Ошимское колесо (ЛП) - Лоуренс Марк - Страница 53

– Но король он или нет, идиот или нет, вряд ли наш дядя совсем не прав – там что-то на самом деле есть, что-то приближается оттуда… Причём, близко. И это не твоя битва у ворот…

– Возможно. – Я тоже это чувствовал. – Но мы не можем позволить городу пасть. – Я направился к главным воротам. – И дворцовая стража нам тоже нужна!

– Он тебе их никогда не отдаст! – Крикнул Мартус мне в спину.

– Надо попробовать! – Отмахнулся я и зашагал на встречу с новым королём Вермильона.

СЕМНАДЦАТЬ

Я подошёл к огромной решётке. Вкупе с надвратной башней, из которой она опускалась, это было, возможно, единственное военное сооружение во всём дворце. Основная стена была не больше двадцати футов в высоту и не толще меча. А дальше от надвратной башни она местами опускалась и ниже пятнадцати футов.

Мартус сказал, что Гертет никогда не отпустит стражу.

– Мне ли не знать тру́сов! Я найду способ! – сказал я себе, раз уж брат остался за пределами слышимости.

Я не сказал о Дарине. Наверное, не хватило храбрости. Слова никак не хотели выходить, а если б и захотели, я бы не доверил себе их произносить. Возможно, никто из нас не переживёт эту ночь. А если переживём, то днём найдётся время погоревать.

У главных ворот я не увидел ни стражи на стенах, ни часовых в будках по обе стороны ворот, ни следа движения в бойницах или в дырах-убийцах. Я вытащил меч и постучал навершием по металлической шишке в том месте, где пересекались два прута решётки.

– Открыть ворота!

Долгое время не было никакого ответа, а потом из глубокой тени на дальнем конце тоннеля показалась фигура и не спеша приблизилась, на ходу открывая лампу, чтобы взглянуть на меня через решётку из дуба и железа. Тощий парень в серо-зелёной форме Марсейльской башни, с копьём на плече. Железный шлем на его голове выглядел старше Красной Королевы.

– Открывай чёртовы ворота. – Я снова застучал.

– Не знаю точно, как это делается, ваш милость. – Его этот факт не очень-то беспокоил, и скорее всего он говорил правду, поскольку обычно он, наверное, располагался не на виду, охраняя заключённых Марсейльской тюрьмы.

– Твоё имя, стражник. – Требование, не вопрос.

– Роноло Даль, коли вам угодно. – Он щёлкнул каблуками, хотя на самом деле щелчка не получилось.

– Мне это не слишком угодно. А теперь, стражник Даль. Открыть. Ворота. – Эти ребята нечасто встречаются с королевскими особами и слабо разбираются в том, как себя вести. Я понятия не имел, как Роноло оказался на страже ворот дворца Красной Королевы, видимо, по своей воле, но это не сулило ничего хорошего.

– Не могу, ваш милость. Приказ короля. Никого не впускать, никого не выпускать.

– Прости? – Я приложил руку к уху и прижался к тяжёлым доскам.

Роноло повторил за мной, наклонившись и повысив голос:

– Никого не впускать, никого не выпускать.

Я шустро сунул руку в маленький квадрат между вертикалями и горизонталями, схватил его за затылок и прижал к решётке. Второй рукой я повернул меч и приставил кончик к его шее.

– Я маршал вооружённых сил этого города. Я принц Красной Марки, внук Красной Королевы, и я живу в этом дворце двадцать лет. Поверь, Роноло, я прошёл дорогами самого Ада, и то, что сделаю с тобой, если откажешься мне подчиняться, заставит рыдать всех чертей Сатаны. – Я отпустил его. – Живо. Открой ворота.

Страх бывает великолепным наставником – хотя у Роноло и не было настоящих причин меня бояться, раз уж он стоял теперь вне досягаемости моего меча, но всё равно он торопливо ушёл разбираться со сложными подъёмными механизмами. Две минуты, которые прошли, пока решётка не начала подниматься, были очень длинными, и в это время я рассматривал весьма вероятную возможность того, что Роноло просто бежит, не останавливаясь. Вглядываясь в темноту внутреннего двора за воротами, я понял, что меня преследуют видения младенца, такой мягкой и розовой девочки, мирно спящей в колыбельке, в то время как болотный гуль медленно, но верно крадётся к ближайшему окну. Глупость, конечно. Маленькая Ниа Дарина будет в безопасности в руках Миши, со всеми придворными стражами Римского Зала. И Лиза тоже, подумал я. Вышагивает по своей комнате в гостевом крыле, ждёт возвращения Барраса. Хватит ли мне храбрости рассказать о его судьбе, если я её встречу? Мне ли не знать трусов. Я знал, что ничего не скажу.

Решётка начала открываться, заставив меня вздрогнуть. Целый дюйм она медленно ползла вверх, и остановилась. Потом ещё один. Я представил себе, что Роноло сам крутит огромную лебёдку. Ещё дюйм. Я убрал меч в ножны. И в лучшие времена глупостью было бы носить обнажённую сталь во дворце. Но всё же, в тот миг, как рукоять коснулась кожи ножен, я тут же почувствовал себя уязвимым.

Я перекатился под решёткой, как только щель стала достаточно широкой. Доспехи сговорились с гравитацией, чтобы мне было тяжело подниматься на ноги. Это напомнило мне, какой громоздкой может быть кольчуга, и, раз уж подо мной не было теперь без четырёх шустрых ног Убийцы, я решил сбросить лишний вес – чтобы не возиться в темноте с пряжками, срезал ремни ножом, стащил кольчугу через голову и с тяжёлым металлическим звуком уронил её на землю.

Не став ждать повторного появления Роноло, я поспешил внутрь. Несколько ламп, которые должны были освещать проходы под арками из внутреннего двора, прогорели, и те проходы зияли, словно тёмные пасти. Мои шаги по камням звучали слишком громко. Я чувствовал себя как незваный гость в мавзолее, а не как принц, вернувшийся домой. Много ночей я ходил по этому зданию, шатаясь, едва держась на ногах от выпивки, пока дворец спал, но сегодня дом Красной Королевы казался совершенно другим.

– Похуй. – Я вытащил меч и нырнул в чернильно-тёмный проход, ведущий на площадь Победы. Снова вздохнул я только когда вышел. По всей площади перед лестницей у дома моего отца горели фонари на шестах. В нескольких верхних окнах горел свет, и я подумал о Мише с её ребёнком. Я ускорил шаг, надеясь, что она заперла двери.

Слева от меня стояли казармы Адама – тёмное и тихое строение, в котором жили стражники. Справа – конюшни стражи, которые выглядели столь же пустыми, хотя я слышал тихое нервное ржание животных внутри. Жеребцы топали, словно чувствовали ночную напряжённость. Я даже здесь чуял запах дыма из пригорода. Луна, по-прежнему кровавая из-за пожара, поднялась выше. Мои сапоги слишком громко грохотали по камням.

В восточном и западном крыльях Римского Зала было темно и тихо. С одной стороны располагались кухня и покои слуг, а с другой – дворцовая церковь святой Агнессы. Я сосредоточился на тех фонарях, на озере света у дверей моего дома. Там я мог собрать нескольких стражников и получить более полную картину происходящего. Я побежал.

Мертвецы появились из церкви. Огромные дубовые двери на чугунных петлях с грохотом распахнулись, и из чернильной темноты вышли трупы двух священников, а за ними три юных послушника. Шустрые, как ускоренные мертвецы с городских стен, они немедленно меня заметили и побежали. Я глянул на меч в своей руке, в голове всплыл образ ребёнка Дарина, и на миг решил, что не отступлю.

Тварь, которая появилась за священниками, когда-то была человеком – причём, огромным! Некромант, должно быть, несколько часов над ней работал, возможно, спрятавшись в крипте под церковью. Сколько времени присягнувший смерти ждал за стенами бабушки? Неделю? Месяц? Годы? Наверняка, спрятавшись у всех на виду. Это мог быть как один из отцовских слуг или стражников, так и служанка, которая приносила горячую воду для моей ванны…

Снова сунув меч в ножны, я развернулся и побежал, спасая свою жизнь. Этот мужик, пока не помер, был, наверное, выше Снорри, и почти такой же широкий в плечах. Теперь ему нагромоздили дополнительные мышцы поверх собственных – сырое мясо других людей, прикреплённое к его плоти и кости. Блестящие красные шматы поверх его рук выглядели как бедренные мышцы взрослого человека.