Ошимское колесо (ЛП) - Лоуренс Марк - Страница 68

– В этом и смысл, Ялан. Я этого не упустил.

– Я… – Я попал в Ад, потому что мне не хватило храбрости признать свою трусость. И твёрдо решил больше никогда не попадать в такую ситуацию. – Послушай. Я просто скажу это. Мне не нравится любой план, который не включает в себя моё возвращение, вот так. Уверен, найдутся более способные добровольцы, готовые сделать… это.

– Я сделаю это, – сказал Снорри. Мы оба его проигнорировали.

Гариус не отрывал от меня глаз.

– Кроме того смысл в том, что ты не просто пойдёшь туда, чтобы спрятать ключ в безопасное место – ты им воспользуешься. Колесо – это источник наших бед, и ключ – единственное, что может его остановить. Ты пойдёшь туда, чтобы повернуть Колесо вспять. И если тебе не удастся, то ключ останется в месте, куда опасно идти и откуда невозможно сбежать. Но если у тебя получится, то мир не расколется, ты сможешь вернуться, и все мы будем жить так, как нам предназначено.

Я облегчённо выдохнул. Старик просто спятил. Кто-то должен сменить его на месте стюарда, и тогда все мы сможем тихонько пересидеть время, пока не вернётся Красная Королева и не спасёт нас всех. Если она всё ещё жива.

– Да. – Судя по голосу, Снорри не нужно было убеждать. – Мы должны отправляться сегодня же. – Мы оба его проигнорировали.

– Дедушка. – Я постарался говорить сочувственно. – Ошимское Колесо … это ведь на самом деле не колесо, ты в курсе? Это тоннель глубоко под землёй, кольцо в несколько миль шириной. Его нельзя "повернуть".

– Это машина. Вот что сказала мне Кара, – проговорил Снорри. – Это машина, которая изменила мир тысячу лет назад и всё ещё продолжает изменять. Её запустили, значит можно и остановить.

– Интересно, – сказал я, подразумевая "заткнись нахуй". Я понятия не имел, отчего Снорри так рвался в Ошим. Я постукал по подбородку, будто обдумываю его слова, и постарался, чтобы мой голос не звучал слишком раздражённо. – Тоннель, машина, какая разница, мы не можем повернуть его вспять.

– Но ты можешь его выключить, – сказал Гариус. – Если у тебя есть нужный ключ.

ДВАДЦАТЬ ДВА

Итак, я снова оказался в речных доках и собирался отплыть из Вермильона на лодке с викингом. С тем же викингом, на другой лодке.

Я долго и яростно спорил, что должен взять с собой по меньшей мере отряд отборных войск, под которым имел в виду небольшую армию… а лучше, если уж на то пошло, большую. Гариус отметил, что любые пехотинцы меня замедлят, и к тому же они нужны на стенах. Орда мертвецов, бродящих по углям пригорода, по-прежнему представляла собой серьёзную угрозу. К тому же не было известно наверняка, что Мёртвый Король не обратит снова своё внимание на них, и не пошлёт ещё одну нежить или нерождённого, чтобы направить их действия.

– Быстрый конь послужит тебе лучше, чем пара сотен человек, а всю кавалерию, что здесь оставалась, королева взяла с собой в Словен. И нам нужны все всадники, оставшиеся в Вермильоне – это мобильные резервы, которые смогут отразить возможное вторжение.

Гариус указал, что начать своё путешествие нам надо по пути продвижения бабушки в Словен. Передвигаться по следам разрушений должно быть сравнительно безопасно. У него не было вестей от сестры, и насчёт донесений о её смерти, похоже, дядя Гертет принимал желаемое за действительное. При хорошем раскладе бабушка уже сровняла с землёй твердыню Синей Госпожи и голыми руками прибила ведьму.

Это, разумеется, привело меня к предложению доставить ключ в руки Красной Королеве, и пускай она решает, куда его деть – в Ошимское Колесо, или себе на шею. И если решит в пользу Колеса, то уж конечно она с этим справится лучше меня.

Гариус снова возразил мне:

– Ялан, у тебя есть качества, которых нет у неё. Необходимые качества. В случае чего ты сбежишь. Ты будешь лгать и жульничать. А моя сестра скорее ввяжется в драку и умрёт. Самый верный способ доставить этот ключ в Ошим – это в руках такого гибкого и находчивого человека, как ты.

Разговоры Гариуса о его сестре навели меня на мысли о моей сестре. В Аду Марко открыл мне, что самые священные предметы способны разделить нерождённого на душу ребёнка и оседлавшую её нежить. Но отцовская печать исчезла, как и его священный камень, а поиски во Внутреннем дворце не дали ничего священнее золотого креста, благословлённого кардиналом. Я всё равно его взял. Он же из золота! Но если честно, я подозревал, что благословение моего отца сделало крест ещё менее священным, чем он был до того.

И всё это привело меня на холодный туманный берег реки, и к мыслям, что если бы я действительно был гибким и находчивым, то уж нашёл бы способ этого избежать. А ещё, ото всего этого я стоял, держась рукой за щёку.

– Кажется, она мне зуб расшатала. – Я потрогал его языком.

– На мой взгляд, ты выглядишь нормально, – сказал Снорри, уставившись на воду.

В одном из залов ожидания во дворце стражник привёл ко мне Мишу. Она пришла, держа на руках орущую во всё горло Нию. Она выглядела совершенно истощённо, как молодые родители после очередной долгой и ужасной ночи.

– Ялан? – она удивилась, увидев меня.

– Миша, садись. – Я кивнул на мягкую кушетку производства какого-то флорентийского мастера.

– Что случилось? Это Дарин! Говори! – Она не двинулась с места, и даже завывания Нии стихли, подчёркивая мгновение.

Слова пересушили моё горло, и мне отчаянно хотелось снова изобразить глухого.

– Он был очень храбрым, – сказал я. Я планировал сказать намного больше. Я знал, какую речь собирался произнести – слова о героизме моего брата, слова утешения, слова о будущем. Но когда дошло до дела, остались лишь эти четыре слова.

Тогда она словно смялась, сложилась и упала на пол, а Ниа, по-прежнему молча, целая и невредимая лежала у неё на руках. Я ожидал ярости, вопросов, отрицания – но горе лишь затопило её и лишило голоса.

Я попросил Альфонса из стражи моего отца отвести её назад в танцевальный зал, где многочисленные солдаты присматривали за растущим скоплением выживших из окрестностей дворца. Потом я послал за Лизой. Она вошла с белым лицом, холодными глазами, гордая, словно я был завоевателем, а она моей пленницей.

Я попытался направить её в сторону кушетки, но она приближалась, пока не оказалась со мной почти нос к носу. Мои же инстинкты всегда советовали мне сообщать плохие новости с расстояния и быть готовым сбежать.

– Думаю, два зуба.

– Что?

Я вытащил пальцы изо рта и повторил яснее:

– Думаю, два зуба. – Надо было слушаться инстинктов. Проявление честности и сострадания приводит лишь к тому, что тебе бьют по лицу так сильно, что зубы стучат. Я даже не говорил, что Баррас мёртв, только что я в битве потерял его из вида, и это выглядит неважно…

– Вон лодка. – Снорри указал на тёмное пятно в тумане.

Пятно проявилось, приблизившись к берегу. Плоскодонное речное судно из тех, что используют для перевозки скота через Селин, или на короткие расстояния вверх или вниз по течению. Сейчас на ней был мой жеребец – Убийца, – и ещё три лошади, выбранные за выносливость. Из них пара, на которой не предполагалось ехать сразу, была нагружена провизией и палаткой.

Два лодочника соскочили на берег и вытащили лодку на отмель, чтобы мы со Снорри могли влезть на борт. План состоял в том, чтобы провезти нас вниз по течению незаметно для осаждающих город и высадить на каком-нибудь безопасном участке берега, чтобы мы могли отправиться вслед за бабушкой в Словен. Оттуда наш путь лежал через Загр, потом на север в королевство Чарланд и наконец снова в Ошим.

Удивительно, но несмотря на весь ужас и безнадёжность нашего путешествия, снова оказаться в пути оказалось довольно приятно. Я соскучился по Снорри. Хотя, конечно, я не заходил так далеко, чтобы показывать это. А теперь, когда он вернулся, и мир нёсся мимо нас, я снова подумал о Каре и мальчонке. Мы так долго путешествовали вчетвером, что теперь, когда снова оказались вдвоём, их отсутствие казалось более ощутимым. Словно это вёльва должна была держать руку на румпеле, а Хеннан – возиться с верёвками.