Цветок Эридана (СИ) - Розалиска Лидия - Страница 144

— Что? Вам не нравится?

— Нет! Мы уходим! — девушка отодвинула стул и встала; несколько фрейлин и паж поднялись из-за стола, чтобы, как обычно, сопроводить Её Величество.

— Сидеть, — велела им госпожа Агне.

Королева сделала пару шагов и неуверенно остановилась. Пространство было её врагом, и ни одна рука не потянулась навстречу, чтоб вывести её из зала.

— Ну что ж ты встала? Иди! — усмехнулась баронесса.

Принцесса топнула каблучком. Придворные в немом молчании наблюдали за сценой, но тут одно из кресел скрипнуло, и все головы повернулись в сторону Келерии Деммской.

— Ах, тётя! — с облегчением выдохнула Ева-Мария.

— Быстро сядь на место и прекрати позорить Эридан! — прошипела делла Келерия с милой улыбкой на лице. Девушка была возвращена за стол и до конца ужина просидела с надутыми губами, после чего её увели переодеваться.

Лорит торжествовал. Слушая проникновенную лесть придворных, он чувствовал себя отомщённым, и досадная выходка королевы почти изгладилась из его памяти. К тому же вскоре объявили начало танцев, и несколько красавиц, на которых он смотрел весь вечер, по очереди составили ему пару.

Когда Его Величество утомился плясать и, обмахиваясь веером, присел на трон, распорядитель торжественно объявил начало балета. Придворные выстроились в четыре ряда, исполняя менуэт с подобием сюжета. В середине танца из-за колонны появилась грациозная женская фигура в белом платье с ажурными крылышками за спиной и венком на голове. Девушка изображала сильфиду; маленькие пуанты подчёркивали её воздушность, и король восхищённо привстал, узнав в ней Еву-Марию. Принцесса танцевала поочерёдно с двумя юношами, а двадцать придворных дам изображали облака и ветер. Далее по замыслу авторов сильфида теряла волшебный пояс и исчезала в лесу. Король готов был вскочить и рукоплескать, но, оглянувшись на крёстную, увидел, что баронесса недовольна.

— Какое неприличие, — сказала она, оттолкнув предложенное ей вино. — Кто позволил королеве танцевать перед двором? Это недопустимо для её положения! Она мать будущего наследника, а не холопка со сцены! Тем более с её-то здоровьем!

Танцмейстер, церемониймейстер и четыре балетмейстера побледнели, как полотно.

— Ваша Милость, балет — это прекрасное искусство. Мы хотели подготовиь сюрприз Его Величеству.

— Всех на кол, — оборвала женщина.

— Но сегодня же праздник, — жалобно проблеял Лорит.

— А ты ступай к благоверной и скажи, чтоб больше не смела показываться в таком виде.

Вид Евы-Марии очень нравился Лориту, но он не мог ослушаться тётки и поплёлся в будуар. Принцесса сидела на диване, устало обмахиваясь платком; пуанты были сняты, а две служанки прилежно растирали ей стопы. Король окинул девушку тоскливым взглядом, и, собравшись с духом, произнёс:

— Сударыня, я пришёл выразить Вам своё недовольство.

— Как предсказуемо! — фыркнула демуазель.

— Отныне Вы не должны принимать участия в подобных представлениях.

— Нам казалось, Вы любите балет.

— Да, но… — молодой человек нервно сглотнул. — Ваш наряд слишком откровенен… и… все смотрят на Ваши ноги. Я не могу этого позволить! Сейчас же переоденьтесь!

— Ах, уйдите и не мешайте нам готовиться! Мы ещё не дотанцевали.

— Неужели Вы собираетесь вновь появиться в зале в этой, с позволения сказать, ночнушке?! — вскричал он.

— Нашу брачную ночь видела половина королевства, а теперь Вас смущает какое-то платье?

— Сударыня, я не приемлю возражений!!! — завопил король. — Вы не выйдете из этой комнаты без корсета!

— Вот как? — Ева-Мария покрылась краской гнева, схватила пуант и запустила в Лорита. — Ненавижу Ваш дурацкий балет! — второй пуант отправился в том же направлении. — Ненавижу Ваш дурацкий дворец! — следом полетел венок и крылышки. — И ваш дурацкий двор, и придворных, и всю Пиранию!

Девушка разрыдалась, уткнувшись в мягкую обивку дивана, а ошалелый Лорит выскользнул за дверь. Его лицо кривилось и дёргалось, на лбу проступила испарина, а тонкие пальцы судорожно рвали воротник.

— Выпейте, Ваше Величество, — лорд Ланцес быстро сунул королю стакан виски.

Лорит дрожащей рукой поднёс бокал ко рту.

— Она… она плачет, — проговорил он.

— Не обращайте внимания, сир. Идите в зал и веселитесь.

— Ваше Величество, крёстная требует Вас к себе, — сообщил запыхавшийся слуга.

Эта фраза волшебным образом привела короля в чувство, и в сопровождении свиты он вернулся в зал, где царила лёгкая неразбериха. Балетмейстеры бегали и суетились, не зная что делать; один из них подскочил к Лориту и начал лепетать, что они не могут продолжать балет без Евы-Марии. В этот момент к ним подошла высокая пожилая дама с красивой осанкой; она держала за руку миловидную шатенку лет шестнадцати.

— Ваше Величество, — сказала леди, красиво поклонившись, — позвольте представить Вам мою племянницу Камиллу Инолию. Она необычайно талантлива и, с Вашего позволения, могла бы завершить партию Сильфиды.

Лорит неуверенно взглянул на девушку. Как у всех балерин, у неё было хорошенькое личико с красивыми глазами, изящная длинная шея и худая фигура. Она поймала его взгляд и робко улыбнулась. Король начал таять.

— Но она не знает роли, — с сомнением произнёс балетмейстер.

— Я буду импровизировать, синьор, — волшебным голосом ответила мадемуазель.

— Вы можете смело доверить Камилле любое исполнение, — заверила родственница. — Она танцует с трёх лет. Эту девушку ждёт большое будущее.

— Полагаю, это следует назвать счастливым совпадением, — Лорит ещё раз посмотрел на миледи и взмахнул рукой. — Господин Брунис, срочно разышите для нашей сильфиды подходящие пуанты.

— В этом нет необходимости, сир, — с поклоном сказала девушка. — Я так люблю танцевать, что всегда ношу их с собой.

Праздничный вечер продолжался. Камилла Инолия блистала, покоряя зрителей своим танцем; многочисленные голоса уже предрекали ей головокружительный успех на сцене, а кое-кто — в объятиях Лорита.

— Сударыня, я восхищён! — воскликнул он, как только балет закончился. — Могу ли я избрать Вас в этот вечер своей дамой?

— Это огромная честь, Ваше Величество, — Камилла склонила шейку в знак согласия.

— А как к этому отнесётся королева? — опасливо спросила леди Спика.

— Пусть поревнует. Немного перца всегда делает блюдо вкуснее, — сказала баронесса, колыхая веером возле груди, и одобрительно кивнула Лориту.

Король взял балерину за руку и отправился веселиться. Что касается Евы-Марии, она проплакала весь вечер, дуясь, что никто не пришёл в будуар и не умолял её вернуться в зал.

Через пару дней срочные дела вынудили баронессу вернуться в имение. Как только карета оной скрылась за горизонтом, придворные вздохнули с облегчением, советник тут же напился, а Лорит, после очередной безуспешной попытки навязать жене свои требования, в истерике покинул дворец, и больше ничто не нарушало размеренного течения будней.

В один из скучных зимних вечеров во дворце принимали знаменитого поэта. Мероприятие проходило в круглом белом зале; присутствовали знатоки и ценители поэзии, а также родственники и протеже столичной знати. Сир Орк презирал подобные собрания, на Еву-Марию они наводили тоску, но других развлечений у неё не было.

Королева в пышном бархатном платье цвета карамели с отсутствующим видом сидела в кресле и машинально помахивала веером из страусовых перьев: мысли Её Величества витали где-то очень далеко — произносились цветистые речи, читались стихи, но ей не было дела до происходящего. Злые языки утверждали, что думает она об эдлере Колзе.

Внезапно ряды гостей всколыхнулись — все повернули головы к арочному проходу, и кто-то сказал:

— C" est monsieur Deblor! En voilà une nouvelle!143

Сбитый с толку поэт замолчал на полуслове, Ева-Мария встрепенулась и выпрямилась в кресле. Господин Деблор исполнял при дворе обязанности королевского посла. Это был манерный долговязый тип, не отличавшийся особым умом, с широко расставленными близорукими глазами и унылым выражением лица, но сейчас от его меланхоличности не осталось и следа.