Ради тебя (СИ) - Воронина Алена - Страница 25

Невозможно противостоять всем бедам в одиночку. Самый твердый характер, самая сильная воля иногда нуждаются в опоре. Боль короля холодила сердце Верховного мага. Он боялся, что тот наделает глупостей, сорвется. А ведь он, в каком-то роде, светоч своего народа.

Что-то говорило магу, что не все так просто в этой истории. Но времени разобраться в этом у Кадгара катастрофически не хватало. Возможно, женщина связалась с Легионом не просто так. Уж больно легко ушел Андуин. Может быть, причины были не во власти…

Маг пытался найти оправдание поступку жрицы, чтобы спасти душу короля. Но все было против нее. Все. И это было самым подозрительным. Астера, давший ей сан, первым кричал от ее предательстве, ломая руки. А ведь его старый друг редко ошибался.

Но не слишком ли все просто?

В одном из своих странствий по Азероту в поисках силы, способной победить Гул’Дана, Верховный маг забрел в город Прибамбасск. Белые пески тут текли, подобно воде под ногами, и здесь чувствовалось, как нигде в ином месте, присутствие драконов. Пещеры времени, что располагались недалеко от гоблинского городка, источали древность, были отражением силы тех, кто правил Азеротом еще до появления людей.

Небольшая таверна, где остановился уставший маг, могла похвастаться лишь парой посетителей.

Кадгар опустился за один из столов в дальнем углу, ища спасения от ненавистного всепроникающего песка и жара. За соседним столиком пристроился огромный орк, который, похоже, общался уже не с первой кружкой эля. Однако вел себя смирно. На другом конце зала сидел паладин. Молодой человек, был на взгляд Кадгара, мечтой девушек: светлые волосы, голубые глаза, вот только выражение лица хорошо одетого мужчины говорило о том, что его мало интересовали служанки, специально зачастившие мимо, зазывно виляя бедрами. Он пил медленно, потягивая вино, но не наслаждался им, скорее используя, как лекарство против глодавшего его «нечто».

Маг заказал еды и вина и уже приступил к утолению голода и жажды, когда на пороге таверны появился гном. Он окинул цепким взглядом посетителей, задержавшись на Кадгаре, но капюшон хорошо скрывал мага от посторонних глаз, и целенаправленно пошел к паладину. Тот оторвал взгляд от кружки и вопросительно посмотрел на гнома. Усиленный слух, которым наделил себя Кадгар, был волшебником не раз уже восхвален.

— Хватит киснуть! Есть работа!

— Не хочу, — буркнул паладин, уткнувшись в кружку.

— Заказы проходят мимо, — гном говорил это, не повышая голоса, но в нем сквозило явное неодобрение.

— Каждый раз, когда я слышу, как они чернят ее имя, мне хочется распотрошить весь этот демонов мир, — взбеленился паладин.

— Я понимаю, Лейна была твоим другом…

— Она была не просто другом, она рисковала своей жизнью ради меня, она спасала меня, моих друзей, она делила со мной хлеб и воду, — кружка, встретившись со стеной, разлетелась в дребезги, заставив вздрогнуть всех, кто был в таверне, включая орка.

— Мы все равно ничего не можем изменить…

— И от этого только хуже, — паладин прошипел это подобно змее. — Но если бы мне кто-нибудь дал ниточку, чтобы доказать, что мой друг никого не предавал, я бы сделал все ради этого, и плевать на деньги.

— Что ж, молодой человек… Ниточки у меня нет, но вместе у нас будет шанс ее отыскать, — Кадгар материализовался перед спорщиками так резко, что те от испуга вскочили, в руках разбойника-гнома сверкнули кривые кинжалы. — Если вы ведете разговор о Лейне Ринн, конечно! — Кадгар скинул капюшон.

Оба мужчины быстро поклонились, признав Верховного мага,

— Возможно, если мы поймем, что же было причиной поступка леди Ринн, и имел ли место сам факт предательства, мы спасем одного конкретного человека и целое королевство. И раз, как я слышал, вы выполняете заказы, я официально нанимаю вас для расследования!

Глава 14

Друг

Ле знала, что делать с окружающей тьмой. Думала, что знала…

Но тьма оказалась сильней!

Магия, некогда бурлившая в ее крови, не отвечала на призыв, ускользала, как крохотные рыбки в прогретой солнцем воде фонтана на центральной площади большого каменного города.

Израсходовав последние силы, барахтаясь в затягивающей ее трясине вечности, жрица замерла, сложив ладони в молитве, и обратилась к тому, кто некогда был ее верным спутником.

— Свет, где же ты? Ты никогда не оставлял мои мольбы без ответа! Где же ты сейчас, когда так нужен? — шептала она в исступлении.

Но тишина становилась все оглушительнее и холод лишь крепчал. Жрица осознала вдруг, что проиграла. Свет покинул ее. Может, она погрузилась слишком глубоко во тьму, и нет у золотого сияния возможности дотянуться до его дочери, а может, Свет оставил ее, как все те, кого она любила… И может, пора перестать бороться? Принять свой конец…

Она потеряла Ставроса. Давным-давно Свет, призванный ею, не достиг пожертвовавшего собой паладина, не уберег его. А скольких еще она не смогла уберечь?

Да и кто она такая, чтобы противостоять судьбе? Ведь ей не могут противиться сами боги!

Тьма обступила, навалилась подобно снежной лавине.

Что-то мелькнуло в памяти…

Тени ползающие по потолку, паутина — белая струна, тихая песнь ветра в листве, скрип оконной ставенки, запах цветов. Полубред-полуреальность. И запах пионов.

Ле расслабилась, раскинула руки, стараясь ускорить приближение конца, окунуться в картинку-успокоение, слиться с ней воедино и исчезнуть, перестать быть терзаемой Тьмой.

Тихие шорохи одежд, постукивание, жужжание магии, так похожее на роение жуков. Разговор на певучем языке.

— Жена Ринна… Забавно… Я верю этому старому солдату. В ее ауре слишком много Света. Люди с такой душой не предают.

— Ринн уверен.

— Ринн ошибся. Он ошибался не раз и виновато в том его прошлое. Все, что случилось с ним, заставляет Короля Штормграда видеть предателей во всех. Гарона положила тому начало. Он был слишком мал, чтобы осмыслить, просто запомнил. Потом дворяне, Катрана Престор. Да много тех, кто был другом, но стал врагом. Для Ринна опыт в данном случае сыграл плохую шутку. Вера в худшее — палка о двух концах. Она заставляет опасаться удара в спину даже от тех, кто на подобное не способен.

Сердце бешено заколотилось у самого горла жрицы. Сотни имен и воспоминаний промелькнули перед внутренним взором. Вихрь закрутил Ле, погружая в центр урагана образов, а потом вдруг опал, испарился, оставив лишь два имени и два лица.

— Вариан! Где же ты, Вариан?! — застучало в висках, сотни раскаленных стрел вонзились в грудь. — Где же ты?! Разве могла я хоть словом, хоть делом поселить в твоем сердце страшную мысль о предательстве? Неужели ты отрекся от меня? От нас! От нашего дитя! Не верю! Я не верю! Ты не мог поверить наветам лжецов!

И тогда нахлынула боль, такая сильная, что Ле, желая выплеснуть ее наружу, закричала, но тьма хлынула в рот, поглотив жрицу целиком.

Однако, смирение уже испарилось, а боль придала силы. Лейна не забыла как надо бороться. За жизни Ставроса и всех тех, кого она потеряла, она все же боролась за них и боролась до последнего. Свет свидетель! Она делала все что могла! И сейчас не могла уступить! Не имела права! Но не ради себя! Не ради Вариана! Ради крохотного существа! Ради глаз, полных расплавленного серебра! Может, всего лишь сна, но даже за этот сон стоит бороться.

В какой-то момент, когда боль стала невыносимой, Ле вдруг поняла, что Тьмы больше нет. Глаза ее, оказавшиеся крепко зажмуренными, распахнулись.

Тени все также ползали по потолку, повторяя танец листвы, ветер все также пел. Жизнь продолжалась, и Ле с наслаждением вдохнула напоенный запахами трав и застарелого дерева воздух. От смакования этих почти забытых ароматов жрицу оторвал новый звук. Ей ли его не узнать?!

У изголовья кровати стоял кто-то облаченный в доспехи, сочленения их поскрипывали при движении. Раньше это звук был приятен для ушей: у костров бойцы чистили оружие и броню, придавая ей блеск, украшая, лелея больше, чем любимую, и было в том какое-то умиротворение, когда оружие и доспех не служат своему назначению, а являются мерилом умения мастера и бережливости хозяина.