Катализатор (СИ) - Демидова Мария - Страница 29

Каков настоящий возраст Дарена Тига, точно не знал никто. Считалось, что профессору давно исполнилось семьдесят, но ещё не было девяноста. А если и было, то уж ста не было точно. При этом за почти десять лет, что Эш его знал, Тиг ни капли не изменился. Профессор по-прежнему выглядел очень старым и по-прежнему вёл себя так, будто этот факт — случайная оптическая иллюзия. Хотя и не забывал напоминать о своих преклонных годах, когда это было ему удобно.

Несмотря на несоответствующие возрасту бодрость и энергию, Дарен Тиг всё же ушёл на пенсию — по собственной воле, не дожидаясь, пока его «спишут». Произошло это примерно через год после того, как в Зимогорье приехал Эш. Убедившись в надёжности бывшего лейского преподавателя, Тиг написал заявление об увольнении. Ситуация была беспрецедентной — никто не помнил, чтобы молодому сотруднику, недавно пришедшему в музей, доверили ценный и опасный фонд. Впрочем, точнее было бы сказать, что никто из ныне живущих вообще не помнил, чтобы хранителем оружейной коллекции был кто-нибудь кроме Дарена Тига. Но доверие к профессору никому не позволило оспаривать его выбор.

Передав дело своей жизни молодому историку, старый зимогорский оружейник не перестал болеть за него всей душой. Поэтому раз в несколько месяцев он вызывал Эша на отчёт. Формально вызов звучал как предложение выпить чаю и развлечь разговором одинокого пенсионера, но сути это не меняло. Обычно на такие беседы Эш приходил с Джиной, что всегда радовало старого профессора.

В этот раз Дарен Тиг встретил гостей распростёртыми объятиями и горячими извинениями:

— Детки, у меня опять нет ничего к чаю!

Джин рассмеялась.

— Я же предупреждала: нужно купить торт! А Эш сказал, что вы запретили, потому что вам привезли каких-то удивительно вкусных конфет…

— Ну что поделать… — Тиг с виноватой улыбкой развёл руками. — Страдающим бессонницей старикам иногда очень хочется сладкого посреди ночи… Сбегай-ка до магазина, девочка, будь добра. Ты из нас самая молодая и быстроногая.

Джин ожидала этого и, не споря, направилась к двери. Потом всё же не выдержала и обернулась.

— В следующий раз я просто сразу приду на полчаса позже, — предупредила она. — Хотите посплетничать — так и скажите. Постоянные походы за «чем-нибудь к чаю» давно потеряли свежесть и новизну.

— Умница она у тебя, — заметил профессор, усаживаясь в глубокое кресло.

Эш, устроившийся на диване напротив, гордо улыбнулся, как будто воспитание умницы Джин являлось его личной заслугой. Впрочем, отчасти так оно и было.

— Женился бы ты на ней, что ли…

Улыбка исчезла с лица Эша мгновенно. Глаза обратились в лёд, скулы — в мрамор.

— Ну извини, извини, — опомнился профессор. — Глупость сморозил. Не обращай внимания на стариковскую болтовню…

— Вам не идёт роль свахи, — отчеканил Эш. И, с усилием смягчая тон, добавил: — Роль старика, кстати, тоже.

— Да ну? — Тиг хитро улыбнулся. — А я думал, уж она-то мне как раз отлично удаётся… — Он бросил быстрый взгляд на дверь и перешёл к сути: — Ладно, давай, выкладывай. Как ваши дела?

— А что выкладывать… Всё так же, профессор. Лекарства нет и не предвидится. Но вы это и сами наверняка знаете.

— Вот давай без этого пессимизма… — поморщился Тиг. — Что значит «не предвидится»? Тоже мне, предсказатель нашёлся…

Эш невольно улыбнулся. За досадливым бормотанием профессора несложно было разглядеть сочувствие.

— Это не пессимизм и не предсказание. Это реалистичный прогноз. Я всё-таки учёный. Джин — врач. Мы неплохо представляем перспективы.

Дарен Тиг сокрушённо вздохнул.

— Бедная девочка…

Эш мрачно усмехнулся. Да, всё правильно. Бедная девочка.

— Ты-то сам как? — спросил Тиг, пристально всматриваясь в лицо ученика. — Держишься? Никакой больше ерунды вроде «бросить всё, сбежать от Джин и…»

— Вам не надоело меня об этом спрашивать? — резко перебил Эш старого оружейника. И сам удивился, насколько за последние годы устал от этого вопроса. Он глубоко вздохнул и ответил уже спокойно и твёрдо: — Я держусь, профессор. И буду держаться, пока держится Джин. А что касается ерунды… Департамент опять изменил нам форму отчётности и регистрации и требует все документы «уже вчера». Так что ни для какой другой ерунды в моей голове просто нет места.

Когда в квартиру вернулась Джин, мужчины были увлечены разговором о работе. И казалось, что никаких других тем здесь не поднималось. Девушка, как всегда, сделала вид, что поверила в это.

А работа, между тем, и правда была главной причиной, заставившей Тига настойчиво звать Эша на отчётное чаепитие.

— Как вы умудрились упустить Обод?! — старый оружейник был вне себя. — Я думал, истории про спецхран — выдумка этих охотников за сенсациями…

Джин, уютно устроившаяся в углу дивана, прижалась к боку Эша — не то прячась от профессорского гнева (разумеется, не имевшего к ней никакого отношения), не то пытаясь поддержать. Но мужчина и без того выглядел совершенно невозмутимым. После натиска полиции, журналистов и недоброжелательно настроенных посетителей музея возмущение бывшего хранителя оружейного фонда не могло вывести его из равновесия.

— То, что мы вообще что-то упустили — уже само по себе ненормально, — заметил Эш. — А как умудрились — это мы сейчас с Рэдом пытаемся выяснить.

— Да… — протянул профессор. — Получается, эти молодчики через рэдову хитрую защиту просочились, да так, что он сам не заметил? Сложно поверить… Так и я начну думать, что им кто-то изнутри помог.

— Они воспользовались удобным случаем, — признал Эш. — Есть у нас один мальчик… Не в меру любопытный и, к сожалению, очень талантливый. Решил самостоятельно изучить редкие экспонаты. Вскрыл защиту. За ним грабители и прошли. Им просто повезло.

— А вот об этом в газетах не писали… — заинтересовался Тиг. — И что же за мальчик?

— Крис, — неохотно ответил Эш. — Гордон. Помните такого?

— Забудешь его, как же! — усмехнулся старик. — Ночной кошмар оружейного фонда, шастающий по музею, как по собственной квартире… Сколько хоть ему сейчас?

— Восемнадцать. И шастать, как видите, продолжает.

— Ну, я надеюсь, ты воздал ему по заслугам? — уточнил профессор.

— Он его в стажёры взял, — хихикнула Джин. — Они с Рэдом, точнее. Сначала чуть не убили, а теперь поделить не могут.

— Он помогает Рэду искать бреши в системе безопасности… — начал объяснять Эш, но Тиг его уже не слушал. Он хохотал, запрокинув голову и вытирая ладонями выступившие слёзы.

— Вот мало нашему музею талантливых мальчиков с тёмным прошлым и опасными пристрастиями! Ещё один был просто необходим! — тяжело дыша от не желавшего отпускать его смеха, заявил профессор.

Эш молчал, выжидая, пока Тиг окончательно успокоится, и только после этого вернулся к прежней теме:

— В любом случае нам повезло, что вынесли именно Обод. Прошли мимо того, что могло бы стать причиной глобальной катастрофы, и взяли сломанный артефакт, который даже в исправном состоянии сам по себе безвреден…

— Сам по себе… — Тиг резко посерьёзнел и задумчиво постучал шишковатыми пальцами по деревянному подлокотнику. — Сам по себе, конечно, да…

Теперь настала очередь Эша бросать на учителя пытливые взгляды.

— Кажется, вы знаете что-то, что необходимо знать мне, — предположил он.

Профессор неопределённо пожал плечами.

— Ходят слухи… Слухи! — подчеркнул он с такой интонацией, что сразу стало понятно: слухи эти до тождественности близки к фактам, — что в Миронежском суде недосчитались одной колбы ритуальных чернил.

— Это кто же может распускать такие слухи? — недоверчиво прищурился Эш.

— У меня много полезных связей, — уклончиво ответил профессор. — Поживёшь с моё — сам обзаведёшься. Но дело не в том, от кого слухи исходят, а в том, что эти две кражи вряд ли случайны. И грабители ваши не просто взяли первый попавшийся предмет. Они знали, за чем шли. Скорее всего, артефакты стекаются в одни руки, и это очень плохо.