Русалочьи сети. Поймать волка - Наталья Кириллова - Страница 23

– Сомневаюсь, что Кейтен станет вожаком и продолжит управлять кабаре, – заметила я.

– Я могу заниматься «Лепестком», почему бы и нет?

Ещё лучше. Начали с предназначения, закончили банальными меркантильными целями.

– Ты не представляешь, что я испытала, когда узнала, что Кейтен стал владельцем кабаре. Это всё равно что… что в лотерею неожиданно выиграть, – Киаран улыбнулась не столько мне, сколько своим мыслям. – Так внезапно, удивительно… чудесно всё, чего я хотела для себя, воплотилось в жизнь. В бездну мужа, в бездну стаю – моя мечта стала явью. Не интересы отца, не желания матери, не нужды стаи, а мои! Только мои, понимаешь? Здесь меня не контролируют, охрана не следит за каждым моим шагом, я могу делать что захочу, общаться с кем захочу, хоть с самой наследной принцессой!

– А если однажды ты встретишь мужчину, которого полюбишь и с которым захочешь быть вместе, создать семью, родить детей? – в конце концов, кто знает, за каким поворотом тебя настигнет то самое, чистое, светлое, возвышенное и, возможно, с перспективой на всю жизнь?

Или на какой кривой лесной тропинке догонит…

Правда, на нашей тропинке с возвышенностью было туговато, ну да ладно, я не гордая.

Волчица вдруг рассмеялась с искренним весельем, беззлобно и снисходительно.

– Полюбить? Я тебя умоляю! Кому в наше время нужна такая глупость, как любовь к мужчине, тем более мужу? Она только всё усложнит, особенно если супруг начнёт искать удовольствия на стороне или станет уделять тебе мало внимания, а оба этих пункта неизбежны, к сожалению. Мама по молодости лет была безумно влюблена в моего папу, а он в упор её не замечал. Ещё бы, – Киаран презрительно передёрнула плечами, – столько юных волчиц вокруг и все готовы на всё ради его благосклонности. Мама была лишь одной из этого гарема, а папа не видел никого, кроме Ривер. Ещё мама мечтала о сцене, но времена были другие и родители её были другими.

Старой закалки, надо думать. И сцена – любая – для них наверняка была синонимом борделя.

Странная свобода у волчиц – вроде и выбираешь сама, и одновременно твоё мнение значит не больше, чем мнение высокородной юной леди, воспитанной с единственным в жизни назначением выйти замуж на благо семьи. Да и безусловная верность оборотней своей паре, похоже, всего лишь очередной миф.

Люсинда даже не представляет, насколько ей повезло: её вырастили в любви и удивительной для наследницы трона свободе, её ограничивали гораздо меньше, чем могли бы, из неё не лепили такую вот куклу, у которой и образование-то присутствует сугубо для улучшения экстерьера. И я раньше тоже как-то не представляла в полной мере, насколько повезло мне родиться свободной русалкой, не стеснённой запретами и навязанным браком в качестве венца женской эволюции.

И ещё понятно, кто посеял в Киаран эту страсть к танцам. Попытка реализовать в дочери собственные несбывшиеся мечты.

– После ухода Ривер и Кейрена мама всё же смогла добиться своего, – продолжила Киаран тише, глядя мимо меня на лужайку перед домом. – Она всегда была рядом, поддерживала во всём, терпела папины выходки и капризы. Мама потратила на него молодость и красоту, отказалась от мечты, не теряла связь с Ривер, не корила отца за неудачи и что получила взамен? Ничего. Она стала женой вожака, родила девочку, но даже мой пол преподносился так, словно это исключительно папина заслуга. Он хорошо к ней относится, пусть и несколько снисходительно, но не любит и не любил никогда, и он ей изменяет, о чём прекрасно осведомлены все в стае. Так скажи мне, Адаани, зачем любить мужа? Нет, я не опущусь до этого унизительного и бесполезного чувства. Я люблю танцы, музыку, красивые вещи, ценю комфорт и поддерживаю тех, кто готов бороться за справедливость в этом мире. Я буду очень-очень любить наших детей. Но Кейтена я не люблю и не полюблю никогда, – неожиданно волчица посмотрела на меня пристально, серьёзно. – Поэтому будь добра, сними свой приворот, или чем ты там ещё его окрутила, и больше не приближайся к нему. Я знаю, Кейтен считает меня этакой избалованной прицессочкой, помешанной на идее высшего предназначения, но происходящее не только и не столько божественный каприз, но и, прежде всего, судьба, определённая до нашего с ним рождения. Традиции, которые должны соблюдаться и сохраняться, если мы не хотим окончательно впасть в хаос и неразбериху, столь свойственные людям. Долг, от которого ни я, ни он не можем отказаться, как бы ни желали обратного. И, в конечном итоге, в наших с ним силах сделать наш брак и наше дальнейшее совместное существование максимально удобным и взаимовыгодным. В любом случае я могу дать ему гораздо больше, чем можешь ты, и он может дать мне больше, чем когда-то мой папа дал моей маме. Пожалуйста, не лезь в то, что тебя не касается. Если бы ты была человеком, я бы ещё поняла твою настойчивость, но ты русалка, ради луны, зачем тебе оборотень? Поразвлечься – на здоровье, мне всё равно, с кем спит Кейтен сейчас и с кем будет спать впоследствии, но серьёзные отношения между волком и русалкой? Неужели твои же сородичи одобрят подобное?

Я царевна морская, я сама выбираю себе мужчин и никто, даже венценосный батюшка, не может повлиять на моё решение. Я четвёртая, но не последняя дочь, и у нашего отца и без меня хватает головной боли. Неважно, что я стану делать – выскочу замуж по человеческим обычаям за первого своего мужчину, заведу гарем из дюжины любовников или вообще буду вспоминать о сексе раз в пятилетку. Сёстрам – особенно Аресте, хе-хе, – главное, чтобы у меня в принципе мужик был, папеньке и в голову не придёт оспаривать мой выбор, каким бы тот ни был, – учитывая выводок в шесть юных и взбалмошных русалочек, трудно винить отца за некоторое равнодушие в данном вопросе, – ну а подданным так и вовсе дела нет до личной жизни царевен. У нас многое что иначе, чем у людей… или оборотней.

– Мне жаль тебя, – произнесла я наконец и совершенно искренне.

– Разве? – в синих очах мелькнуло то ли раздражение, то ли презрение. – Себя пожалей. Если ты продолжишь… настаивать, мне придётся применить меры посерьёзнее передачи записок твоему названому брату.

Я покачала головой и, не удостоив Киаран ответом, развернулась, спустилась по ступенькам крыльца и направилась через двор к Лансу и Бруку, настороженно наблюдавшим за нами через ограду.

Глава 10

Моя жизнь превратилась в болото. Дни и ночи сменяли друг друга, от Кейтена не было никаких вестей, а сама я больше не решалась заявляться к нему без приглашения, будь то кабаре или дом. Замок кипел и бурлил едва ли не в прямом смысле слова: все, начиная с прачки и закачивая королевой, занимались подготовкой к близящемуся балу и только нам троим – а именно мне и виновникам торжества – было абсолютно нечего делать, кроме как терпеливо сносить примерку нарядов для праздника. Ланс и Люсинда демонстративно друг друга игнорировали, словно показное равнодушие могло хоть что-то изменить. Ланс на досуге проводил со мной душеспасительные беседы, уверяя, что раз Кейтен не готов жениться на мне, то и не стоит моих переживаний. Спорить с доводами брата и возражать я даже не пыталась, равно как и говорить, что, справедливости ради, наши с ним пути тоже скоро разойдутся и близкие доверительные отношения неизбежно превратятся в суховатое, официальное общение родственников, встречающихся два-три раза в год на крупных семейных торжествах. Порой я удивлялась тому, как Ланс может не понимать настолько простых вещей, но потом вспоминала о склонности людей закрывать глаза на очевидное, притворяться, будто ничего особенного не происходит и не произойдёт в дальнейшем, и начинала жалеть брата.

Впрочем, я и сама не лучше.

Встречалась с Кейтеном, не думая, что может случиться через месяц, неделю или и вовсе завтра. Не анализировала ни оговорки оборотня, коих было с избытком, ни намёки Киаран, скрывать которые она себе труда не давала, и даже не сообразила сразу, что нет у простого бармена денег, чтобы водить девушку в дорогую ресторацию. Вообще ни о чём не думала, кроме текущего момента да нового свидания. С другой стороны, вела я себя, как и положено истинной дочери морей – жила одним днём, в котором есть сегодня и сейчас, есть сиюминутные удовольствия и радости, а что будет потом, не так уж и важно. Мы русалки, мы не выходим замуж по человеческим представлениям, не заводим долгих отношений, мужчин других рас используем исключительно для секса, максимум для короткого необременительного романа. Мы свободолюбивы и независимы и желаем лишь день-деньской беззаботно резвиться в океане, думая только о собственной персоне.