Выбор за тобой (СИ) - Воронина Алена - Страница 19

— Родная, любимая, — пытался докричаться до жены Темный. — Я сделал все, что мог, но то, что происходит вне моих возможностей. Я не могу вернуть ему магию, как и Шейдеру.

— Он… Он умрет?

— Нет, но если магия не вернется, жизнь его сильно изменится, хорошо, что в нем жил более-менее чистокровный дроу. По крайней мере, организм жизнеспособен без магии, — Риан понимал, что даже так дроу не сможет долго протянуть, лишиться того, что дано с рождения это не просто подрыв здоровья — это и подрыв психики.

— А Лорд Шейдер?

— Он… сходит с ума.

Дея отстранилась от любимого, пытаясь собраться с духом, и начала дышать, как тогда, когда было очень больно, когда рождался Руад Тьер. Дышать, чтобы совладать с собой, чтобы голова прояснилась, только так можно было попытаться спасти целую Империю, которой сутки назад кто-то очень страшный бросил вызов, и дроу, друга, за которого стоит бороться. Хотя, как оказалось, далеко не сутки, а гораздо раньше.

— Дети исчезают, возвращаются без магии уже и в Империи и в королевствах.

— Я даже не буду спрашивать, откуда ты это знаешь.

— Я прошу защитить… — ее голос чуть дрогнул, но она собрала всю свою силу и волю.

— До Руда никто не дотронется, — он сам себе верил с трудом, но знал, что пока дышит, сын тоже будет жить.

— Мне страшно, Риан.

Темный прижал к себе жену. Он знал, что такого еще не было, были зарвавшиеся Темные, демоны мечтающие получить все, полубоги, выползавшие из Бездны за своей данью, но не было тех, кто забирал все просто так, ничего не прося, не требуя, и от этого становилось страшно даже ему.

Его пугала любая отлучка из дома последние месяцы, и теперь он не мог оторваться от жены и малыша, потому что удар мог последовать в любой момент. Руад — потомок сильнейшего рода, смеси охотников и демонов. И он, еще даже не родившись, сумел проявить себя магически, доставив огромное беспокойство отцу. Но то, что было лордом Тьером отодвинуто и забыто, то, что ранее было его долгом перед Империей, напомнило, кто он есть.

Убитые горем матери, дети которых без магии могут не выжить!

И как бы силен не был Тьер, он мог оказаться на их месте. Единственным решением было обезопасить Руда и приступать к своим обязанностям, чтобы найти того, кто страшнее всех прежних врагов в тысячи раз, ибо покусился на самое ценное.

И перво-наперво надо было наведаться к Лаври.

Найрина поджала губы, и хоть по позвоночнику бегали мурашки, лекарь не прекратил осмотра.

Перед ней на кровати в крохотной светлой комнатке с белыми занавесками и окном, в которое стучалось утреннее солнышко, сидел человек, которому было хоть здесь в уюте и тепле хоть в Бездне совершенно одинаково. Мир вокруг он не воспринимал. Иногда он даже на легкие уколы боли не реагировал.

Лорд Шейдер Менос был когда-то хорош собой, но одна встреча изменила для него все. И таких как он в больнице Третьего Королевства, где Найрина и работала и училась, было уже больше десятка. Лорд Тьер и Даррэн доставляли их сюда, среди них были и высокопоставленные чиновники и простые жители и не только Империи, но и Королевств, разных рас, что сильно смущало остальных служащих больницы, потому как к вампирам и, как они считали, нечисти многие из них отказывались подходить.

Темным лордам пришлось их доставлять сюда и выставить охрану, потому как многие представители родов, к котором они относились, считали их заразными и требовали уничтожить. И если принц Хаоса и Глава безопасности Темной Империи видели в это разбазаривание улик и свидетелей, для лекаря они были живым дышащими и когда-то думающими существами. Убийство душе Найрины претило, какими благородными ни были бы цели.

Она приходила к ним каждый раз, когда выдавалась свободная минутка, исследовала под разными углами, заглядывала в самые дальние уголки, но способа помочь не находила.

Люди и нелюди представлялись ей остовами кораблей, потерпевших кораблекрушение и выкинутых на берег. Глаза мужчины перед ней были широко открыты, но вряд ли он что-то видел, иногда его губы шевелились, но разобрать слова было невозможно.

— Не повезло ребятам — старый профессор Итинур тоже частенько наведывался с ней в палаты, прицокивал языком, горестно качая головой и совершая магические пасы. Но, как и она, не находил ответов, как бедолагам помочь.

— Я перепробовала все: магическое вливание, простейшие артефакты, сложные артефакты, — Найрина склонилась к пациенту, аккуратно убрав прядку волос, упавшую мужчине на лицо.

— Да, леди Эллохар. Я сам не раз все это пробовал, для лекаря неспособность помочь, как кость в горле.

— Мне кажется, они страдают внутренне, — вырвалось у Найрины.

— Может вы и правы. Да, страшно быть бессильными. Но надо пытаться госпожа — лекарь. Для этого нас боги и наградили даром. Надо думать, искать выход. Пока есть время… — прошаркал профессор к двери.

Найрина наклонилась, чтобы поправить съехавшее одеяло, укрывавшее ноги больного, и легкий ветерок донес до нее мольбу-стон, заставив женщину замереть.

— Дея…

Глава о смятении

Когда я проснулась, ночь правила миром и было еще далеко до рассвета. От прохлады там, за пределами одеяла, нос заледенел, но голова была настолько ясной, что сразу стало понятно — не засну. Такое бывало, когда появился Тоха. От волнения или переутомления, а может от гормонов, я часто не могла заснуть. Сперва просто лежала в кровати, ворочаясь, до победного пытаясь выиграть битву за сон, прислушиваясь к сопению маленького носика, а потом сдалась и обнаружила, что лучше большая чашка травяного чая и книга или хороший старый фильм, чем это ночное мытарство, так что в обнимку с подушкой, пледом и радио-няней, я уходила в гостиную и там наслаждалась спокойствием. Да и жаловаться было бы грех, Андрей давал мне шанс, даже когда сынишке был месяц, выспаться и понежиться в кровати. Что и говорить, мне повезло с ним. Он работал как проклятый, любил как сумасшедший. Может поэтому и ушел так рано, слишком идеальным и сказочным был. Хотя, это теперь так кажется, тогда я находила поводы ныть и возмущаться.

Эх, сейчас кофе бы пригодился. И книга. Но ни того ни другого в наличии не имелось. Лагерь тонул в тишине, мужчины спали под телегами, быки стояли за кругом на границе света у большой перевязи, обратившись статуями, даже не переступая громадными копытами во сне. Где-то даже бродил охранник, который должен был сторожить лагерь, но его видно не было. Костер еще не прогорел, возле него, сгорбившись, точно коршун над добычей, сидел маг. Светлые волосы скрывали его от мира, перед ним на земле что-то лежало, и этим чем-то он был явно увлечен. Память услужливо нарисовала позавчерашнее происшествие. И почему-то нахлынуло чувство вины за свое поведение. Он, конечно, сволочь редкостная, но вроде как мне жизнь спас и даже вымыл, если уж на то пошло. Понятное дело, те, кто обладают силой тут, не сильно переживают о том, какое мнение о них складывается у простых людей. Откинув одеяло, я выбралась из-под телеги и пошла к костру.

— Сяду? — у нас вроде как принято интересовать из вежливости, хотя костер общий. Сгорбленная фигура не пошевелилась. Чувство вины быстренько растворилось. Ну и ладно!

Перед магом действительно лежала книга. Что же, не буду мешать. А то вдруг процесс медитации прерву. Взяв чайник, а его ставили на угли, оставшиеся после того как прогорали первые дрова в небольшую ямку, отчего вода оставалась теплой, я уже предвкушала возможность погреть руки и нос от теплой кружки. Но тяжелый котелок тоже решил меня игнорировать, как и маг — вода литься не желала, будто носик заткнули. Я открыла крышку. Да нет, вода на месте, носик чист, наклоняешь… А она наклоняется вместе с чайником, будто лед.

Что за чертовщина!

И тут на меня накатила ледяная волна ужаса. Грудь сдавило. Я смотрела на Крассиса и понимала — маг не двигался, вообще, даже будто не дышал. А мое собственное дыхание, оказалось, сливалось с шепотом, ненавязчивым, ничего не просящим, ничего не требующим, он складывался в простую нежную, но жуткую мелодию. Опустив чайник, застыла, я знала откуда шел шепот. Он окружал, пропитывал, но направление, откуда он приходил, можно было определить безошибочно.