Снег как пепел - Рааш Сара - Страница 39

Встрепенулись корделлианские солдаты, и мы вместе с ними. Я бросаю еще один взгляд назад, чтобы посмотреть, кто из наших здесь. Нет только Элисон. Значит, нас тут семеро. Арбалетчики поднимают оружие, и я нарушаю их стройный ритм. Арбалет намного тяжелее моего шакрама, громоздок и массивен, но я справлюсь. Я уже стреляла из арбалета. Вот только мне не приходилось делать этого в рядах армии, да еще и с неудобным шлемом на голове. Я держу палец на спусковом крючке, замедлив дыхание. Никто еще не стреляет, мы лишь целим арбалетами в небо.

— Ну же! — шепчет солдат рядом со мной.

Его тревожное нетерпение передается и мне. Вскоре уже всем не терпится начать бой. Затем раздается звук, которого все дожидались, — пушечный выстрел. Предупреждающий сигнал, возвещающий о подходе Спринга. Звук от выстрела затихает эхом, и на горизонте в заходящем солнце появляется армия Спринга — черная масса солдат, растекающаяся по отдаленным корделлианским холмам. Еще залп из пушек, потом еще два, ближе и ближе…

Арбалетчики выпустили первую волну стрел. Я выстрелила вместе с ними, послав стрелу дугой над пехотой. Можно ли уже достать солдат Спринга? Достаточно ли близко они подошли? Да, они уже близко. Так близко, что еще до падения наших стрел три пушечных ядра дырявят первые ряды пехоты Ноума. Черная масса солдат Спринга теперь настолько близка, что я вижу их, бегущих на нас с душераздирающими криками и вскинутым вверх оружием.

Пять секунд. Четыре. Три. Две. Одна. От столкновения двух армий по людскому морю проходит волна. В ответ на крики солдат Спринга корделлианцы оглашают воздух не менее угрожающими возгласами. Сейчас для меня не существует ничего другого, кроме битвы. Я трижды стреляю вместе с арбалетчиками и только потом осознаю, что наши ряды разделились: часть бежит в одну сторону, часть — в другую, рассредотачиваясь и развертываясь.

Я шагаю вправо. Передумав, шагаю влево. В эту секунду линия пехотинцев резко подается назад и сбивает меня с ног. Я откатываюсь в сторону, вскакиваю, чудом оказавшись не затоптанной сапогами и копытами лошади Доминика, когда его солдаты одной гигантской массой сдвигаются назад влево. Ноум оттягивает их? Почему? Кто-то хватает меня за руку, и, даже не успев сообразить, кто именно, я вцепляюсь в седло и перекидываю ногу, чтобы усесться на лошади.

— По-моему, я учил тебя не выделяться среди других, — бросает мне через плечо всадник.

Я каменею, осознав, что обхватила руками за пояс Генерала. Щеки горят от стыда и расстройства, что меня поймали. С другой стороны, я могу наконец избавиться от шлема. Что тут же и делаю, сдернув его с головы и бросив на землю. Генерал пускает лошадь рысью позади батальона Доминика. Его солдаты продолжают отступать и сдвигаться влево, в то время как другая часть пехоты занимает освободившееся пространство.

— Вы отвезете меня обратно во дворец?

Солдаты Доминика разворачиваются направо и выстраиваются за крайней слева конницей.

— Ты останешься со мной, — недовольно отвечает Генерал и указывает на мой арбалет: — Сначала стреляй в ближайших. Что бы ни случилось, не переставай стрелять.

Я вставляю стрелу в арбалет, и Генерал ударяет лошадь пятками по бокам, заставляя перейти на галоп. Мы проносимся мимо солдат Доминика, дугой раскинувшихся вокруг кавалеристов, равняемся с первым рядом всадников и скачем дальше вместе с ними.

— На счет «три», — сообщает капитан кавалерии Генералу.

— Командуй.

Капитан поднимает меч в воздух. Я выглядываю из-за спины Генерала, осматривая горизонт: с кем же нам предстоит сражаться? И там из-за сочных зеленых холмов вздымается кошмарная волна. Прямо перед нами пересекает холм конница Ангры — лошади покрыты броней, солдаты подняли арбалеты, мечи и секиры. Между отбивающими дробь копытами бегут толпы пехотинцев в доспехах с эмблемой черного солнца. Так вот почему Ноум оттянул сюда полк Доминика. Если конница Ангры прорвется, то, находясь на самом левом краю, они смогут встать между оставшимся войском Ноума и воротами Битая.

Рядом скачет еще один всадник — Мэзер. Он встречает мой взгляд, уверенный и спокойный перед приближающейся конницей Спринга. Еще один холм, и до них можно будет достать стрелой.

— Один! — кричит капитан. — Два!

Я вскидываю арбалет. Вот оно! Я рубилась врукопашную с небольшими отрядами солдат Спринга, но никогда не участвовала в битве. Странное спокойствие снисходит на всех, и оно не вызвано магией накопителя Ноума. Оно вызвано глубочайшим инстинктом, отсекающим все лишние в битве чувства.

— Три!

Мы с Генералом бросаемся вперед вместе с кавалерией Ноума. Мир замедляется — в нем не остается ничего, кроме топота копыт, криков солдат, волны стрел, взметнувшихся от арбалетчиков Спринга и окрасивших небо жуткими черными полосами. Я тоже стреляю, потом еще раз, медленно снижая наклон арбалета, когда мы все ближе и ближе подъезжаем к всадникам Спринга. В последние секунды перед столкновением Генерал касается ладонью моей ноги. Мэзер поворачивается ко мне лицом: в его расширившихся глазах спокойствие.

Происходящее вокруг кажется сном, но сказываются долгие годы тренировки. Наши лошади сливаются с конницей Спринга, летят стрелы, мечи рассекают воздух, кинжалы вонзаются в тела. Мой арбалет мелодично поет, выпуская стрелу за стрелой. Только песней своей он ранит солдат Спринга — стрелы вонзаются в неприкрытые доспехом участки тела. Арбалет не просто оружие, которое я держу в руках. Нет, он — это я, а я — это он. Слившись в единое целое, мы подстреливаем солдат одного за другим, словно только для этого и были созданы.

Генерал разворачивает лошадь, и я, выйдя ненадолго из боевого транса, замечаю, что мы промчались сквозь всю кавалерию Ангры. Сначала меня кидает в пот от радости и облегчения: их так мало осталось! Но потом я вижу, что нас ожидает за конницей.

— Мэзер!!

Крик Генерала пронзает меня, как десятки стрел. Повернувшись, я вижу приближающегося Мэзера. Он почти доехал до нас. Он почти… Закончить мысль не хватает времени. Нас ждут пушки. Десятки пушек, затащенных буйволами на холмы. Рядом с этими железными монстрами стоят солдаты, и даже отсюда, издалека, я слышу их ликование, когда они поджигают взрывчатое вещество. Все, что я успеваю осознать, — это непомерную радость солдат от предстоящей нам гибели. Глаз улавливает, как черные ядра тяжело падают на землю вокруг, и невидимая сила тут же срывает меня с лошади, и я оказываюсь на земле.

Боль от сломанного ребра пронзает грудь. Дикий, мучительный шум в голове перекрывает все остальные звуки. Подо мной разливается кровь. Ранее приглушенные звуки возрастают до ужасного звона в ушах. Я приподнимаюсь, и снова чувствую адскую боль. Но разве это важно, когда снова стреляют пушки и конница Ноума взлетает на воздух?

Мы попали в ловушку, и теперь из-за пушек на нас выбегают солдаты Спринга, а те, которых мы не убили при первой атаке, окружают нас сзади. Тут и там оставшиеся в живых корделлианские всадники рубят врагов и стреляют вслепую. Бесполезно! Мы отрезаны от нашей армии, бессильны и обречены из-за глупой спешки разгромить кавалерию Ангры. Я с трудом поднимаюсь на ноги. Доспехи и слои поддоспешника заключают сломанное ребро в своего рода жалкую самодельную шину, и я, спотыкаясь, бреду вперед сквозь дым, осколки и усеивающие поле тела. Легкие забиты острым запахом крови и пота, возрастающим с каждым взрывом и каждым криком.

Мэзер! Мне кажется, что я кричу его имя, но голоса своего не слышу. Может, я лишь слабо выдохнула его или тихо простонала в темноте. Уильям! Рядом взрывается пушечное ядро, сбивая меня с ног своей невидимой силой. Я валюсь на поднимающееся тело, и в мое плечо вцепляется окровавленная рука. На одну чудесную и в то же время жуткую секунду я цепенею от шока, видя, кто меня схватил, как он изранен. Генерал. Когда он раньше описывал подобные случаи, они казались мне чуждыми и далекими, будто мне никогда не придется столкнуться с ними.

Это все нереально. Этого не может происходить. Не сейчас, не с ним. Рядом воет солдат Спринга с торчащим в груди корделлианским мечом. Крики умирающего искажаются стоящим в ушах звоном. Генерал шевелит губами. Я припадаю к нему, крича, пытаясь приглушить звон в голове, чтобы услышать его голос сквозь крики и взрывы. Его губы снова шевелятся: