Семь порочных дней (ЛП) - Дэр Тесса - Страница 24

Глядя на Минерву, Колин ощущал, как внутри растет теплое чувство безмолвного изумления и понимания, что ему выпало счастье наблюдать что-то, сравнимое с ежедневными маленькими чудесами весны - вроде вылизанного матерью новорожденного жеребенка, делающего первый шаг на дрожащих ножках, или бабочки, вытягивающей смятые влажные крылья из кокона.

Прямо на его глазах мисс Хайвуд превращалась в новое существо - все еще немного неуклюжее и неуверенное в себе, но бесстрашное и уже вставшее на путь превращения в красавицу.

Пэйн почесал шею. Хорошо бы сейчас рядом был кто-нибудь, к кому можно было бы повернуться и спросить: "Что ты на это скажешь?"

- Вы на самом деле этого хотите? Это для вас так важно?

- Да, - ее взгляд был прямым и ясным.

- Если мы отправимся в это путешествие, назад пути не будет.

- Я знаю.

- А вы осознаете все последствия, всё, чем рискуете, всё, что вы, черт побери, немедленно принесете в жертву в тот момент, когда мы тронемся в путь?

Она кивнула.

- Я меняю благорасположение светского общества на членство в Королевском геологическом обществе и считаю это вполне хорошей сделкой. Вы просили меня подумать о себе, Колин. Что ж, именно это я сейчас и делаю.

Отвернувшись от него, она встала на цыпочки и замахала руками, подавая сигнал кучеру:

- Стойте! Остановитесь, пожалуйста!

Пэйн застыл рядом, глядя на ее отчаянные жесты. Нелепо, но он был ими очарован. "Это для вашего же блага, лапочка. Для вашего же блага", - звучало у него в голове.

Когда карета, подкатившись, остановилась, Минерва потянулась за самым маленьким из своих чемоданов и, взглянув на виконта, спросила с улыбкой:

- Это ваш последний шанс. Вы едете или нет?

Глава 7

Дорога на Лондон была пыльной, разъезженной и ухабистой. Но Минерва радовалась каждой остававшейся позади миле.

Точнее сказать, радовалась она про себя, не двигая ни одним мускулом. Да и теснота не позволяла пошевелиться.

Внутри экипажа люди набились по четверо на одно место. Еще два пассажира сидели рядом с кучером. Минерва даже не решилась посчитать, сколько же народа ехало на крыше дилижанса. С того места, где она сидела, были видны их ноги, свешивающиеся вниз, словно сталактиты. Между ними в окне время от времени можно было мельком увидеть Колина, скачущего на коне рядом с каретой. Счастливец! Он мог наслаждаться свежим воздухом и свободой движений.

Но в общем беглянка испытывала радостное волнение. Мучительные колебания и спешные сборы остались позади, и теперь можно просто наслаждаться тем, что решилась на побег. Наконец! После того, как все детство страстно желала сбежать из дома. И это путешествие - вовсе не попытка скрыться в лесу с наскоро собранной корзинкой для пикника и обиженной запиской, гласящей просто: "Adieu" (21), а, можно сказать, деловая поездка, имеющая серьезное, профессиональное значение.

Этим утром Минерва Хайвуд взяла свою жизнь в собственные руки.

Но она была рада, что путешествует не одна.

Когда дилижанс останавливался для отдыха или смены лошадей, Колин превосходно играл роль внимательного новобрачного: все время находился рядом и исполнял мелкие просьбы своей спутницы: раздобыть напитки и еду, присмотреть за чемоданом. Он нарочито часто прикасался к ней, например, предупредительно поддерживая под локоть при посадке в экипаж.

Минерва понимала, что он делает это не для ее или своего удовольствия, а ради окружающих. Эти небольшие сигналы имели свою цель. Каждый раз касаясь мисс Хайвуд, Пэйн словно заявлял без слов: "Эта женщина - под моей защитой".

И каждый раз при этом она чувствовала легкое волнение.

Особенную благодарность за эту опеку Минерва ощутила, когда вечером того же дня они прибыли в Лондон и остановились на постоялом дворе. Она так устала в дороге, что еле держалась на ногах. Колин сам поговорил с хозяином, который, даже не моргнув глазом, записал их под вымышленными именами. Виконт лично убедился, что все чемоданы его спутницы подняли в номер, заказал нехитрый ужин и отправил рассыльного раздобыть все, необходимое для путешествия - несколько чистых рубашек, бритву и кое-что ещё - вместо того, чтобы пойти за покупками самому и оставить спутницу в одиночестве.

Воистину, с ним было уютно и безопасно.

Их ужин из ростбифа с вареным картофелем был в самом разгаре, когда Минерва вдруг словно получила пощечину от реальности, и у нее открылись глаза на происходящее. Она находилась в тесной спальне с единственной кроватью наедине с мужчиной, который не был ей ни родственником, ни мужем.

Она отложила вилку, сделала большой глоток вина и медленно обвела взглядом комнату.

Да, всё так. Именно сейчас гибнет ее доброе имя. Под ростбиф с картофелем и в окружении уродливых, отставших от стен обоев.

- Вы очень молчаливы, - обратилась она к своему спутнику. - Даже весь день меня не дразнили.

Виконт поднял глаза от тарелки.

- Это потому, что я жду, Моргана.

Минерва стиснула зубы. Хватит! Она не собирается больше его поправлять.

- Ждете чего?

- Когда вы образумитесь. - Он обвел комнату рукой. - Остановите всё это. Потребуете, чтобы я отвез вас прямо домой.

- О нет, этого не случится.

- И вы не передумали?

Она покачала головой:

- Нет.

Колин налил им обоим еще вина.

- И вас не беспокоит, что сегодня ночью вы разделите со мной одну комнату, зная, что это будет означать для вас завтра?

- Нет, - солгала она.

Хотя с тех пор, как они покинули Спиндл-Коув, Пэйн лишь заботился о спутнице и защищал ее, Минерва все равно ощущала тревогу в его присутствии. Он был таким красивым, таким... настоящим мужчиной и, казалось, заполнял собой всю комнату.

О небеса! Она согласилась разделить с ним постель! Если под этим подразумевается большее, чем просто мирный сон друг возле друга, то Минерва не знала, что ей делать. Она вспоминала искусные, волнующие поцелуи виконта, и в ней боролись страх и любопытство.

- Если я не могу вас отговорить... - начал Колин.

Она закрыла глаза.

- Не можете.

Он шумно выдохнул.