Секрет скарабея: Исповедь журналистки - Сутрова Елена - Страница 17

Мы с Александром вышли покурить на балкон, спрятанный за красной шторой. Сухоруков даже не обратил на это внимания, а когда закончил читать и обнаружил наше исчезновение, обомлел. Мы строили догадки о том, кто и почему стрелял в Дашку на моем балконе, в нее целились или в меня, и как мне опасно возвращаться домой, пока все не выяснилось, а полковник в это время в панике звонил на пропускной пункт. Когда ему ответили, что никто из здания не выходил, на лифте не спускался, и его глаза стали наливаться кровью, мы докурили по второй и вернулись в кабинет. Выражение лица, с которым нас встретил Павел Валерьевич, описать трудно.

— А я как-то так, почему-то… подумал, что вы сбежали.

Мы переглянулись, а Сухоруков облегченно захохотал:

— Занятное чтиво вы принесли, занятное. И люди вы вообще интересные. — Потом ни с того ни с сего вдруг добавил: — Знаете, главное в семье — взаимопонимание. Мы с женой вместе уже девятнадцать лет, всякое было. Но всегда она меня понимала и поддерживала. Лучший друг — без всяких. Да, так вот о деле. Отчего вы, Юлечка, решили, что это фотография того самого Виктора?

— Это из Интернета — светская хроника семилетней давности. Александр знает эту фирму — «Альвик». Он подтверждает!

— Хорошо! Когда вы будете на работе? Вас там легче отыскать?

— Меня уволили. За самодеятельность.

— Правильно сделали! Между прочим, у нас освободилось место в пиар-отделе. Не заинтересует?

— Нет, нет уж. Не мой профиль. Призвание не позволяет.

— Понимаю. Все думают: мент — значит, пузо с жадной лапой. А расследование, говорите, без нас не смогли закончить, так ведь? Значит, и мы для чего-то нужны?

— Павел Валерьевич, теперь ваша очередь.

— Давайте ваши вопросы.

— Во-первых, дневник Алевтины.

— Какой дневник?

— В письме есть про то, что она вела дневник, и в нем вроде как разговаривала с Виктором.

— В деле нет никаких дневников. Честное слово!

— Но вы сегодня будете в ее доме. Разрешите пойти с вами. Он должен быть где-то там, если она не знала, что умрет.

— Она и не знала. Иначе бы не заказала комплексный обед на дом из ресторана «Гиацинт». Ей привезли его через час после катастрофы.

— Значит, она не хотела покончить собой вместе с Черепановым? Я так и знала! Кто же подложил бомбу?

— Мы знаем кто. Тоже хлеб не зря едим. Этот человек убил и Терентьева. Все улики против него — киллер Сергей Шуйков. Кстати, я должен взять с вас расписки.

Полковник выдал нам по ручке и листу бумаги.

— Пишите. Я — имя, фамилия, отчество, такого-то года рождения — обязуюсь держать в тайне известные мне сведения по делу № 498. Сознаю, что в случае разглашения тайны следствия (мы с Александром старательно писали этот диктант, как послушные ученики) понесу ответственность, предусмотренную Уголовным кодексом за разглашение государственной тайны. Данной подписью удостоверяю — и подпись. Понимаете, как все серьезно?

— Понимаем — заверила я. — А право на первую публикацию?

— Сведения, предназначенные для оглашения, будут направлены вам первой. Остальные СМИ получат их через сутки.

— Но письма Алевтины и вся эта любовная история ведь не являются государственной тайной?

— Являются, пока следствие не закончено. Детали мы обсудим позже.

— И еще одна просьба — я бы хотела, чтобы моя фамилия не фигурировала в сводках для СМИ.

— Понял. Не возражаю! А теперь полюбуйтесь, — Павел Валерьевич бросил на стол фотографию, — Сергей Шуйков.

Я взглянула на фотку и обомлела. Со снимка таращился мне прямо в глаза до боли знакомый красивый брюнет, сиплый дегенерат из дома напротив, моя несостоявшаяся любовь и предмет Дашкиного рискованного любопытства…

— Я его знаю! — дурным басом заорала я.

— Не может быть! Вы что, и у него что-то украли?

— Думайте, что хотите, но этот человек живет в моем дворе!

— Вы уверены?

— Сто процентов.

Сухоруков резко вскочил и схватился за телефон:

— Срочно Вольнова! — Бросив трубку, он накинул пиджак и жадно вперился в меня — какие еще, мол, позарез нужные ему секреты таятся в этой бестолковой башке?

— Пиши на бумаге адрес — быстро!

— Мой?

— Шуйкова!

— Точного я не знаю, девятый этаж, дом 166, улица Балковская.

— Достаточно этого! Ребята, извините, я должен бежать!

— Мы подвезем куда надо, я на машине! — предложил Александр.

— Ладно, ждите меня внизу!

Полчаса мы просидели в машине, сгорая от злости. Сухоруков нам так ничего и не рассказал, кроме имени убийцы, что оказалось полезным опять же для него самого. Меня же больше интересовала трагическая история Альтаир, которая, сама не знаю почему, не давала мне покоя. Александр ругал меня за то, что я так быстро опознала киллера. Надо было поторговаться. Но фотография вызвала у меня такой шок, что соображать не было никакой возможности!

— Хоть бы спасибо сказал! — возмущался Саша.

— Ему по должности не положено.

В конце концов Сухоруков появился. Запихнул голову в окно машины и спешно попрощался.

— Я не могу ждать. Обещаю — вы получите все, что хотели! Только не сейчас! Поезжайте домой, в столицу. Когда все закончится, я вам позвоню. Все! Меня ждет вертолет.

И он невежливо умчался. Такие они, милиционеры, хотя иногда без них обойтись совершенно невозможно.

Глава десятая

Развязка большого скандала

Сухоруков позвонил через три дня. Мы валялись с Александром на знаменательном желтом диване и смотрели низкопробный детектив. Фильм не имел значения. Просто нам было потрясающе хорошо лежать вместе, радуясь друг другу. Телефон Льва я внесла в черный список, чтобы ему не удалось дозвониться раньше времени. Такая пауза пойдет мне на пользу, особенно после сюрприза, который я собиралась на прощанье преподнести агентству. После нашего приезда я, конечно, первым делом помчалась к Дашке, которая уже совсем пришла в себя и снова ныла о своем Жене, а заодно снабдила меня туманной информацией от своего дяди-прокурора. Будто меня ждут хорошие новости. «Хорошими новостями» был допрос в моем отделении милиции и почти полная уверенность сыщиков в том, что дело о выстреле в Дашку — чистый «висяк».

— Алло, Юлечка!

— Слушаю, — сонно ответила я, дожевывая персик.

— Вы сегодня свободны?

— Вполне!

— Тогда я жду вас с Берсудским через полтора часа.

— До встречи. — Я резво спрыгнула с дивана.

— Случилось чудо! Сухоруков дает нам аудиенцию!

Александр издевательски захлопал в ладоши.

Оловянный солдатик на входе, приветливо улыбаясь, проводил нас до лифта. В плохо окрашенном кабинете кроме сияющего Сухорукова сидела еще парочка персонажей с погонами.

— Это они! — сообщил собравшимся Павел Валерьевич и предложил нам стулья. — Начнем?

Толстый майор с лоснящимся лицом почесал колено и почему-то встал:

— Рарешите представиться — майор милиции Тарас Посмитный! Юлия Петровна Маслова, вы награждаетесь почетной грамотой МВД за большой вклад в борьбу с организованной преступностью и поимку особо опасного бандита!

Пока я пыталась задвинуть на место отвисшую челюсть, майор сунул мне в руки грамоту:

— А это — премия! Подарок от всех нас и особенно от Павла Валерьевича!

Не дрожащими, но неуверенными руками я взяла женские часики с гравировкой на браслете:

«Самому везучему журналисту за отвагу и безрассудство!»

— За безрассудство меня раньше только ругали, — призналась я и позорно прослезилась под их жидкие аплодисменты.

— А это вам, за неоценимую помощь органам милиции! — теперь майор протянул грамоту ошалевшему Александру.

Еще раз осчастливив нас щедрыми хлопками, незнакомые персонажи удалились, оставив нам Сухорукова.

У меня наконец прорезался голос:

— Спасибо! Даже как-то не по себе!

— Действительно, спасибо! Большая честь, — светским тоном добавил Александр, который, по-моему, даже был немного растроган.