диалекте, но я хорошо его понимал. Мы находились в естественных пещерных образованиях; потолок был низким, а сталактиты и сталагмиты делали подземелье узкими и запутанным. Мы оба прятались за большим валуном. Солдат казался мне странно знакомым, как старый друг, которого я давно не видел.

— Что я здесь делаю? — спросил я.

— Я бы сказал, что ты наблюдаешь за нами, — ответил солдат и подал своему товарищу на другой стороне знак.

Тот только коротко кивнул, опустил забрало шлема вниз и по диагонали пересёк проход, чтобы затем укрыться за следующим каменным образованием.

Камень размером с голову попал в укрытие мужчины, осколки посыпались на нас. Должно быть, было холодно, я везде видел лёд, но в виде исключения сам не мёрз.

— Сейчас! — выкрикнул солдат, который только что ещё бежал, и мужчина рядом со мной вскочил и махнул своим мечом бастардом.

Я не видел, что он приближается, настолько быстро двигался гном. Страшный удар поразил гнома сверху — поперёк шеи и разрубил его почти пополам.

Мужчина схватил тело гнома и затащил его к нам в укрытие, как раз, когда два чёрных арбалетных болта попали туда, где только что ещё сидели мы.

— С этими парнями нужно действовать быстро, — сказал он.

Он обоими ногами толкнул тело гнома, оно с громким грохотом откатилось на несколько метров назад, где его схватил за ногу другой солдат и затянул к себе в укрытие.

— Почему?

По пещере разнёсся ужасный крик, закончившийся долгим стоном.

— Он у тебя Халмачи?

— Да, сержант.

— Хорошо, — он повернулся ко мне. — У нас уже есть четыре для изучения, другие нам не понадобятся.

Раздался тихий свист, и я оглянулся. Солдат по имени Халмачи показал рукой ряд знаков. Даже я смог разобрать их значение: враг, прямо рядом с нами.

Мой новый друг вскочил, и что-то с такой силой ударилось о его ножные доспехи, что он почти упал. Потом его большой, тяжёлый клинок двинулся вертикально вниз. Я услышал, как что-то затрещало.

— Посмотри на это, — потребовал он. А потом назад: — Всё в порядке!

Я осторожно обошёл валун. Сержант был немного выше меня ростом, но из-за его доспехов выглядел ещё шире, ещё здоровее.

Его меч бастард торчал из шеи гнома, который казалось, стоит перед ним на коленях, он полностью пронзил его и вертикально пригвоздил к земле.

— Смотри.

Он указал остриём своего кинжала на серое лицо гнома. На нём была выжжена руна. Ловким движением он приставил кинжал и вырезал руну. С серых губ гнома сорвался сухой стон, потом тот осел.

Костные осколки и зубы, вместе с заржавевшими доспехами упали на землю.

— Нежить.

Он увидел мой испуганный взгляд.

— Я выглядел также, когда увидел первого. Поверь мне, мы тоже столкнулись с этим впервые.

— Рапорт! — крикнул он назад.

Одни за другим ответили семь голосов.

— Хорошо, — он встал и убрал кинжал. — Скоро всё закончится.

— Давно пара, сержант. Я себе здесь ещё яйца отморожу, — крикнул один из солдат.

Сержант обратился ко мне.

— Думаю, тебе лучше пойти с нами.

Я только кивнул и последовал за ним. Солдаты, несмотря на тяжёлые доспехи, двигались с поразительной лёгкостью; через несколько метров они побежали рысцой. Очевидно они знали дорогу.

Я заметил, что одни из мужчин передо мной несёт два рюкзака. В темноте потребовалось некоторое время, чтобы понять почему: каждый второй солдат нёс на спине закованного в цепи гнома.

Сержант был прав. Много времени не потребовалось, уже скоро мы были в безопасности: большая бронзовая дверь была открыта, а из неё лился свет масляных ламп, который было приятно видеть.

Почему-то комната показалась мне знакомой. Она была восьмиугольной, из неё вели четыре бронзовые двери. Посередине стоял алтарь. На нём лежал конец крепкой верёвки, поднимающейся вверх и исчезающей в дыре на потолке.

— Наших не совсем мёртвых дружков вон туда, — приказал сержант.

— Бальтазар, ты позаботишься о двери, а остальные лоботрясы складывают перед ней камни.

Солдаты были слаженной командой. Понадобилось всего несколько минут, и дверь была забаррикадирована.

На Бальтазаре, в отличие от других, не было доспехов, на нём была одета подбитая мехом, голубая мантия. Казалось, он также думает, что помогать, это ниже его достоинства; к камням он не прикоснулся, лишь положил обе руки на створки дверей.

Только когда я увидел, как двигаются его губы, я понял.

От его рук на дверях распространился бледный свет, и раздался скрежет. Потом он удовлетворённо кивнул и отошёл назад.

— Это должно сдержать их.

— Хорошо. Кто-то ранен?

— Всего лишь царапина, сержант. Один из этих малых укусил меня через перчатку, — сказал солдат, указывая большим пальцем позади себя на гномов в углу.

— Хорошо. Пора убираться отсюда. Липко, ты пойдёшь первым.

Липко подошёл к верёвке, дёрнул за неё один раз, собираясь карабкаться вверх.

— Будет лучше, если первым пойду я, — сказал Бальтазар. — Когда я буду наверху, то смогу поднять вас по воздуху в шахту.

Сержант окинул его взглядом.

— Хорошо, наша Сова поднимется наверх первым. Халмачи, ты будешь натягивать ему верёвку.

Сова? В свете масляных чаш, прикреплённых к колоннам я увидел на левом плече Бальтазара сову в виде герба.

— Дайте мне артефакт, сержант, — попросил Бальтазар. — У меня он будет в большей безопасности.

Сержант колебался, но потом всё же кивнул.

— Ладно. Поторопись и скорее поднимайся, я здесь замёрз, — он бросил Бальтазару сумку. — Вот. А теперь давай наверх.

Сова кивнул и подошёл к верёвке. Он схватил её, ещё раз огляделся и неожиданно проворно перебирая руками, полез вверх.

Мы подождали какое-то время.

Потом Халмачи крикнул:

— Бальтазар?

Никакой реакции. Он посмотрел на сержанта.

Тот хлопнул в ладоши.