Ошимское колесо (ЛП) - Лоуренс Марк - Страница 41

– Я библиотечная запись. Ответы – моё предназначение.

– Но где-то… в машинах… есть полная копия Джеймса Алана Кендета? С его мнениями и желаниями?

Призрак кивнул.

– Несомненно.

– Можно ли повернуть назад колесо? – С неожиданной настойчивостью спросил Гариус.

Пауза.

– Вы имеете в виду комплекс ИКОЛ в Лейпциге? – Судя по голосу, Джеймс читал по книге.

– Ошимское Колесо.

Джеймс Алан Кендет кивнул. Очередная пауза.

– Это ускоритель частиц, круговой тоннель длиной более двух сотен миль. Рулевое колесо вселенной – вот упрощённый способ понимания тех изменений, которые совершил комплекс ИКОЛ, и продолжает совершать. Двигатели в ИКОЛ поворачивают гипотетическое колесо, циферблат, если вам угодно, изменяя основополагающие настройки реальности. На фоне оборудования в камере столкновений ваши соборы выглядели бы крошечными. Короче, поворачивать нужно машину, а не колесо.

– Это машина! – Я уцепился за эту мысль. – Ты тоже машина! Выключи его!

– Система изолирована, чтобы предотвратить вмешательство. А физически туда добраться… затруднительно. Поле Рехенберга яростно флуктуирует при приближении.

– Что ж, ладно. – Мне сильно захотелось захлопнуть шкатулку, и я протянул к ней руку. Все плохие сказки начинаются в Ошиме, и я-то знал, насколько именно там всё становится плохо при приближении. Я положусь на то, что бабушка нас спасёт. – Значит, ничего не поделать. – Моей руке стало холодно, даже когда пальцы ещё не коснулись шкатулки, словно я сунул её в холодную воду.

– Обнаружено затруднение. – Проговорил оригинальный голос шкатулки, ни мужской, ни женский – не человеческий. Призрак нашего предка замерцал и исчез, а на его месте появился пожилой мужчина с вытянутым лицом. Постояв перед нами с секунду, он исчез, и на его месте появилась молодая женщина с короткими волосами и тёмными кругами вокруг глаз, не красивая, но привлекательная. Оба были странно знакомы.

– Стоп, – сказал я, и женщина осталась.

– Аша Лауглин, – сказал безвозрастный голос и затих. Женщина посмотрела мне в глаза.

– К… как ты умерла? – Я отдёрнул руку. Что-то в её взгляде меня напугало.

– Я не умерла, – сказала она.

– Ты всего лишь эхо, история в машине, мы знаем это. Как умерла настоящая Аша?

– Она не умерла. – Аша взглянула на Гариуса и снова перевела взгляд на меня.

– Что с ней случилось в День Тысячи Солнц?

– Она преобразовалась силой воли. Её личность нанеслась на негативное энергетическое состояние тёмной энергии вселенной.

– Что?

– Она стала бестелесной.

– Что?

– Духом.

– Тёмным духом. – Я уставился на женщину. – Аслауг?

– Да, она попала в ловушку мифологии людей, которые заново населили северные регионы. Вера множества нетренированных умов оказалась сильнее её воли.

Я подумал об Аслауг, дочери Локи, рождённой изо лжи, о её паучьей тени и о чудовищной форме, которую она приняла в тот день, когда прорвалась в дверь аномагов в Ошиме.

– Сочувствую.

Призрак Зодчего пожала плечами.

– Эта судьба не уникальна. Многие из нас попадают в ловушку тех историй, которые о нас рассказывают другие, или мы сами. – И она уставилась на меня, сурово и насмешливо, чем ещё сильнее напомнила Аслауг.

Подтекст мне не понравился, так что я возмутился:

– Ну, я-то не…

– Прямо сейчас тебя пытается захватить история о прекрасном принце, Ялан. А есть и другая история, которую ты рассказываешь сам себе, и она может затащить тебя на совсем другую дорожку.

– Для библиотечной записи ты очень уж разговорчива. – Я снова протянул руку, чтобы захлопнуть шкатулку.

– Никогда не любила играть по правилам, Ялан. – И она улыбнулась такой знакомой мне тёмной улыбкой.

Стук в большие двери тронного зала заглушил всё, что я мог бы ответить, и тут же, не ожидая отклика, ворвался глава дворцовой стражи.

– Стюард, маршал, атака на город! Мертвецы в реке!

ДВЕНАДЦАТЬ

Атака началась с обоих берегов Селина, и возвестил о ней плот из трупов, плывший по течению. Больше сотни трупов, и, судя по цветам остатков одежды, это были погибшие на войне вторжения Орланта в Рону. Когда им наперерез вышли лодки, быстро стало ясно, что среди трупов спрятались болотные гули – они держались по краям, высовывая из воды лишь тёмные головы, или лежали пластом на спутанных телах, держа наготове духовые трубки.

– Железным Копытам соединиться с нами на Моранском мосту! – Выкрикивал я приказы, мчась верхом в сторону Лошадиных ворот на выход из дворца. Став маршалом, я получил прекрасного жеребца по имени Убийца – огромного горячего зверя. Хотя управлять им было нелегко – он вечно норовил сорваться в галоп. – Передайте принцу Мартусу, пусть держит Седьмую у дворцовых ворот, пока не разберёмся в ситу… Тпру! – Я повернул голову Убийцы и наклонился вперёд, поскольку он попытался встать на дыбы. – Пусть отправит гонцов на все крепостные башни!

– Есть, маршал! – Капитан дворцовой стражи следовал за мной из тронного зала с пятью своими людьми, получая, и, будем надеяться, запоминая приказы, которые я выкрикивал, выводя Убийцу из стойла. Теперь вокруг меня были капитан Ренпроу и десять верховых гонцов из регулярной дворцовой стражи, и я взмахом потребовал открыть ворота. Мы собирались отправиться на Моранский мост – лучшую обзорную площадку, с которого были видны берега Селина, и левый и правый, и вверх и вниз по течению. Рапорты, полученные мной, устарели уже на полтора часа – кто знает, где сейчас шли сражения, и в каком положении мы оказались. "Железное Копыто" – это нынче всего лишь питейный клуб для богатеньких сынков аристократов, но до того, как бабушка их распустила, они все были офицерами кавалерии, и, хотя от лансьеров в городе мало толку, они по крайней мере смогут быстро прибыть, куда требуется.

Я заметил одного из стражников, Дубля, который направлялся куда-то по какому-то поручению, и отправил его в Римский зал с приказом охранять здание. Он был самым молодым из отцовских стражников, и возможно единственным из всех, кто ещё мог хоть что-то соображать в сражении.

– И не позволяй никому, кого не знаешь, пройти внутрь, живому или мёртвому! Особенно мёртвому. Даже если ты его знаешь!

Дубль бегом направился в сторону зала, и я в последний раз осмотрелся. Тени Миланского дома тянулись в сторону Внутреннего дворца, словно это Гертет тянулся к трону своей матери. Солнце светило низко над стенами, без жары. День заканчивался.

– Вперёд!

Спустя несколько мгновений мы с грохотом проехали под аркой ворот и помчались по Королевской дороге; копыта выбивали искры из булыжников. Следующие несколько минут наше внимание занимала скачка на большой скорости по дорогам, которые были то забитыми, то узкими, то извилистыми – а то всё вместе. Сбить с ног крестьянина-другого всегда приятно, вот только если ты куда-то спешишь, это может тебя замедлить. И к тому же в Вермильоне крестьяне хилые, и на следующий день припрётся отец пострадавшего, или гильдия, или кто там сидит за дворцовыми воротами, и будет требовать компенсации. А то и того хуже – правосудия.

Мы, со мной во главе, мчались галопом по западному берегу в сторону Моранского моста. Мне не хотелось ехать первым, но все остальные подчинялись мне как маршалу, и Убийца не давал другим лошадям вырываться вперёд, даже когда я пытался его осадить. Дорога вдоль западного берега местами довольно широкая, на нескольких участках даже мощёная, но в сторону моста вела полоска утоптанной земли – она вела к воде между зарослями камыша и шиповником, разросшимся у стен прибрежных домов торговцев. Я увидел впереди фигуры и крикнул им убираться с дороги.

– Маршал! – завопил позади меня Ренпроу. Остальные его слова потерялись в грохоте копыт.

Люди впереди двигались слишком медленно, и, выбирая из нескольких вариантов: затормозить, свернуть влево на болотистый берег, вправо в кусты шиповника или просто растоптать грязных крестьян, я принял королевское решение ехать дальше. Тут же выяснилось, что я весьма благоразумно пренебрёг безопасностью народа, поскольку фигуры оказались распухшими утопленниками: покрытые илом твари хотели стащить меня с седла.