Магические врата Иного мира - Ренье Сандра - Страница 2

— Что нового выкинула Валери? — осведомилась я, уплетая картошку.

— Она флиртует с нашим Бананом, — мрачно сообщила Эмма и кивнула в другой конец столовой.

Там стояла хорошенькая француженка. Вместо школьной формы на ней была блузка с рюшами, плиссированная юбочка и гольфы до колен. Образец французского шика. И она изо всех сил флиртовала с нашим сексапильным завхозом. И я ее понимала. «Банан» — кодовое слово для нашего красавчика мистера Скотта, который сейчас, несмотря на уже очевидную октябрьскую непогоду, ходил в обтягивающей футболке, демонстрирующей все мускулы его атлетического торса. Ему было под тридцать, и если не считать престарелого учителя музыки мистера Эндрюса и лысого физрука мистера Аберкромби, мистер Скотт был единственным мужчиной в женском колледже Св. Павла. А еще он умел подражать Джеймсу Бонду. Мы все были немного в него влюблены, потому что он был не просто хорош собой, но и мил и любезен со всеми ученицами, и с ним было весело. При этом мы все знали, что он женат и у него двое детей.

Эмму я тоже понимаю. Мистер Скотт — наш завхоз, наш Банан. И пусть эта французская — тут я невольно повторила в уме слово, которым ее назвала Камилла, — уберет руки от нашего фаворита.

— Кстати, пока не забыла, мама обещала купить билеты в Тупик Мэри Кинг,[6] — сообщила Эмма, — я хочу, чтобы вы обе пошли со мной.

Я ожесточенно ткнула вилкой в картофельное пюре:

— Что?! С какой стати?!

Тупик Мэри Кинг — это такой аттракцион для туристов в Эдинбурге, к сожалению, давно уже не такой привлекательный, как раньше, кроме того, мы там уже бывали с классом. Ну чего я там не видала!

— Маман считает, что Валери надо туда сводить — пусть узнает, что такое настоящий Эдинбург, — ответила Эмма, закатывая глаза. — Я отговаривала, но она ни в какую. Но вы же пойдете с нами, правда? С вами я смогу вынести это испытание.

— Это обязательно?

Не люблю подземелий.

— Элли, пожалуйста! Мама угощает мороженым. Хочешь сливочное печенье — только скажи!

Эмма глядела на меня умоляюще.

— И на бал наездников вместе пойдем, — прибавила Камилла, втыкая вилку в кусок свеклы в моей тарелке. Красный сок брызнул на воротник ее белой блузки. Впрочем, она не обратила на это внимания.

— Что за бал наездников? — встрепенулась Эмма.

— Наши организуют к Рождеству, ну, из нашей конюшни, — нетерпеливо объяснила Камилла. — Ты же знаешь, арендуется бальный зал в усадьбе при конном заводе. На этот бал иногда заглядывают члены королевской семьи.

В отличие от меня, Эмма и Камилла не жили в интернате. Как и многие ученицы колледжа Св. Павла, после уроков они уезжали домой к родителям, жили себе в своей семье припеваючи и горя не знали. У каждой было свое хобби. Камилла увлекалась верховой ездой, Эмма занималась балетом. Если бы не мои подруги, которые иногда приглашали меня к себе в гости, я бы понятия не имела, как живут «обычные нормальные семьи». Впрочем, в колледже Св. Павла учились девочки из не совсем обычных семей, но из привилегированных и очень обеспеченных. У Эммы родители — известные адвокаты, у Камиллы — из шотландской аристократии, оттого-то она и проводила все свое свободное время в элитном клубе верховой езды. И балы в этом клубе давали не хуже, чем в Аббатстве Даунтон. Из тридцати пяти учениц колледжа только шестеро жили в интернате и оставались в школе и в выходные дни, и на каникулы, среди них и я, поэтому приглашение на бал для меня было событием! И, как выяснилось, не только для меня.

— И ты берешь Элли с собой на бал? — удивилась и как будто даже немного обиделась Эмма.

— Ну, не только же Элли, — успокоила Камилла, еще больше брызгая свекольным соком на блузку и пуловер. — В этом году мне разрешили пригласить друзей. Вот я и беру вас с собой. Надо купить шмотки и записаться к парикмахеру.

Бал наездников — это грандиозно! К балу готовились неделями, не заботясь ни о чем другом, и в этом году мы приглашены на него! С ума сойти! После моего дня рождения это будет событием года! Хотя бал, конечно, круче!

— Ну, Элли? Что скажешь? За такое можно потерпеть пару часов в катакомбах?

— Мы с тобой. Камилла будет держать тебя за руку, а я — отгонять призраков.

Очень смешно!

— Ты думаешь, там, под землей, правда водятся привидения? — спросила Камилла, наматывая на палец прядь волос.

— Призраки — лучшая реклама, — ответила Эмма. — Ты веришь в эту историю, ну, про девочку, которую там замуровали во время чумы? Что она теперь там бродит и ищет свои игрушки?

В эдинбургских катакомбах можно найти горы игрушек. Их приносят для той несчастной девочки, чтобы дух ее наконец упокоился с миром и отошел в мир иной.

— Бррр, жуть! — поежилась Эмма. — Там даже тамагочи кто-то оставил.

— Сомневаюсь, чтобы дух зачумленной девочки из восемнадцатого века заказывал тамагочи, — заметила я.

— Предлагаю пари, — отозвалась Камилла, — каждый загадывает одну из игрушек, оставленных туристами, и кто окажется прав, идет в кино за счет проигравших.

— Согласна! — Эмма протянула руку, и мы трое поспорили.

— Единорог, — объявила я. — Спорим, там лежит розовый пластиковый единорог с фиолетовой гривой на самом верху целой горы игрушек.

Эмма хихикнула:

— Ладно. Тогда я загадываю…

— Дракон! — перебила ее Камилла.

— Я собиралась загадать автомобиль, — обиделась Эмма.

— А я говорю — дракон! — не унималась Камилла, улыбаясь до ушей. — Люблю драконов.

— Давно ли? — осведомилась я. — С каких пор тебе нравятся чешуйчатые хищные ящеры с бородавками и акульими клыками, между которыми застревает мясо, отчего у них всегда воняет из пасти?

— Так ты идешь с нами? — прервала меня Эмма.

Вообще-то, идти было ужасно неохота. Но что поделать? Просили подруги, самые близкие.

— Ну, иду, — вяло ответила я.

— Мария Стюарт, — ввернула вдруг Эмма.

— Что? — не поняла Камилла.

— Новое кодовое слово для Валери — Мария Стюарт, — нетерпеливо объяснила Эмма.

— Слишком очевидно, — возразила я. — Давай искать обозначение для «козы» или «выпендрежницы». А когда она через две недели уедет, это прозвище перейдет к Люси Грампер.

Это была наша главная школьная супостатка, моя бывшая соседка по комнате. Теперь она с подругами восседала за столиком у окна и не сводила глаз с завхоза и флиртующей Валери.

— Шнуки! — предложила я.

Подруги уставились на меня в изумлении.

— Шнуки, — повторила я, — так зовут козу из «Хайди».[7]

На этот раз по-лошадиному всхрапнула Камилла и со смехом хлопнула себя по колену. Эмма захихикала, закрыв рот ладонями.

— Элли, что бы мы без тебя делали! — Камилла погладила меня по плечу.

Я не донесла вилку с пюре до рта — картошка плюхнулась мне на юбку. Вот черт! Ну, спасибо!

— Пойду в туалет, — злобно объявила я и встала.

Валери была так увлечена мистером Скоттом, что не обратила на меня никакого внимания, когда я прошла мимо нее. Или сделала вид, будто не заметила. Зато я кое-что увидела: у нее лифчик специально набит! И она думает, дура, что этого никто не заметит? Особенно наш Джеймс Бонд? Она из кожи вон лезла, чтобы он заглянул ей в вырез, а он вместо этого, как и все остальные, не сводил глаз со шрама у нее на губе.

В туалете я смыла картошку с юбки. Мне, однако не давало покоя, что эта французская пустышка липнет к мистеру Скотту. Я вымыла руки, тряхнула волосами и вернулась в столовую. Валери и мистер Скотт стояли на том же месте, и Валери что-то рассказывала ему, возбужденно жестикулируя. Нет, мне не померещилось: у нее из выреза торчал кончик белой салфетки!

Отлично! Становится интересно!

— Привет, мистер Скотт, — радостно объявила я и с видом заговорщика обернулась к Валери.

Она готова была меня убить.

— Разве она не восхитительна? — снова обратилась я к завхозу, обнимая Валери одной рукой за талию. — Свежий ветер из Франции! Какое счастье! Если бы не Валери, мы ничего не узнали бы о европейской моде, о том, что нынче носят на континенте. Куда бы мы без ее советов!