Наследство Катарины (СИ) - Бобылева Анна Михайловна - Страница 15

–Ты пропустила ужин. – Донёсся исподлобья строгий голос.

–Я встретила мистера Балмера в городе, мы посидели в кафе. Что-то случилось? –Растерянно прошептала она и шагнула назад.

–Нет. Нет. Всё в порядке. Завтра сюда приедет моя семья. Хотел попросить тебякое о чём. – Она заметила, что он как-то странно сидит, немного завалившись набок, а после почувствовала неприятный запах виски.

«Ещё никогда яне видела тебя таким. И когда ты только начал пить?». Он усмехнулся, пытаясьвыпрямиться.

–Не осуждай...Я устал...Мой брат отказался от меня. Мать, выгнавшая из дома,раскаялась в завещании…Мой мир встал с ног на голову! – Речь была нечёткой,отвращение промелькнуло у неё на лице, она терпеть не могла пьяных людей.

–Ничего. Я понимаю. Постараюсь быть как можно вежливее с ними. Спокойной ночи. –Немного резко сказала она, и, развернувшись, зашагала прочь.

Глава 6. Фибург

Онаподнялась в комнату и вдруг вспомнила о личном письме от бабушки, забытом вовнутреннем кармане пальто. Забавно, как только о нём пошла речь, она стала снетерпением ожидать момента уединения, не смотря на компанию в виде потрясающе-сексуальногодруга детства. Ночь спустилась на город и заволокла чернотой всё вокруг. Люцернсветился где-то внизу, там кипела жизнь. Полюбовавшись на его огни, онаотправилась в ванную, наполнила до краёв и медленно погрузилась. Удовольствиеот тёплой воды и уставших мышц, получивших необходимое расслабление, накрыло сголовой. Процесс очищения всегда доставлял ей немалое удовольствие, из всехдомашних развлечений она предпочитала именно его. Насладившись тишиной ипокоем, она выбралась из ванной и накинула махровый халат, приятно касавшийсятела. Она устроилась в кровати, как можно удобнее, спина утопала в подушках, вней поселилась небывалая легкость, глаза начали смыкаться. «Письмо. Я должнапрочесть. Слишком устала…Подождёт до утра». И она положила, запаянный печатьюиз красного воска, конверт на тумбочку и погрузилась в сон. Ей опять снилсядом. И снова она рассматривала узор на оконных, резных рамах. Только теперь онабыла ближе, на том самом месте, где остановилась в прошлый раз. Она прошла ещё немного.Узор можно было рассмотреть с этого расстояния. Это был знак бесконечности – перевёрнутаявосьмерка, а рядом с ним изображение лисы, склонившей голову на бок. Второе онауже где-то видела. «Ну, конечно! Лиса символ семьи!». Она задумчиво смотрела назнаки, гадая, зачем бабушке понадобилось вырезать их на рамах, ведь у них небыло так принято, насколько ей было известно. Любопытство вело в дом, и она ужеподнялась по крыльцу, скрипнувшему под ногами на третьей ступени. В этот моментиз сна её вновь выдернуло нечто бестелесное, напугавшее до чертиков в первыйраз. И также как и тогда, она крепко заснула после.

Утром, потянувшись в кровати, она обнаружила усебя под боком «Бродягу» и потрепала его по голове. Кот вытянулся и затрещал.Солнце пробивалось в окно и наполняло комнату светом, с улицы доносился звуклопаты, расчищавшей дорожки. Она вспомнила сон. «Такое чувство, будто кто-тохочет мне что-то сказать, но не может». Она посмотрела на письмо, раздумываякакое-то время. Любопытство пересилило страх. Она взяла его в руки иобнаружила, что печать оторвана. «Ещё вчера оно было целым». Катарина судорожнооглянулась по сторонам. «Но, кто мог открыть его? Стефан? Агнесс? Базиль? И зачемим это? Бессмыслица». Она открыла его и не увидела там ничего. Буквально. Листбыл чист. «Какой смысл опечатывать семейным гербом пустой лист? Бабуля, похоже,и правда спятила под конец!». Она уже оделась к завтраку, как вдруг её посетилаещё одна мысль. «Но, тогда зачем кому-то вскрывать письмо? Что они искали внём? Да. В этой семейке больше тайн, чем у самих королей». Полдня она бесцельнобродила по дому, не в силах выкинуть из головы бабку и её секреты. Николаскуда-то запропастился, остальных, к счастью, тоже не было видно. Отец поехал навокзал встречать жену и сына. Даже кот умчался, задрав хвост, в неизвестномнаправлении. Она обошла поместье трижды, заглядывая в каждую комнату, но так ине обнаружила той картины с изображением дома из своего сна. Самымподозрительным местом оказался коридор, в котором та и висела, на её местеостался потускневший от времени квадрат на обоях. «Чертовщина. Может это одиниз тех домов с привидениями?». В обед прибыл отец. Она как раз спустилась вкухню, вспомнив о том, что голодна. За столом сидела приятная на вид женщина,темноволосая, кареглазая, пухлая. Она имела округлые формы, которые ейподходили, и невозможно было представить её иначе; губы у неё были полные исочные, а белоснежная улыбка неплохо сочеталась с искривлёнными зубами. Женщинавстала и протянула руку, добродушно улыбнувшись.

–Вета. А ты, стало быть, Катарина? Мне очень приятно.

–Мне тоже. – Скромно отвечала она, не лукавя, но где-то в глубине души всё равноскребли кошки.

Она запихнулаобиженную девочку во внутренний шкаф и закрыла на ключ, игнорируя протесты,ради отца.

–Это Ленц. Надеюсь, вы подружитесь. – На лице у того появилась гримаса,означавшая, что это вряд ли возможно.

Вообще, сводныйбратец выглядел неприятно и создавал впечатление задиристого подростка соскверным характером. Внешне он отчасти походил на мать: пухлый, кареглазый,круглолицый, темноволосый, с губками женской формы, приземистый, от отца в нёмне было абсолютно ничего. «Может, он не его ребёнок?», - с воодушевлениемподумала она, но спешно отбросила приятные мысли. Брат был младше лет на пять,но из-за небольшого роста складывалось впечатление, что на все десять. Отец жезаметно выдохнул, наблюдая как хорошо всё для него складывается. «Мужскойэгоизм в действии», - она закатила глаза, естественно мысленно.

Во время трапезызазвонил телефон, и она, попросив её извинить, удалилась, радуясь тому, чтозвонок избавил от их общества и неуютного ощущения. На другом конце проводараздался приятный тембр Габриэля.

–Привет красавица! Чем занята?

–Обедала с новой семьёй отца. – Угрюмо ворчала она.

–Всегда, пожалуйста! На самом деле я только освободился, напряженный выдалсяденёк. И ещё я соскучился. Поужинаем? – Уши загорели, щёки опять раскраснелись.«Хорошо, что он этого не видит. Нужно взять себя в руки».

–Конечно.

–Заеду за тобой через час. До встречи Кэти. – И он положил трубку, а онапобежала наверх.

Посленаведения вечернего макияжа, она занялась подбором платья и туфель, перемеривсодержимое всего чемодана. Нервозность распространялась в сознании,прогрессируя, ладошки всё время потели. В конце концов, она остановилась накрасном со стразами, раздумывая: «Не слишком ли вызывающе?». Отец пару раззаходил к ней, что-то бубня под нос, выражая недовольство по поводу свидания.«Не торчать же мне весь вечер с ними. Повеситься можно». Она осеклась на этоймысли, и сразу вспомнила о супруге. «Удивительно, но Габриэль не вызывает уменя чувство стыда, и я не ощущаю себя изменщицей. Может и правда начинаю его отпускать...по-настоящему».Грусть и внутренняя пустота напомнили о себе, давая понять, что они всё ещёздесь.

Ухажёрприбыл в назначенный срок с букетом ярких и ароматных роз наперевес. Он пожалруку отцу, затем его сыну, кивнул жене, которая открыла рот, удивляясь красотеи грации её спутника. «Ну, конечно, наверняка она считает меня недостойной бытьс кем-то вроде него!», - раздражалась Катарина. Они покинули дом и помчалисьопасными, серпантинными дорогами в горы. В машине молчали, повисла неловкая пауза.Она вдыхала его сладковатый парфюм, ловя себя на мысли, что хотела бы прижатьсяк нему поближе. Габриэль кружил ей голову одним лишь присутствием. Спустя часпути, они заехали так высоко, что туман окутал машину со всех сторон. Потом ониподнялись по канатной дороге ещё выше и оказались в комплексе, расположенном насамой вершине. Виды оттуда сводили с ума бесконечностью и давали чувствосвободы, полёта.