Семь порочных дней (ЛП) - Дэр Тесса - Страница 7

Ему никогда не удавалось уснуть в одиночестве.

Боже, как он ненавидит Спиндл-Коув! Весь солнечный свет и морской воздух Суссекса отравляют ему здешние тихие и темные ночи. В последнее время за крепкий ночной сон Колин был готов отдать левый сосок - свои мужские причиндалы он никогда не сделал бы предметом торга. С тех пор как Фиона Ландж покинула деревню, повесе в лучшем случае удавалось кое-как поспать перед рассветом. Большую же часть зимы Пэйн в одиночестве напивался до бесчувствия. Однако его тело, истощенное отсутствием отдыха, уже начало сдавать из-за количества вина, требуемого для пьяного забытья. Если он не будет осторожен, то превратится в настоящего алкоголика, хотя, черт побери, слишком молод для этого!

Так что Колин наконец принял предложение миссис Джинни Уотсон, давно уже ясно выражавшееся улыбками и дразнящим покачиванием бедер. До этого виконт многие месяцы сопротивлялся, не желая связываться с местной женщиной. Но через несколько дней он уедет - так почему бы не провести сносно оставшиеся ночи? Кому это может повредить?

И в самом деле, кому?

Перед его мысленным взором возникло лицо Минервы Хайвуд и стекающая по нему одинокая слеза.

Он дал маху. Опростоволосился.

Надо было сразу отослать Минерву. Ведь он не собирается жениться на Диане Хайвуд. И не собирался. Но незваная гостья вымокла и продрогла, ей нужно было обсушиться у камина. И он затеял извращенную забаву, вытягивая из нее цепочку умозаключений вплоть до нелепого, нелогичного вывода.

Умудриться из всех возможных сумасшедших планов предложить фальшивый побег, чтобы выиграть приз по геологии? В мисс Хайвуд, конечно, нет ни капли изящества, но надо признать, что такие девушки не каждую ночь стучатся в дверь.

Хуже всего, что не всё из того обольстительного вздора, которым он потчевал Минерву, было ложью. Эта девица не лишена своеобразной привлекательности. Если она распускала темные волосы, те падали тяжелой волной до самой талии, уже сами по себе представляя соблазн. А ее уста на самом деле его пленили. У этой злоязычной ученой особы самые полные и страстные губы из всех, что ему доводилось видеть - словно у Афродиты с полотна художника эпохи Ренессанса. Темно-красные по краям и светлее в центре - они напоминали две половинки спелой сливы. Иногда она покусывала нижнюю губу, словно пробовала на вкус ее скрытую сладость.

Стоило ли удивляться, что на несколько минут он на самом деле позабыл про Джинни Уотсон там, наверху?

А Минерве пришлось заплатить за свое безрассудство.

Вот почему надо вернуться в Лондон - там, в привычных кутежах, не возникало подобных проблем. Пэйн и его друзья бродили из клуба в клуб, словно стая ночных зверей. А когда Колин уставал, то с легкостью находил опытных женщин, желающих разделить с ним постель. Он дарил им изысканные плотские удовольствия и получал взамен немного желанного облегчения - обе стороны расставались довольными.

Но сегодня Пэйн оставил двух женщин глубоко раздосадованными. И снова провел ночь без сна, мучаясь привычным противным чувством раскаяния.

Хорошо, что ему недолго осталось тут торчать! Брэм должен прибыть в замок завтра - якобы для того, чтобы после нескольких месяцев отсутствия провести смотр своих ополченцев. Однако из доставленного от него курьером письма было понятно, что у кузена на уме другое: после стольких месяцев Колин получит помилование.

Прощайте, холодные каменные стены! Прощайте, гнетущие сельские ночи! Еще несколько дней - и его здесь не будет!..

- Что значит: я остаюсь тут? - Пэйн уставился на двоюродного брата, ощущая себя так, словно только что получил кулаком в живот. - Не понял.

Брэм успокаивающе выставил вперед ладонь.

- Я объясню. Видишь ли, так обычно бывает с днем рождения: как ни странно, он случается каждый год в один и тот же день. Твой - только через два месяца, а до того момента я буду управлять твоей собственностью. Я контролирую каждый твой полупенсовик, и потому ты останешься здесь.

- Это бессмысленно, - покачал головой Колин. - Бонапарт ведь сдался. Ты сам только что объявил об этом всей деревне. Война окончена.

Они стояли перед единственной в Спиндл-Коув таверной "Бык и цветок". После полудня Брэм, проведя строевые учения милиции, пригласил всех ополченцев пропустить по кружечке. Там он и рассказал свежие новости из Франции, которые завтрашним утром наверняка будут опубликованы в каждой газете. Наполеон отрекся от престола - осталось только оформить соответствующий официальный акт.

Победа была одержана.

Ликование потрясло таверну до основания. Дети тут же побежали к церкви Святой Урсулы звонить в колокола. На смену первой выпитой хмельной пинте быстро пришла вторая, затем третья. Когда подкрались сумерки, в таверну просочились жены и возлюбленные, притащив с собой блюда с едой. Кто-то достал скрипку, и вскоре начались танцы. У всей деревни, да и у всей Англии, имелся повод для праздника.

Колин по праву должен был тоже ликовать. А вместо этого ощущал в душе лишь привычное безразличие.

- Брэм, я нужен был здесь, чтобы в твое отсутствие руководить ополчением, и исполнил этот долг. Потеряв при этом немалую часть рассудка. - Последнюю фразу Пэйн произнес про себя и продолжил вслух: - Я даже заботился о твоем проклятом ручном баране! Но раз война окончена, во всем этом больше нет необходимости.

- Есть она или нет, милиция останется в боевой готовности, пока Корона не прикажет обратное. Я не могу просто взять и распустить людей по собственной прихоти.

- В таком случае ими может руководить Торн.

- Кстати, а где он? - Брэм внимательно огляделся вокруг в поисках своего капрала.

Колин неопределенно взмахнул рукой.

- Где-то бродит и кто его знает, чем занимается. Может, бреется ржавой косой, а, может, разделывает морских угрей голыми руками. Ему в Спиндл-Коув даже нравится.

- А! - отозвался Брэм. - Но и тебе необходимо еще побыть здесь.

Пэйн потер лицо ладонями. Да, его родственником движут благие намерения. Он на самом деле полагает, что даст Колину наилучшую возможность избавиться от беспутства, заставив присматривать за местным ополчением и оставив в суссекской глуши без единого пенни. Но кузен не понимает, что они - совершенно разные люди. Может быть, армейская дисциплина вкупе с деревенской жизнью и в силах укротить демонов Брэма, но эти обстоятельства лишь сильнее разжигают страсти, терзающие Колина.

Невозможно подобрать слова, чтобы доходчиво это объяснить. Да и что можно сказать? "Спасибо, что заботишься обо мне, но я бы предпочел, чтобы ты этого не делал?" Кузен - единственный родной ему человек. За прошедший год между ними возникли невидимые узы братской привязанности, и не хотелось их разрушать.

- Колин, если ты желаешь покинуть Спиндл-Коув, у тебя есть такая возможность. Ты же знаешь, что я утрачу право управления твоим имуществом в случае твоей женитьбы. Тебе мог бы пойти на пользу брак с хорошей девушкой.